Дмитрий Ромов – Тебя услышат. Том 2 (страница 10)

Ночь тянулась долго. Я постоянно просыпался, впадал в тяжёлое забытье и снова открывал глаза. Звенели комары, Борька возился всю ночь и, кажется, всю ночь бился, пытаясь выбить дверь своего вольера. Похоже, запах еды не давал ему покоя. И он не давал покоя нам.

+++

— Ну что, касатики?

Дед пришёл поутру со своими белобрысыми молодцами. В руках у парней были ружья. А у деда — моя «Гюрза».

Мы сидели на досках, привалившись к прохладной стене.

— Поспали?

Мы молча смотрели на него. Состояние было, честно говоря, хреновым.

— Ну, вставайте! — Помахал пистолетом старый хрыч. — Сегодня у Борьки пир будет, как бы не обожрался с голодухи.

Парни заржали.

— Короче, не обессудьте, ребятки, — развёл он руками. — Времена такие, веры нет никому. Так что лучше чужаков держать под замком.

— Чего пожрать не дали? — спросил Шершень.

— Жратву по нынешним времена заслужить надо.

— Воду тоже?

— Воду сейчас дадим. Дадим. Не бойтесь, парни, мы вас тут держать не будем. Отпустим. Нам проблемы не нужны.

— Чего сразу не отпустили? — прищурился Шершень.

— Да кто ж гостя дорогого на ночь глядя со двора-то выпустит?

Они снова заржали, переглядываясь.

— Ладно, хлопцы, разговор такой. Нам надо сделать кое-что. Работу выполнить. Если сделаете, как надо, пойдёте своей дорожкой. Мы вам ещё лепёшек дадим на дорогу и водицы студёной.

— Мы выполним, а ты нас заколбасишь, старый, — усмехнулся Шершень. — Со своими парубками.

— Ну, тут дело такое, — крякнул старик и улыбнулся доброй, почти детской улыбкой. — Тут как? Только на веру принять. Гарантий дать не можем, мы ж не в банке с вами. Так что давайте, решайте. Можете сразу отказаться. И добро пожаловать в соседний вольер. Мы хоть позабавимся малость, как те, римляне. Льва для вас нет, но Борька наш тоже не промах. Ну а если не хотите на тарелку к Борьке, придётся мне на слово поверить.

— Хорошо, — сказал я и поднялся. — Верим на слово. Других вариантов нет. Что сделать надо? Двенадцать подвигов Геракла?

— Не, только один, мил человек. Один. Да и какой там подвиг? Чепуха. Безделица. Пошлите.

Парни подняли ружья. Мы поднялись и стояли у дальней стенки. Смотрели, как они открывают замок. Дед кивнул.

— На выход с вещами.

Один из парней открыл дверь свинарника. Второй отошёл в сторону, контролируя нас и держа на мушке. Дед шагнул наружу. Действовали они грамотно, броситься и отобрать оружие пока не представлялось возможным.

— Давайте, давайте, хлопчики, сюда, — приговаривал старикан.

Нас провели через двор, вывели через ворота и подвели к отдельно стоящему гаражу. После ночи в свинарнике я с жадностью глотал чистый и свежий воздух. Перед гаражом на траве лежали две косы, вернее, два лезвия, переделанных так, что их можно было держать как сабли.

— Ну что? Как вам? — усмехнулся старик. — Берите, берите. Держите. Это вам.

— Зачем? — хмуро спросил Шершень.

— Да как? Что ж ты, на зверя с голыми руками пойдёшь? В общем так, ребятушки. Там, в гараже, засели три твари.

— Четыре, — сказал один из парней.

— Может, четыре. А может, пять. Не знаю. Сами увидите. Я думаю, три.

— А что ж вы их не перестреляли-то? У вас же ружья.

— Да больно они хитрожопые какие-то. И, опять-таки... чё патрон-то тратить? Пригодится воды напиться. На вас будет не жалко, если чё. Короче — убьёте упырей, всё, мы с вами в расчёте. Доведём до ворот и даже косы вам оставим. Идите на все четыре. Ну а если нет, тут уж как Господь рассудит.

— Ну ты, батя, фраер в натуре!

