Дмитрий Романцев – Проснуться в сорок. История тревоги, честности и возвращения к себе (страница 6)
В отношениях.
Нужно быть честным – а я держу красивый образ когда невмоготу.
И он, конечно, не приходит.
Сейчас я, наконец, понял:
тот урок отец дал мне тогда – без философии, без морализаторства, без громких слов.
Он учил меня не борьбе.
Он учил меня жизни:
двигаться шагами, а не прыжками.
делать своё, а не эффектное.
держать своё спокойствие.
и добирать свою победу.
Когда я вспоминаю того мальчишку на ковре
и отца у стены – тихого, внимательного, настоящего,
я думаю:
Может, хватит красивых падений?
Пора простых побед.
Тихих.
Своих.
Заслуженных.
Может, пора, наконец, взять свои два балла.
Глава 4. Печёная картошка
Дача – это машина времени. Стоит произнести это слово – и я там.
Детство
Едем на мотоцикле с люлькой. Дед Андрей за рулём. Бабушка Надя рядом. Я в люльке, счастливый, как щенок, которого вот-вот выпустят на луг побегать.
В воздухе – смесь запахов: бензин и бабушкины пирожки.
– Надя, ты опять напекла на полк?
– А вдруг проголодаемся!
Мы никогда не голодали. С бабушкой Надей это было физически невозможно.
Дача. Участок. Весна. Жара. Мы сажали картошку.
– Видишь, Дым Дым, сажаешь картошку – сажаешь будущее. Что посеешь, то и пожнёшь.
Я кивал. Не понимал ничего. Просто кидал картошку в лунки и ждал главного – костра.
Вечер. Закат. Большой костёр.
Дед разводил огонь по-особенному. Хворост, ветки, брёвна. Огонь разгорался медленно, но верно.
Помню один вечер особенно. Мне лет восемь. Дед показывал, как правильно:
– Видишь, Дым Дым, сначала хворост. Тонкий. Чтобы быстро загорелось.
Я подносил ветки. Дед укладывал их, как произведение искусства.
– Потом – толще. Постепенно. Спешка не нужна.
Он поджигал спичку. Подносил к хворосту. Огонь вспыхивал. Я смотрел, завороженный.
– Дед, а как ты узнал, что огонь разгорится?
Он посмотрел на меня:
– Чувствую, Дым Дым. Управлять огнём – это чувствовать. Как жизнь: надо чувствовать, когда подкладывать дрова, когда ждать.
Я кивал. Не понимал тогда.
Через тридцать лет, вспомню эти слова. Когда буду учиться чувствовать свою жизнь.
Мы сидели вокруг костра. Дед, бабушка, я.
Бабушка закапывала картошку в угли.
– Сколько ждать?
– Терпение, Дым Дым. Хорошее не делается быстро.
Мы ждали. Смотрели на огонь. Слушали треск поленьев.
Я пытался сосчитать звёзды. Сбивался. Начинал заново.
– Дед, а сколько звёзд на небе?
– Много, Дым Дым. Очень много.
Картошка готова.
Бабушка доставала её из углей. Разламывала. Пар. Запах.
Я до сих пор помню этот запах.
Печёная картошка. Чуть подгоревшая. Рассыпчатая. С солью. С маслом.
– Бабуль, почему из костра вкуснее?
– Потому что в неё вложена любовь, Дым Дым. И терпение.
Мы ели. Молча. Медленно.
Это был рай.
Картошка вкусная, и мы были вместе. Никуда не спешили. Просто были.
Бабушка Надя
Бабушка Надя была квинтэссенцией доброты.
Она заботилась обо мне. Всегда. Безусловно. Принимала таким, как есть.
Я приходил к ним домой. Садился на кухне.
Бабушка сразу к плите: