Дмитрий Рой – Песнь Морены (страница 3)
«Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким? Даже среди людей?»
«Каждый день. Мир слышащих – это закрытый клуб. Они могут включить меня, но я никогда не буду полностью принадлежать им».
«Я помню это чувство. До проклятия. Быть среди людей и всё равно быть одной».
Они писали до заката, делясь историями, мыслями, воспоминаниями. Эрик узнал, что она была дочерью рыбака, как и он. Что любила петь с детства. Что морская ведьма Таласса влюбилась в неё, услышав её песню, и не приняла отказа.
«Она сказала, что если я не буду петь для неё одной, то буду петь для смерти, – написала Морена. – И что только настоящая любовь, которая не нуждается в моём голосе и красоте, сможет разрушить проклятие. Но кто полюбит убийцу? Кто полюбит женщину, не услышав её смеха, её слов, её песен?»
Эрик долго смотрел на эти слова. Потом написал:
«Тот, кто видит её душу».
Первая звезда появилась на небе. Морена вскочила, паника в её глазах. Она указала на дверь, потом на свои губы. Эрик понял – скоро начнётся.
Но вместо того чтобы уйти, он написал:
«Можно мне остаться? Я хочу увидеть».
«Нет! Это слишком ужасно. Вы не должны видеть меня такой».
«Пожалуйста. Мне нужно понять».
Она колебалась. Потом, когда вторая звезда зажглась на небе, кивнула обречённо. Указала на угол комнаты, подальше от окна, и Эрик сел там, наблюдая.
Превращение было мучительным. Он видел, как её тело напряглось, как она пыталась сопротивляться. Видел, как её рот открылся против воли, как грудь поднялась для первой ноты. И хотя он не слышал песни, он видел её силу.
Воздух вокруг Морены дрожал, словно от жара. Её волосы развевались в несуществующем ветре. Слёзы текли по её щекам, но она не могла остановиться. Она пела, и её лицо было маской страдания.
Эрик поднялся и подошёл к ней. Она попыталась отступить, всё ещё напевая, но он мягко взял её за руки. Они были ледяными, дрожащими. Он сжал их, пытаясь передать тепло, силу, поддержку.
Морена смотрела на него с изумлением, продолжая петь. Он не слышал её голоса, но чувствовал вибрацию – через её руки, через воздух, через камни башни. Это была самая печальная мелодия, которую он когда-либо ощущал.
Они стояли так всю ночь – она пела свою проклятую песню, он держал её руки, якорь в буре её мучений. Когда последняя звезда погасла перед рассветом и проклятие отпустило её, Морена упала ему на грудь, рыдая беззвучно.
Эрик обнял её, чувствуя, как она дрожит. Они не нуждались в словах. В этот момент двое одиноких душ нашли понимание, которое было глубже любых слов, любых песен.
Когда солнце поднялось над морем, Морена отстранилась. Её лицо было измученным, но в глазах появилось что-то новое. Не надежда – ещё слишком рано для надежды. Но, возможно, вера в то, что она не одна.
Она взяла перо и написала:
«Спасибо».
Эрик покачал головой и написал в ответ:
«Спасибо вам. За то, что позволили мне остаться».
Он ушёл с рассветом, но оставил припасы, книги, бумагу. И обещание вернуться снова. Гребя обратно к кораблю, Эрик думал о вибрации её песни, о холоде её рук, о тепле её слёз на своей груди.
Торвальд встретил его на палубе с облегчением и тревогой в глазах. «Капитан?» – спросил он жестами.
«Всё в порядке, – ответил Эрик. – Подними паруса. Мы идём домой. Но мы вернёмся».
И глядя на удаляющийся остров, он знал, что сдержит это обещание. Снова и снова, столько раз, сколько потребуется. Потому что некоторые проклятия можно разрушить только терпением, пониманием и присутствием.
А у него было время. Всё время в мире для женщины, которая пела для смерти, но жаждала жизни.
Глава 3 Письма на ветру
Месяц прошёл с того дня, как Эрик впервые остался на ночь. Месяц визитов – иногда коротких, между рейсами, иногда длинных, когда погода не позволяла выйти в море. Морена начала измерять время не восходами и закатами, а днями между его приходами.
Сейчас она сидела на вершине башни, разбирая его последний подарок – деревянную шкатулку с хитрым механизмом. Внутри лежали письма. Десятки писем, которые он написал ей во время последнего плавания.
Морена прижала письмо к груди. За сто лет она забыла, каково это – быть важной для кого-то. Быть не проклятием, не убийцей, не легендой, а просто Мореной, женщиной, которая любит апельсины и скучает по вкусу простой еды.
Внизу, среди обломков кораблей, что-то блеснуло. Она взяла подзорную трубу и присмотрелась. Среди скал, на остатках мачты, висело что-то яркое. Ткань? Флаг?
Любопытство пересилило осторожность. Морена спустилась к берегу – так далеко, как позволяло проклятие. Невидимая стена останавливала её в десяти шагах от кромки воды, но этого хватило, чтобы разглядеть находку.
Это был не флаг. Это был женский платок, яркий шёлк с вышитыми инициалами «М.С.». И он был свежим – не больше недели в воде.
Морена похолодела. Неужели недавно был корабль? Но она помнила каждую ночь, каждую песню. За последнюю неделю никто не…
Или всё-таки был?
Она вернулась в башню и достала свой дневник – толстую книгу, где отмечала каждую ночь проклятия. Листала страницы, проверяя даты. Вот. Пять ночей назад. Странная запись:
Но платок говорил об обратном. Кто-то был здесь. Кто-то, кого она не заметила.
Эрик вернулся через три дня, и Морена сразу показала ему платок. Он долго изучал монограмму, потом написал:
«Мирабелла Сантори. Дочь герцога из Вальмонта. Пропала неделю назад вместе с яхтой «Морская звезда». Все думают, шторм».
«Но штормов не было», – написала Морена дрожащей рукой.
«Я знаю».
Они сидели молча, глядя на шёлковый платок. Наконец Морена написала:
«Что если проклятие меняется? Становится сильнее? Что если теперь я даже не знаю, когда убиваю?»
Эрик взял её руку, сжал успокаивающе. Потом написал:
«Расскажите больше о ведьме. О Талассе. Может, есть что-то, что мы упускаем».
Морена закрыла глаза, вспоминая тот день столетней давности. Красивая женщина с зелёными волосами и перламутровой кожей, поднявшаяся из волн. Голос, как шум прибоя. Глаза, древние как море.
«Она пришла после концерта в честь урожая. Сказала, что сто лет искала голос, который тронет её сердце. Предложила всё – богатство, вечную молодость, власть над морями. Я отказалась. У меня был жених, простой рыбак. Мы собирались пожениться весной».
«Что случилось с ним?»
Морена долго не могла заставить себя написать ответ. Наконец:
«Она утопила его на моих глазах. Подняла волну и забрала его, пока я кричала. Сказала – если не можешь петь для меня по любви, будешь петь из-за горя. И прокляла».
Эрик стиснул челюсти, читая. Его свободная рука сжалась в кулак. Потом он написал:
«Она всё ещё жива?»
«Морские ведьмы бессмертны. Но я не видела её с той ночи».
«А если она следит? Если ей не нравится, что вы больше не одна?»
Эта мысль пронзила Морену холодом. Она не думала об этом. Что если Таласса наблюдает? Что если визиты Эрика разозлили её?
«Вы должны уйти. Немедленно. Если она узнает о вас…»
«Нет».
Одно слово, написанное твёрдой рукой. Морена подняла на него глаза, и увидела в его лице решимость скалы, о которую разбиваются волны.