Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 65)
После выстрелов автоматической пушки бронетранспортера и последовавших вскоре взрывов, в ушах неприятно звенело. Саша без приключений добралась до конца коридора, изредка заглядывая в приоткрытые двери. Закрытые старалась не трогать – мало ли, какие сюрпризы за ними скрываются. Девушка осторожно выглянула за угол, крепко прижимая ружье к груди. В поднимавшемся с первого этажа дыме угадывались очертания закрепленного на стене ящика с пожарным рукавом и перил лестницы. Сделав глубокий вдох, Саша собралась было шагнуть туда, но тут снизу послышались возня и отборный мат.
– Да прикрой, блять! Я за стволом метнусь и вернусь сразу!..
– Быстро только! Темные сейчас в окна полезут, что я тут один с пистолетом навоюю?!
– Великий Огонь хранит тебя! Прикрывай, я скоро!..
По лестнице забухали тяжелые ботинки. Судя по разговору на повышенных тонах, сектантов было двое. Один – вооруженный, остался держать подход к лестнице на первом этаже, а второй как раз спешил за своим оружием наверх. Скверная ситуация, но могло быть куда хуже. Отходить или искать укрытие у Саши банально не было времени, значит… думать о том, что это значит, девушке хотелось меньше всего. Да и думать по большому счету не о чем, когда у тебя в руках заряженное ружье. А заряженное ли? Саша вскинула двустволку, понадежней уперев приклад в плечо и, дождавшись пока в дыму появится неясный, но довольно крупный силуэт, нажала на оба спусковых крючка…
От природы обладая ловкостью кошки и грацией картошки, запрыгнув в окно я первым делом зацепился носком левого берца за какую-то неровность и кубарем полетел на пол. В полете успел отвести в сторону руку с автоматом и удачно приложился недавно зашитым плечом о дощатый пол. В глазах потемнело от боли, а футболка в районе шва моментально намокла и стала теплой.
– Диман, живой? – Щукин с Санычем шустро подхватили меня под руки и вернули в вертикальное положение.
– Живой, – сквозь зубы процедил я.
– Тебе блин никакого противника не надо, сам себя успешно похоронишь однажды! – Макс хлопнул меня по спине. – Погнали что ли, самое веселое начинается.
– А мне с винтовкой тоже в этом веселье участвовать? – С сомнением поинтересовался Саныч.
– На, держи, – я отцепил с портупеи кобуру с «Ярыгиным» и подсумок с запасными магазинами. – Лучше, чем ничего.
– Пистолет?.. – тон Саныча из сомнительного превратился в крайне подозрительный.
– Да ладно, кому сейчас легко? – Появившийся рядом Зингер помахал таким же «Ярыгиным», только на витом страховочном ремешке и с фонариком, закрепленным под стволом. – У меня вообще боекомплект к пулемету закончился!
– Не накапливаемся! – рявкнул за спиной Бес. – Зашли – и сразу в коридор! Турист – право, Аскет с Сарматом – лево! Зингер… ай, блять вас же двое, пистолетчиков! Ладно, Зингер с Санычем – тыл кройте.
После появления Беса хаотичное столпотворение сразу же превратилось в слаженную боевую работу. Макс первым высунулся в коридор и дал длинную очередь из «РПК». Ловко отошел назад, его место тут же занял Турист. Несколько коротких очередей вправо, хлопок подствольного гранатомета и недалекий разрыв, за которым последовали мучительные крики раненых.
– Заебись положил, – довольно оскалился Турист. – Право – чисто!
– Лево тоже! – Добавил Щукин.
– Пошли! – коротко скомандовал Бес, и мы рванули в пропахшую порохом хмарь.
Выстрел шарахнул по ушам, а приклад ружья ощутимо долбанул по плечу. Фигуру в дыму будто снесло невидимым грузовиком, врезавшись в стену, сектант с грохотом покатился по лестнице вниз. «В этот раз проще. Ни лица, ни крови, как в тире», – отстраненно подумала Саша и вздрогнула от таких мыслей. Бросила ставшее бесполезным ружье и зажмурилась, понимая насколько сюрреалистично, гротескно все, что сейчас происходит. Девушка безумно хотела открыть глаза в уютном салоне своего «Форестера», стоящего на парковке перед домом, или даже на работе, среди кучи бумаг и разрывающихся телефонов. Одновременно с этим Саша понимала, что нужно бежать, и бежать быстро, пока не спохватился товарищ убитого сектанта. Что у него там, пистолет, кажется? Но ноги, будто налившиеся свинцом, никуда бежать не хотели, а подбородок предательски задрожал.
