Дмитрий Рой – Песнь Морены (страница 2)
Капитан читал молча. Когда она закончила, он долго сидел неподвижно. Затем написал:
«Меня зовут Эрик. Капитан Эрик Стормгард из Астерхейма. И я вам верю».
Морена смотрела на эти слова, и что-то внутри неё надломилось. Сто лет она ждала, что кто-то просто поверит. Не попытается спасти, не осудит, не убежит в страхе. Просто поверит.
Солнце клонилось к закату. Эрик посмотрел в окно, затем на неё, и она увидела понимание в его глазах. Он знал, что скоро начнётся. Быстро написал:
«Я вернусь. Обещаю. Вы больше не будете одна».
И ушёл, не дожидаясь ответа. Морена смотрела из окна, как он гребёт обратно к кораблю, как «Северный ветер» уходит в безопасные воды. А потом взошла первая звезда, и она запела.
Но впервые за сто лет в её песне звучала не только скорбь. Где-то глубоко, едва различимо, пробивалась нота надежды.
Капитан, который не мог слышать её голос. Человек, который поверил. Эрик Стормгард из Астерхейма.
Может быть, проклятие было не таким уж нерушимым, как казалось.
Глава 2 Капитан, который слышит сердцем
Эрик Стормгард стоял на носу «Северного ветра», наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают море в оттенки расплавленной меди. Солёный ветер трепал его волосы, и он глубоко вдохнул, чувствуя вибрацию корабля под ногами – единственную музыку, которую он когда-либо знал.
Его первый помощник, Торвальд, тронул его за плечо – условный сигнал, что нужно внимание. Эрик повернулся и прочитал по губам старого моряка:
– Капитан, мы скоро будем в порту. Но команда… – Торвальд замялся, его пальцы нервно теребили край рубахи.
«Что с командой?» – жестами спросил Эрик, используя язык знаков, который они разработали за годы совместного плавания.
– Они боятся. Слухи о проклятом острове и женщине на башне распространились. Некоторые говорят, что вы околдованы.
Эрик усмехнулся без веселья. Околдован? Возможно. Но не так, как думает команда. Три недели прошло с той встречи, а он всё ещё видел перед собой тёмные глаза, полные вековой печали. Видел дрожащие руки, испачканные углём, выводящие слова о проклятии и вине.
«Скажи им, что следующий рейс будет через обычный маршрут. Но мне нужно сделать остановку на обратном пути».
Торвальд покачал головой, явно недовольный, но кивнул. Он служил с Эриком пятнадцать лет, с тех пор как молодой глухой юноша появился в порту Астерхейма с мешком золота и безумной идеей купить корабль. Многие смеялись тогда – глухой капитан? Но Эрик доказал, что может читать море лучше любого слышащего человека.
Порт Астерхейма встретил их привычной суетой. Эрик наблюдал за разгрузкой, отмечая каждый тюк и бочку в своей книге. Торговля шла хорошо – южные специи и ткани высоко ценились на севере. Но мысли его были далеко.
В своей каюте в портовой таверне он разложил на столе морские карты. Проклятый остров – так его называли моряки. Небольшая точка на пути через Гремящие рифы, окружённая знаками опасности. Сколько кораблей погибло там? Сотни? Тысячи?
И всё из-за одной женщины, запертой в башне.
Эрик откинулся на спинку стула, вспоминая. Его мать рассказывала ему старые легенды, когда он был маленьким. Она использовала язык жестов, оживляя истории движениями рук. Одна из них была о морской ведьме Талассе – древней и могущественной, способной поднимать штормы и топить флотилии одним взмахом руки.
«Но самое страшное её оружие – проклятия, – говорила мать. – Она может исказить самое прекрасное в человеке, превратить дар в наказание».
Тогда это казалось просто сказкой. Теперь он знал – сказки иногда оказываются правдой.
На следующее утро Эрик отправился на рынок. Ему нужны были припасы, но не обычные. Он покупал свежий хлеб у лучшего пекаря, фрукты, которые могли храниться неделями, вяленое мясо, сыр, мёд. Книги – он выбрал несколько томов поэзии и романов. Тёплый плащ женского покроя вызвал удивлённый взгляд торговца, но Эрик не стал объяснять.
В лавке писца он купил несколько стопок хорошей бумаги, чернила и перья. Старый писец, узнав его, улыбнулся беззубым ртом и жестами спросил:
«Письма домой, капитан?»
