Дмитрий Рой – Песнь Морены (страница 4)
«Я не оставлю вас. Ни из-за страха, ни из-за угроз. Если ведьма хочет драки, она её получит».
«Вы не понимаете её силу!»
«А она не понимает мою волю. Морена, посмотрите на меня».
Она подняла глаза, встретив его стальной взгляд.
«Я провёл всю жизнь, сражаясь с морем. Научился читать его настроения, предугадывать штормы, находить путь в тумане. Глухота научила меня видеть то, что другие пропускают. И сейчас я вижу – вы стоите того, чтобы за вас сражаться».
Слёзы потекли по её щекам. Когда последний раз кто-то считал её достойной защиты? Достойной риска?
Они провели день, изучая обломки вокруг острова, насколько позволяло проклятие. Эрик нырял к затонувшим кораблям, поднимая вещи, которые могли рассказать историю. Морена наблюдала с берега, её сердце замирало каждый раз, когда он скрывался под водой.
К вечеру у них была небольшая коллекция предметов. Судовые журналы, размытые водой, но ещё читаемые. Личные письма в промасленных пакетах. И странная находка – кусок коралла неестественно чёрного цвета, пульсирующий холодом.
«Я видела такие раньше, – написала Морена. – Они начали появляться лет двадцать назад. Растут на обломках».
Эрик изучил коралл, потом отбросил его, вытирая руку. Написал:
«Это не обычный коралл. Он… неправильный. Словно питается смертью».
Первые звёзды начали появляться на небе. Эрик собрался остаться, но Морена покачала головой.
«Не сегодня. Мне нужно подумать. И вам нужно быть осторожным, возвращаясь. Если Таласса действительно наблюдает…»
Он кивнул неохотно. Перед уходом достал из сумки свёрток.
«Я не успел сказать. Привёз вам кое-что».
Морена развернула ткань и ахнула. Апельсины. Десяток ярких солнечных плодов, источающих забытый аромат. Она подняла один, вдохнула запах, и память накрыла её волной. Детство. Праздники. Время до проклятия.
«Спасибо», – одними губами произнесла она, не доверяя рукам написать ровно.
Эрик улыбнулся и ушёл. Морена смотрела, как его лодка удаляется, борясь с дурным предчувствием. Платок Мирабеллы Сантори лежал на столе, яркое пятно среди серых камней.
Когда пришло время петь, её голос дрожал от страха. Что если Эрик был прав? Что если Таласса не просто наблюдает, а планирует что-то?
Песня лилась в ночь, и Морена вслушивалась в тишину между нотами. Где-то там, в глубинах, древнее зло шевелилось. Она чувствовала это – как рыбак чувствует приближение шторма.
На «Северном ветре» царило напряжение. Эрик чувствовал его в позах матросов, в том, как они избегали его взгляда. Торвальд ждал его в каюте, лицо мрачнее штормовой тучи.
«Капитан, мы должны поговорить», – начал он, но Эрик поднял руку.
Достал бумагу, написал: «Знаю. Команда волнуется».
«Волнуется? Капитан, они в ужасе! Истории о Проклятом острове передаются из поколения в поколение. А вы…»
«Я делаю то, что должен».
«Должны? Капитан, простите мою прямоту, но вы рискуете не только собой. Что если проклятие заразно? Что если вы приведёте его на корабль?»
Эрик долго смотрел на старого друга. Потом написал:
«Торвальд, ты помнишь, как мы встретились?»
Старик нахмурился, но кивнул.
«Ты был единственным, кто не смеялся над глухим мальчишкой, мечтающим о море. Дал мне шанс, когда никто не верил. Почему?»
«Потому что увидел в вас то, что другие пропустили».
«Именно. А теперь я прошу тебя – доверься мне снова. На том острове не чудовище. Там женщина, которой нужна помощь».
Торвальд вздохнул, потёр лицо усталой рукой. «Команда говорит о мятеже».
«Пусть говорят. Но если кто-то хочет уйти – не держу. Найму новых в порту».
«Капитан…»
«Это не обсуждается, Торвальд. Я буду возвращаться на остров. С командой или без неё».
Старый моряк изучал его лицо, потом медленно кивнул. «Тогда я поговорю с ними. Но капитан… будьте осторожны. Море таит много тайн, и не все из них должны быть раскрыты».
