Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 3 (страница 3)
Действительно, движение внизу не прекращалось.
— То ли разгружают, то ли загружают….
Груз из одной фуры несли на склад, а со склада носили коробки в другую. Ящики, упаковки с медикаментами, оборудование, переносные генераторы. И оружие. Похоже, в ангаре происходила сортировка.
— Вон те, длинные, ящики, — зашептал Шершень, — стволы, стопудово. Если бы туда прорваться да раздать оружие зэкам...
— Каким ещё зэкам?
— Ну этим, чуханам, работягам подневольным. Я тебе отвечаю, Кум, если раздадим стволы, всех вертухаев железно покосим.
— Ладно, — прервал я его фантазии. — Спускаемся. Тихо. Не топаем, не кряхтим, не дышим, да?
— Так, давай здесь, напрямки дунем. От башни ломанёмся к пристройке. Вон к той, низкой. А от неё уже рванём к стене. Сколько здесь… метров сто… Твари все у того ангара застряли.
— А как мы там на стену запрыгнем? Считай три метра высота...
— Так ты ж меня подсадишь, — ухмыльнулся Петрович.
— Нет уж. С такого расстояния, чтобы шума не наделать, мы не меньше часа будем красться. Вот сюда лучше смотри. С этой стороны башни забор пониже. Видишь стремянку? Поднимемся, пройдём по кабелю и окажемся уже с той стороны, ближе к тёмному углу.
***
Так мы и сделали. Спустились с мачты, вернулись к забору со своей стороны и прошли прямо по периметру. Добравшись до нужной точки, мы спустились с забора снаружи, попав прямо в заросли крапивы, и оказались в довольно широком проходе между двумя складскими зонами.
— Падла… — выругался Шершень. — Жжётся-то как…
— До свадьбы заживёт, — кивнул я.
Двигаясь медленно, держа финку перед собой, я пошёл туда, где темнел неосвещённый угол «Деливер Медики».
— Тише ты, — шикнул я на Шершня, когда мы подошли к бетонному забору базы. — Смотри.
Мы присели на корточки. В нижней части забора виднелась старая кирпичная кладка. Небольшой кусок, примерно метр на метр. Вдоль всего забора росла трава, чуть не в пояс высотой, так что заметить кладку при лунном свете был чудом.
— Строители… — презрительно хмыкнул Шершень и покачал головой.
Угол забора выглядел так, будто строители просчитались и забивали его, чем могли — кирпичами и кусками плит.
Я упёрся руками и чуть надавил на кирпичную заглушку. Раствор между кирпичами был некачественным, песчаным, очень рыхлым и сыпучим.
— Давай своё перо, — предложил Шершень. — Швы проковыряем.
— Жми, Петрович, сейчас выдавим, — прошептал я, оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить опасность. — Без пера.
— Надо расшатать, — сказал Петрович, ухватившись за край верхнего кирпича. — Этот шатается… Гляди…
Он покачал его вправо-влево, вверх-вниз, вперёд-назад и вытащил его из стены. Дальше дело пошло споро. Мы развалили кладку и получили довольно большую дыру, достаточную, чтобы можно было пролезть в неё.
Со стороны двора нас видно не было, обзор загораживали морские контейнеры, кирпичная будка, не то трансформаторная, не то водозаборная, а дальше виднелся ангар с рампой.
Мы протиснулись внутрь и двинулись вдоль рифлёной стены, по направлению к углу ангара. Дойдя до угла, я осторожно выглянул. Осмотрелся. Людей поблизости не было, никто в нашу сторону не смотрел.
Неподалёку стояли белые «камазы», а рядом с ними — кучка людей, и среди них всё ещё находился Эдуард. Я обернулся к Шершню. Он тут же оказался рядом.
— Ну, давай, с Богом, — подмигнул он. — Страшно только первый шаг сделать. Как с парашютом прыгнуть. Ты хоть раз прыгал, Кум?
— Тысячу раз, Николай Петрович, — ответил я и снова посмотрел в сторону «камазов».
— Нихрена ты крутой, — выдохнул он. — А я вот ни разу не прыгал. Зато помню, как первоходом в хату заходил… Тоже не сахар…
Я кивнул и сделал шаг. И, будто получив от этого шага заряд и разгон, зашагал дальше уверенно, независимо, словно так и надо. Как скорый поезд из пункта А в пункт Б, не сомневаясь в маршруте и не отклоняясь. Я не оглядывался, но слышал за спиной шаги Шершня.
Люди, с которыми стоял Эдуард Борисович, выглядели разношёрстно, и определить, по какому принципу их отобрали, было совершенно невозможно. Тщедушные и крепкие, жилистые и рыхлые, потерянные и уверенные. Их было восемь, они молчали, глядя в разные стороны. Автоматчика рядом не было. Похоже, охрана не сомневалась, что бежать эти парни не рискнут.
Я шагал не прямо на них, а как бы наискосок, мимо «камазов», будто держал курс на административное здание. Но на самом деле я собирался подойти к Эдуарду.
Он обернулся в нашу сторону, равнодушно скользнул по нам потухшими глазами и уже начал возвращаться в исходную позицию, но тут же снова резко повернул голову. Глаза его широко распахнулись, рот приоткрылся, будто он хотел закричать, но я успел приложить палец к губам. И он осёкся. Замер. Взгляд застыл, и мне даже почудилось, что смотрит он теперь не на нас, а куда-то за наши спины. Поверх наших голов.
— Так! — раздался вдруг сзади резкий, незнакомый голос. — А что это мы тут прогуливаемся?!
Внутри всё оборвалось. Но я продолжал идти как ни в чём не бывало, не оборачиваясь, точно вопрос этот относился не ко мне. И не к Шершню.
— Я задал вопрос! — голос повысился. — Стоять, бойцы!
Лязгнул затвор. Коротко и равнодушно…
Глава 2. Пересыпка
Лязг затвора прозвучал, как удар хлыста. Эдуард, будто дрессированный зверёк, сразу опустил глаза. Лицо его сделалось скучным и потеряло всякое выражение.
Я обернулся. Шершень тоже. Перед нами стоял крупный чувак в камуфляже охранного предприятия. Скорее всего. Крепкие ботинки на шнуровке, толстая подошва, брюки со множеством карманов, рубашка с закатанными по локоть рукавами — кажется, ему нравилось быть крутым.
Тёмные очки-капельки, задранные на лоб поблескивали в свете прожекторов. Парняга был загорелым, с грубо вырубленным лицом, как у Кургана из «Горца». Только ресницы и короткий ёжик волос были светлыми, пшеничными, а глаза голубыми, блёклыми, почти прозрачными. Взгляд у него был тяжёлым и недобрым. Неестественным. А если ему напялить каску немецкую, получился бы вылитый эсэсовец. Он без остановки шевелил тяжёлой челюстью, наяривая жвачку.
— Кто такие? — спросил он. — Приписанные? Или ещё нет?
Мне он не понравился.
— Приписанные, — кивнул я.
— Приписанные, гражданин начальник, — практически одновременно со мной сказал и Шершень.
— Значит, не врёте, — надменно ухмыльнулся он. — К чему приписаны?
На груди у него болтался короткий автомат, который он направлял в нашу сторону. Я прищурился, такой инструмент был мне незнаком. На поясе у этого полицая висела кобура с пистолетом.
— К гаражу, — ответил я.
— Почему здесь ошиваетесь?
— Осматриваемся, — объяснил Шершень.
— Кто вас направил?
— Да как сказать-то? Ну такой… типа как ты, тоже начальник.
— Что он вам сказал?
— В гараж идти, — пожал плечами Петрович.
— Гараж-то вон там, — вытянул руку надсмотрщик, показывая направление.
— Гражданин начальник, говорю же, мы ещё толком и не осмотрелись, — пустился в объяснения Шершень.
Голос его сделался обречённым и беззащитным.
— Ты знать и не должен, шары протри! Вон ворота, а рядом машины. На что похоже? Не на гараж случайно? Все впахивают, а они балду пинают. Быстро развернулись и пошли к месту приписки! Чё стоим, клювами щёлкаем? Разговор у нас здесь короткий, и лагерь явно не пионерский. Бегом, сказал!
Рука его легла на рукоять автомата.
— Да поняли, поняли, гражданин начальник, не кипишуй, — кивнул Шершень. — Уже бежим. Подмётки рвём.
— Кто тебя, урку, в гараж-то взял? Давайте, мухой!
Мы повернулись и зашагали к воротам гаража. Белобрысый громила за нами не последовал. Я оглянулся и поймал его взгляд. Он стоял, смотрел, не отводя глаз и активно работая челюстью.