– Толяныч?! Что с тобой, Толяныч? – Раздался снизу недоуменный крик. Понимая, что нужно сделать хоть что-нибудь для того, чтобы согнать накатившее состояние ступора, Саша с трудом набрала в легкие как можно больше воздуха и прокричала:
– Это хедшот, сука!
А потом первый этаж утонул в грохоте автоматных очередей.
Глава 37
Красноярский край,
Емельяновский р-н,
22 июня, воскресенье, 11:30.
Радиационный фон: 45–65 мкР/ч.
Пока я морщился и пыхтел от боли в плече, Сергей Борисович аккуратно затянул шов и выдохнул.
– Ну вот, так получше будет, – заключил он, рассматривая рану. – Там еще и ушиб, картинка не самая приятная, конечно. В этот раз без повязки не обойдемся.
– Спасибо док, – искренне пробубнил я, вытерев со лба проступившие капли пота. – Неудачно приземлился, прямо на плечо…
– Аккуратней надо быть, – усмехнулся хирург. – Хотя после штурма пациентов потяжелее хватает. Настя, дай, пожалуйста, стерильный бинт и пластырь пошире.
– Сейчас, Сергей Борисович, – кивнула медсестра и зашуршала содержимым санитарной укладки, которую принесли из своего бронетранспортера бойцы Росгвардии.
– Вы-то как? – поинтересовался я. – Сектанты эти никого не били, надеюсь?
– Да нет, – покачал головой Сергей Борисович. – Жестковато, конечно, обращались, но… жалко их даже, знаете ли.
– Жалко? – удивился я.
– Жалко, – повторил хирург. – Пережить конец света ради того, чтобы фанатично удариться в какие-то радикальные идеи и погибнуть от пуль спецназа… глупость ведь. Но тут виноваты даже не они, не вот эти ребята с ружьями, а их так называемые духовные лидеры. Наставники. Людям просто крепко промыли мозги. Человеческая психика, знаете ли, после пережитого стресса отчаянно ищет любой способ перестроиться, вклиниться в какую-нибудь упорядоченную систему… а фанатики тут как тут.
– Истинных виновников торжества мы сегодня не накрыли, – подытожил я. – И вряд ли вообще когда-нибудь накроем.
– Накроем, – Рентген устало опустился на стоявший рядом свободный стул и вытянул ноги. Камуфляж знакомца был грязно-серым от гари и бетонной пыли, а на лице относительно чистым остался небольшой участок кожи вокруг глаз, прикрытый в бою стрелковыми очками.
– Не сразу, конечно, – уточнил Рентген, закуривая. – Но вот этим господам мы жизнь изрядно попортили. Кто-то в лес успел уйти, кто-то к реке, человек пятнадцать от силы. Их сейчас бойцы заслона кошмарят. Простите, вас как по имени-отчеству?
– Меня? – хирург приподнял бровь. – Сергей Борисович, я начальник хирургии в Борцах…
– Сергей Борисович, – кивнул Рентген. – В других обстоятельствах сказал бы, что рад знакомству. Я невольно подслушал ваш с Дмитрием разговор и хотел бы кое-что добавить. Специфика моей деятельности такова, что с подобными… группировками и идеологией я до последних событий работал плотно и много. Так вот: духовные лидеры виноваты, спору нет. Но ведь у каждого человека должна быть своя голова на плечах, свое видение жизни, устройства мира. Ведь если воля и характер присутствуют – никакие потрясения не заставят вчерашнего школьника кидать в полицейских бутылки с зажигательной смесью или идти в ближайшую школу с охотничьим карабином. Множество факторов могут повлиять, конечно. Однако каждый сам, лично определяет свой путь. И несет за него ответственность.
– Грубо говоря – если мамка с папкой не воспитали должным образом, на помощь приходит Михаил Тимофеевич, – задумчиво куривший возле окна Бес похлопал ладонью по ствольной коробке своего автомата.
– Довольно радикальные способы воспитания, вам не кажется? – смутился хирург.