Эрик кивнул и отпустил его. Оставшись один, достал из ящика стола новый лист бумаги. Начал писать очередное письмо для Морены, но остановился. Слова казались недостаточными для того, что он хотел сказать.
За окном каюты море было спокойно, но Эрик, читающий его знаки лучше любого лоцмана, видел – где-то далеко собирается шторм. Не обычный шторм. Что-то древнее и злое поднималось из глубин.
Он закончил письмо простыми словами:
Запечатав конверт, Эрик поднялся на палубу. Ночь была ясной, но на горизонте, там, где чернел Проклятый остров, звёзды словно мерцали тревожнее обычного. И если бы он мог слышать, то услышал бы – далёкая песня становилась громче, отчаяннее.
Словно взывала о помощи.
Словно предупреждала об опасности.
Буря приближалась. И она будет страшнее любого шторма, что знавал капитан Эрик Стормгард.
Глава 4 Штормовое предупреждение
Морена проснулась от грохота. Что-то билось в дверь башни – не ветер, не волны. Что-то живое и злое.
Она накинула плащ, подаренный Эриком, и осторожно спустилась. За дверью царила тишина. Но когда она приоткрыла её, сердце упало – на пороге лежала мёртвая чайка. Не просто мёртвая – её белые перья были выложены в форме слов:
«ОН НЕ ТВОЙ»
Морена отшатнулась. Почерк моря – она узнала бы его где угодно. Так Таласса оставляла послания сто лет назад, выкладывая их из водорослей и ракушек на берегу.
Дрожащими руками она подобрала птицу, чтобы похоронить, и заметила кое-что ещё. Вокруг башни, идеальным кругом, чернела полоса водорослей. Они источали запах гнили и глубоководной тьмы. Морена попыталась переступить через них, но невидимая стена стала плотнее, болезненнее. Её тюрьма сжималась.
Следующие два дня были мучительными. Эрик должен был вернуться, но моря оставались пустыми. Морена металась по башне, представляя худшее. Что если Таласса добралась до него? Что если «Северный ветер» лежит на дне вместе со всей командой?
На третью ночь, во время проклятой песни, она увидела это. Зелёное свечение глубоко под водой, движущееся между затонувшими кораблями. Оно поднималось по спирали, и с каждым витком её голос становился сильнее, громче, больнее. Морена пыталась закрыть рот, прикусить язык, но проклятие было неумолимо.
Свечение достигло поверхности, и из воды поднялась женщина.
Таласса не изменилась за сто лет. Её красота была нечеловеческой – кожа цвета жемчуга с зеленоватым отливом, волосы как морская трава, глаза – бездонные омуты океана. Она ступила на берег, и водоросли под её ногами зацвели ядовитыми цветами.
– Поёшь всё так же прекрасно, моя дорогая, – голос ведьмы был как шум прибоя о скалы. – Хотя в последнее время в твоей песне появились новые ноты. Надежда? Какая глупость.
Морена продолжала петь, не в силах ответить. Таласса подошла ближе, остановившись у черты водорослей.
– Глухой капитан. Умно, признаю. Но думаешь, глухота спасёт его от меня? Я владычица всех вод. Его корабль пляшет на моих волнах. Одно слово – и пучина поглотит его.
Ужас сжал горло Морены сильнее проклятия. Она умоляюще смотрела на ведьму, но та лишь улыбнулась – холодно, как глубоководная рыба.
– Впрочем, я великодушна. Откажись от него сама. Прогони, оскорби, заставь поверить, что всё было ложью. Сделай это, и я позволю ему жить. Откажешься – и я утоплю его так медленно, что он успеет проклясть день, когда увидел тебя.
Звёзды начали гаснуть, приближался рассвет. С последней нотой Морена упала на колени, хватая ртом воздух.
– Я… я не могу… Он единственный…
– Единственный? – Таласса рассмеялась, звук был как разбивающееся стекло. – Дитя, ты убила сотни. Думаешь, один глухой моряк искупит твои грехи? Думаешь, он полюбит убийцу, когда узнает правду? Всю правду?
– Какую правду?
Ведьма наклонилась, её дыхание пахло солью и тиной.