Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 4)

— Чего смотришь? — гулко крикнул он.

Я приподнял руки, да ничего, мол, ничего… Вскользь глянул на Троцкого. Тот, нахмурившись, с трагическим видом провожал нас взглядом, но сказать ничего не мог, знак подать тоже.

Под тяжёлым взглядом охранника, мы подошли к гаражу.

— Ну и чё? — чуть заметно кивнул Шершень. — Пойдём внутрь? Пасёт, гнида, палит.

— Чего встали? — прокричал белобрысый.

Я кивнул и взялся за ручку двери, врезанной в большие ворота. Дверь легко открылась, и я почувствовал запах солярки, машинного масла и железа — обычный гаражный дух. Мы шагнули через порог.

В ангаре стояли четыре машины на обслуживании — фургон, два внедорожника и «камаз». Я сразу заметил пятерых людей. Четверо ковырялись в технике, а один сидел за столом и пил чай из большой кружки.

— Здравствуйте, люди добрые, — громко сказал Шершень. — Вечер в хату, часик в радость, купчик в сладость.

— Кто такие? — спросил чаёвник и поднялся на ноги.

Судя по всему, он был здесь старшим. На нём был чистый рабочий комбинезон и кобура на боку. В гараже оказалось довольно светло, и построили его, похоже, не так давно.

— Отец, ты старший? — протянул Шершень.

— Кто такие? — повторил тот, нахмурившись. — Сыны, нах…

Лет ему было чуть за сорок. Выглядел опрятно, был аккуратным и прибранным, с короткой стрижкой и внимательным взглядом.

— Нас сюда приписали, — сказал я. — Направили к вам, приписали к гаражу.

— Говорили вроде, что больше не дадут никого, и что нам четверых хватит, — нахмурился старший.

— Не в курсах, — развёл руками Шершень. — Мы люди подневольные. Нам сказали мы пришли. Без объяснения причин.

— А кто сказал?

— Ну такой, с короткой стрижкой, в камуфляже, с плёткой на боку.

— Чего? С какой ещё плёткой? Сдурел что ли?

— Ну, с волыной. То есть с пушкой, с пистолетом. Как ещё сказать-то, чтоб ты понял? Вон, как у тебя самого.

— Объяснил, — усмехнулся старший и покачал головой. — В камуфляже и с пистолетом. Тут других-то и нет. Ладно. Прислали, значит им виднее. Что умеете? Ты, борзый, говори.

Это было адресовано Шершню.

— Я не борзый, отец, — развёл руками тот и сказал медленно, не торопясь, как человек, который привык, что его слушают. — Я правильный и чёткий.

— Чёткий, так ты умеешь что-нибудь?

— Да всё умею. Водил грузовики, трактора, тягачи на северах.

— Квалификация какая?

— Наивысшая. Работать могу не только головой, но и руками.

— А ты? — недовольно помолчав, посмотрел старший на меня.

— Ремонтная рота, — сказал я. — «Камазы», «Уралы», другая грузовая техника. Знаю дизеля, топливные системы. Представляю пневматику, электрику, ходовую.

— Звание какое?

— Старший прапорщик, — соврал я, не желая предоставлять о себе реальную информацию.

— Кусок, что ли? — хмыкнул он. — Откуда вы такие взялись?

— Из Верхотомска.

— Понятно. Пришлые, значит. — Он помолчал. — Ну ладно. Иди, Кусок, покажи, на что способен.

— Без проблем, — пожал я плечами. — Куда идти-то?

— А вон к «камазу».

Он кивнул на фуру, у которой возились двое механиков. Один ковырялся в открытом аккумуляторном ящике на боку рамы, второй лежал на подстилке под машиной, судя по всему, под стартером.

— Задачка тебе, Кусок, — сказал старший. — Справитесь, оставлю у себя. Не справитесь, пойдёте нахер.

— Да мы вообще-то сюда и не напрашивались, — пожал я плечами.

— Ну и дебилы, раз не напрашивались. У нас здесь работа нормальная, стабильная. Питание, распорядок, безопасность. Никто не дёргает, не хлещет по спинам. На разгрузке поработаете — сразу поймёте разницу. А то может и прямиком к стенке. Сейчас действуют законы военного времени, так что смотрите. Насильно уговаривать не буду. Могу и вернуть на приписку.

— Да ладно, бугор, не кипишуй, — вступил Шершень. — Сейчас всё сделаем. Пошли, Кум, покажем себя.

Он тронул меня локтем, и мы подошли к «камазу».

— Ну-ка, парни, отойдите, — сказал босс. — Пусть Чёткий и Кусок посмотрят. Раз с «камазами» работали, вот и покажите уменье. А то этот зверь второй день мозги компостирует. Аккумуляторы живые, клеммы зачищены, а стартер то крутит еле-еле, то вообще только щёлкает. А иной раз вдруг нормально схватывает. Уже не поймём, куда ещё лезть.

— Вчера завели, заглушили, — добавил механик в грязном промасленном комбезе, — через десять минут опять мёртвый. Стартер снимать собрались. Но ты, может, рентгеном просветишь, хто тебя знает.

— Посмотрим, — кивнул я. — Да, Петрович? Заведи-ка тарантайку.

Работяги, глядя на нас волком, отошли от машины, молча вытирая грязные руки такими же грязными тряпками. Шершень повернул ключ. Я прислушался к медленному, тяжёлому вжиканию стартера.

Послушав, я взял стоявший на полу мультиметр, подошёл к аккумуляторному ящику, поставил щупы на крайние выводы батареи, проверил общее напряжение.

— Петрович, заведи ещё разок, — крикнул я.

Он повернул ключ, а я проверил напряжение во время запуска. Оно просело, но не слишком. Значит, сами аккумуляторы, скорее всего, были исправны. Я нашёл выключатель массы и поставил щупы на оба силовых вывода. Мультиметр показал почти ноль.

— Петрович, ещё!

Прибор показал явное падение напряжения, а на исправном, замкнутом выключателе такого быть не могло.

— Напряжение теряется непосредственно на выключателе массы, — объявил я. — Значит, внутренние силовые контакты обгорели или окислились. Дайте пусковой кабель.

Работяга принёс кусок кабеля и протянул мне. Я соединил один конец с минусовым выводом аккумуляторной батареи, а второй — с металлическим участком рамы за выключателем.

— Обход выключателя массы, — прокомментировал я. — Сейчас посмотрим. Петрович, стартуй!

Вжик! Стартер сразу закрутил нормально, и дизель, кашлянув, запустился.

— Ну всё, парни, — кивнул я, снимая временный кабель. — Стартер и аккумуляторы трогать не надо. Поменяйте выключатель массы, если есть новый. Или отремонтируйте старый.

— Ну ладно, Кусок, — почесал в затылке старший. — Удивил. Остаёшься со мной, умник. Величают меня Сергей Данилычем. Будешь под моим началом.

Подтянулись и остальные двое работяг.

— Ну что, служивые, — ухмыльнулся Шершень. — Я так понял, здесь у вас не служба, а лафа?

— Лафа, ага, — хмыкнул один из подошедших, молодой парень лет двадцати пяти. — В натуре. С девками только туго. На центральном, говорят, всё чётко, каждый имеет право на дырку. А у нас тут из баб только повариха. Но она на свиноматку похожа.

— Ничего, Вольт, — ухмыльнулся Сергей Данилыч. — Месяцок-другой тут покружишься, и настоящую свиноматку покроешь со всем удовольствием. Ещё и стонать будешь.

— Уа-а-а-х! Уа-а-а-х! — сымитировал сладкие стоны один из работяг.

— Да ну, Данилыч, — скривился Вольт. — Я лучше в кулачок.

— Тогда сиди и молчи в тряпочку или, если хошь, в кулачок, дурачок!

Данилыч заржал.