Эрик покачал головой. У него не было дома уже много лет. С тех пор, как умерла мать, море стало его единственным пристанищем. Но теперь… теперь появилась причина искать что-то большее.
Вечером он сидел в таверне, наблюдая за местными жителями. Рыбак за соседним столом рассказывал о странных течениях возле Проклятого острова. Купец жаловался на необходимость делать крюк, чтобы избежать опасных вод. Все знали об острове, все боялись его, но никто не знал правды.
«А что, если правду можно изменить?» – подумал Эрик.
Молодая официантка поставила перед ним кружку эля и задержалась, явно желая поговорить. Эрик узнал её – Мари, дочь портового смотрителя. Она знала язык жестов, её отец оглох после взрыва пороха много лет назад.
«Капитан Стормгард, это правда, что вы были у Проклятого острова?» – её пальцы порхали в воздухе.
Эрик кивнул.
«И правда, что там живёт ведьма, которая топит корабли песнями?»
«Не ведьма. Проклятая женщина», – ответил он жестами.
Мари села напротив, её глаза горели любопытством. «Расскажите? Пожалуйста?»
Эрик покачал головой. Это была не его история. Но кое-что он мог сказать.
«Представь, что твой голос – единственное, что у тебя есть. А потом представь, что он превращён в оружие против твоей воли. Что каждый раз, когда ты поёшь, кто-то умирает. И ты не можешь остановиться».
Мари побледнела. «Это ужасно».
«Да. И она живёт с этим сто лет».
«Но… но почему вы…» – девушка замялась. – Почему вы хотите вернуться туда?»
Эрик долго думал, как ответить. Наконец показал: «Потому что одиночество – худшее проклятие из всех. И я это знаю».
Через два дня «Северный ветер» снова вышел в море. Команда была напряжена – все знали, куда направляется капитан на обратном пути. Но они были преданы ему, эти люди, которые научились доверять глухому капитану больше, чем собственным ушам.
Торвальд стоял рядом с ним у штурвала, когда на горизонте показался остров. Старый моряк сжал его плечо – предупреждение, просьба, мольба в одном жесте. Эрик накрыл его руку своей и кивнул. Он будет осторожен.
Солнце было ещё высоко, когда он снова греб к острову. В этот раз он взял с собой больше – целый мешок припасов, тщательно упакованный в промасленную ткань. Башня выглядела ещё более одинокой в ярком дневном свете, серый камень контрастировал с ярко-синим небом.
Дверь была приоткрыта.
Эрик вошёл осторожно, давая глазам привыкнуть к полумраку. Морена сидела у окна, глядя на море. Она обернулась при его появлении, и он увидел, как расширились её глаза от удивления.
«Вы вернулись», – прочитал он по её губам.
Он кивнул и поставил мешок на стол. Достал бумагу и перо, написал:
«Я обещал».
Она смотрела на него так, словно не могла поверить, что он реален. Потом медленно подошла к столу, разглядывая припасы. Её пальцы коснулись книг, задержались на мягкой ткани плаща. Когда она подняла глаза, в них стояли слёзы.
«Зачем?» – написала она.
«Никто не должен быть один. Особенно не по своей вине».
«Но это опасно. Если ваша команда узнает…»
«Они знают. И они боятся. Но я – капитан».
Морена покачала головой. «Вы не понимаете. Проклятие… оно не только в песне. Этот остров – тюрьма. Я не могу его покинуть. Пыталась, много раз. Невидимая стена держит меня здесь».
Эрик нахмурился. Он не подумал об этом. Но…
«Тогда я буду приходить к вам».
«Это безумие».
«Возможно. Но я провёл всю жизнь в тишине. Ваше молчание мне не страшно».
Она смотрела на него долго, потом написала:
«Расскажите о себе. Как вы стали капитаном? Как научились читать море?»
И Эрик рассказал. О детстве в рыбацкой деревне. О том, как отец ушёл в море и не вернулся. О матери, которая научила его видеть мир без звуков. О том, как он обнаружил, что может чувствовать изменения погоды по вибрации воздуха, предсказывать штормы по полёту птиц, находить путь по звёздам лучше любого лоцмана.
«Море говорит не только звуками, – написал он. – Оно говорит цветом волн, формой облаков, поведением рыб. Я научился слушать его языком».
Морена читала жадно, впитывая каждое слово. Потом написала свой вопрос: