Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 5)

— Так, — кивнул он. — Иди, покажешь новеньким, где склад. Привезёте четыре колеса для фуры. Щас напишу требование. Заодно объяснишь, как и что у нас работает. А потом ещё покажешь, где спать.

— А повариху не покажешь? — подмигнул Шершень. — Я лично последний раз вчера жрал. Утром ещё.

— После развода должны были накормить, — нахмурился Данилыч.

— Не знаю, нас сюда прямо послали, — пожал я плечами.

— Ну всё, значит, завтра теперь, — равнодушно ответил он и повернулся к остальным механикам. — А вы давайте, заканчивайте с электрикой. Сегодня никто не уйдёт, пока фуру не доделаем. Смотрите у меня, чтоб всё было чётко.

Вольт вывел нас из гаража. Я посмотрел туда, где некоторое время назад стояла группа с Троцким. Но сейчас там было пусто.

— Ну чё, Вольт, — подмигнул Шершень. — Погоняло у тебя могучее. По жизни-то кто будешь? Сидячий?

— Ха-ха, вижу, люди серьёзные к нам пожаловали, — расплылся парнишка. — Не, сам я не сидячий, Бог миловал. Но это... стремящийся.

— Стремящийся, — повторил с усмешкой Шершень. — Правильный, значит, пацанчик?

— Ну, типа. А ты кто?

— Конь в пальто. Николай Петрович для своих. — Он снова подмигнул. — Давай, рассказывай, чё почём, хоккей с мячом. Как вы здесь выживаете? Ты давно тут чалишься, озабоченный?

— Да, считай, с самого начала. Как всё это началось, как вся эта зомботня попёрла, я и прибился сразу к чувакам из «Медики».

— Прибился ты, — сказал Шершень. — Если так же, как мы прибился, то я всё понял.

— Да не, не, мужики...

— Ты откуда знаешь, кто мы? Мужики или нет?

— А! Сорян, сорян, господа хорошие. Я так скажу. Житуха здесь не сахар, конечно, но всё лучше, чем среди зомбаков там где-то ошиваться. Я, знаешь, три дня не жрал нихрена. У меня сестрёнку на глазах на куски разорвали. И папку. Мамка разорвала.

— Сочувствую, — сказал я.

— И нахер мне такая жизнь, а? — нахмурился он. — Здесь, по крайней мере, я хоть и вкалываю, но я и до всего этого коллапса тоже на заводе мантулил. Нет, там, конечно, тусовки, тёлочки, сосочки, все дела. Но сейчас этого ни у кого нет. Только у миллиардеров каких-нибудь. У Березовского.

— У кого? — заржал Шершень. — Ты походу, лет десять, как к «Медике» прибился. Его уж черви давно сожрали.

— Ну, видишь, даже у него всё жухло, — хохотнул Вольт. — Что тогда о нас, простых работягах, говорить? Здесь жратва есть, зомбаки не достают, опять же работа непыльная. Это сегодня, вчера и ещё завтра будем, как кони впахивать, а потом обоз уйдёт и всё, лафа начнётся.

— Что за обоз? — не понял я.

— Ну, обоз, ёпта, — засмеялся он и обвёл рукой вокруг. — Это он и есть, Кусок. Повезут всех приписанных, кого насобирали по деревням для центрального узла «Медики».И технику тоже. В центральном узле, говорят, типа несколько гектаров, прикинь, территория. Целый город, Там всё чётко, есть работяги, типа нас, и чуханы там всякие, типа грузчиков. У них подсобное хозяйство, свиноматки, куры, все дела. Но там стегают жёстко. Мне говорил из вохры кент один, что за каждое нарушение кнутом порют.

— Да ладно, ты гонишь, — сказал Шершень. — Каким кнутом?

— А чё ты удивляешься, Николай Петрович, там, в натуре, и стреляют, и стегают. Короче, по-чёрному напрягают. Но зато там есть инфраструктура солидная. Больница, к примеру. Только не для всех, конечно. Чуханов лечить смысла нет, они дешёвая рабочая сила. Это мы белая кость, а они расходный материал. Каждый рейд привозит новых.

— Что за рейд? — спросил я.

— Ну вот, типа, как вас заграбастали где-то. Трясут проезжих, бомбят склады, предприятия, магазины. Забирают, всё что нужно в хозяйстве.

— А если люди не хотят отдавать? — прищурился я.

— Да кто вообще рыпнется? Ты видал наше вооружение? А теперь ещё и дроны нашли, целый склад, тоже будут использовать. Аккумуляторы тоже. В общем, наши конкретно сразу подавляют силы противника, отжимают технику. Баб красивых тоже. Я говорю, пацаны, здесь всё нормально, путём. Условия для жизни удовлетворительные. В центре казармы, по сорок человек, а здесь увидите, реально по-человечески. Но зато там девок дохера, и все как на подбор и на любой вкус. Там в этом плане коммунизм.

Он махнул рукой.

— Ну вот, короче, тот ангар называют главным складом. Щас, как раз, добычу выгружают, кладовщики сразу сортируют и сюда заносят по описи то, что заказано в первую очередь.

Грузчики выглядели неважно, они казались уставшими и измученными. Надсмотрщики были хоть и без кнутов, но в их намерениях сомнений не было никаких. Там же прохаживался и белобрысый фриц с мощной челюстью, тот, что нас останавливал.

— Эй, мазута! — окликнул он Вольта.

— Здравия желаю, господин начальник! — расплылся тот в улыбке и тихонько шепнул, чтобы слышали только мы с Шершнем. — Учитесь как выживать надо.

Мы вошли на склад.

— Вон там кладовщик, — сказал Вольт и показал в дальний конец. — Надо к нему подойти. А там дальше, видишь? Два вертухая сидят на рыболовных креслах.

— Тоже начальники? — спросил Шершень.

— Ну да, они все тут начальники. Короче, там оружие, но я вам ничего не говорил, ясно? И вообще, туда лучше не подходить. Сразу мордой в пол уложат.

Мы прошли на середину склада с крупными мощными стеллажами и автопогрузчиком.

— Андрей Сергеевич! — крикнул Вольт. — Нам нужно четыре колеса на «камаз». Вот, записка от мастака.

Он передал клочок бумажки кладовщику, и тот отвёл нас в дальний угол.

— Вот, эти берите, — сказал он недовольно, будто от сердца отрывал.

Запас колёс у него был приличный. Да тут всего было много, успели натаскать «медики». Вольт подтащил железную тележку, целую вагонетку. Её по идее нужно было цеплять к чему-то, но мы, как бурлаки на Волге впряглись в неё сами, сначала кое-как загрузив охрененно тяжёлые колеса. Афишировать свои травмы я не стал, поэтому, кряхтя, со всеми вместе тягал тяжести.

— Давай, вези, — кивнул Шершень Вольту. — Ты чё думал, пахан за тебя впахивать будет?

— Не, Николай Петрович, здесь так не проканает, — покачал он головой. — Я вон там впереди впрягусь, а вы сзади давайте. Если увидят, что просто так идёте, сразу карцер. А там ничего хорошего. Я уже испытал на себе.

— Порядочек тут у вас, как на зоне.

— С другой стороны, дисциплина. Оно всё-таки к лучшему.

Мы выкатили телегу со склада.

— Вон там, видишь, где контора, — ткнул пальцем Вольт, — там на верхнем этаже баб размещают, когда привозят новых невольников из набегов.

— А мужиков где? Парней где содержат? — спросил я.

— А мужиков вон там, — показал он на склад, стоявший на противоположной от гаража стороне. — Там нет ничего. Прям на бетонном полу спят. Фильтрация — это не сахар. Не завидую я им.

— А в конторе ещё что находится?

— Ну, там всякую белую кость селят. Врачей, учёных каких-то, не знаю, таких всяких.

— Учёные-то зачем нужны? — удивился Шершень. — С врачами понятно, а ботаники кому нужны?

— Да хрен знает, — пожал Вольт плечами.

— А наши-то лежбище где? — спросил Шершень. — Наша хата. Тоже в конторе?

— Не. У нас при гараже. Кубрик такой, десять шконок. За пересыльными вертухаи следят, могут разбудить, построение, шмон, а у нас никто тебя не трогает. Там у нас печурка, чайник. Электричество иногда бывает, но и можно пройти в мастерскую, подпитаться. Нормальная житуха. Никто не давит. Данилыч бугор нормальный. Если в бутылку не лезешь, он тебя не дрючит. В общем, жить можно. Всяко лучше, чем на центральном узле.

— А за территорию нам можно выходить? — спросил я.

— Не, с этим жёстко. Это конкретно только начальник Пересыпки может разрешить. А зачем так-то?

— Какой пересыпки? — нахмурился я.

— Ну, наша база так называется, позывной «Пересыпка». А центральный узел просто «Центр».

— А сколько всего баз? — прищурился Шершень.

— Точно не знаю. Говорят, минимум четыре. «Медика» — крупная контора была, у них своя сеть, федеральная.

— Так она сейчас всю свою сеть поддерживает?

— Не, не думаю. С мужиками кумекали, да радист намекал, скорее всего, только до Омска. Там дальше уже охвата нет.

— А связь?