— Слышь ты, сявка! — резко разозлился дед. — Ты кого фраером назвал? Я таких как ты об колено ломал, когда ты ещё ссался под себя, ты понял?

— Ладно, — сказал я. — Мы пошли. Открывай ворота!

— Ключ в замке, — сказал дед, возвращаясь к обычному тону. — Давайте, братцы.

— Воды дай, — кивнул Шершень.

— Вон же, у ворот… Пей, сердечный.

Действительно, у ворот стоял здоровенный бидон с водой. Напившись, мы взяли клинки. Шершень поднял косу и помахал над головой.

— Сколько их там? — ещё раз спросил он.

— Вот потом нам и расскажете, сколько их там, — ухмыльнулся старик. — Давайте, давайте, касатики. Не тяните время. У нас ещё дел хренова туча сегодня.

— Так а в чём проблема? — удивился Шершень. — Давай дверь откроем, потопаем, похлопаем, поматюкаемся, молчуны повыскакивают, вы их и положите.

— Ну давай попробуем! — усмехнулся дед. — Открывай да матюкайся. Погромче только.

— Давно они там сидят? — спросил я.

— Триста лет, — кивнул дед. — Как давно? Сам-то подумай головой. Короче, или идёте туда, или идёте на корм Борьке. Давайте, парни, палите по ним, толку не будет.

— Всё, всё, идём, — сказал я и повернул ключ в замке.

Я снял замок и взял косу. К ней была приварена железная, неудобная рукоятка.

Шершень потянул створку ворот, она заскрипела и приоткрылась.

— Эй! — крикнул он в щель. — Молчуны, сюда! Эй!

В ответ не раздалось ни звука. Мы подождали. Я повернулся к старику и вопросительно посмотрел на него. Он ничего не ответил, только махнул рукой, давайте мол, заходите.

— А они там точно есть?

— Вот вы нам и расскажете.

Мы осторожно зашли внутрь. Шершень затянул бидон с водой и прикрыл створку.

— Чтоб не смущали, — тихо сказал он. — Походу, тут нет никого.

Я приложил палец к губам. Прищурился. Мы постояли, привыкая к полумраку. Войдя из солнечного утра в тёмный гараж, куда свет попадал только через узкие грязные оконца под потолком, поначалу почти ничего не было видно. Пахло машинным маслом, солярой.

Когда глаза привыкли, я рассмотрел маленький тракторок с бороной. На таком малосильном, конечно, хрен доедешь до лужи, да и хрен кого вытянешь. Чуть дальше стоял УАЗик-козёл с поднятой крышкой капота и разобранным двигателем. Передних колёс не было, вместо них были подставлены кирпичи. В дальнем углу находился небольшой прицеп, крытый брезентом, а за ним лежали бумажные мешки, чем-то набитые. Слева стояли канистры, штук пятнадцать.

— Ну и что будем делать? — негромко сказал Шершень. — Походу нету этих тварей…

И тут…

Сердце оборвалось, и меня холодом обдало.

Не успел он договорить, как из-за УАЗика вылетели два упыря. Две мрачные молчаливые тени! Они двигались молниеносно. Вжух! Вылетели, как ядра из пушки.

Я успел взмахнуть косой. Заточена она была неплохо. Я рубанул сразу по шее — и не сказать что как по маслу, но как сквозь перезрелый арбуз, с таким же хрустящим отвратительным звуком коса разрубила шейные позвонки летевшего на меня молчуна.

Х-х-русть…. Голова его слетела с плеч, а тело, как тело обезглавленной курицы, расплёскивая чёрную жижу из шеи, не останавливаясь добежало до стены и врубилось в шлакоблоки. Голова же ещё продолжала жить, двигая челюстью и вращая глазами.

У Шершня вышло не так гладко. Он тоже взмахнул косой, но не попал в шею. Его сабля прорубила плечо молчуна и застряла в кости. Теперь раненый упырь бил без разбора руками, пытаясь дотянуться до матерящегося Шершня. Тот удерживал его на вытянутых руках. Но это не могло продолжаться бесконечно. Молчун сорвался с крючка и бросился на Шершня. Он успел отступить, молчун пролетел вперёд, и вдруг раздался низкий дрожащий звук.