Дмитрий Романцев – Проснуться в сорок. История тревоги, честности и возвращения к себе (страница 7)
– Димочка, ты ел?
– Ел, бабуль.
– Ну, поешь ещё немножко.
Через минуту на столе: жареная картошка, квашеная капуста, щи.
Восхитительно. Не из-за еды. Из-за того, кто готовил.
Бабушка меня постоянно тискала. Обнимала крепко, долго.
– Бабуль, отпусти!
– Ещё чуть-чуть, внучок.
Мне нравилось. Очень нравилось. Хоть я и ворчал для вида.
Бабушка умерла в 2008 году. Мне было двадцать три. Я не успел попрощаться. Но мы говорили за пару недель до этого. Не о чём-то важном. Просто болтали.
Теперь жалею, что не сказал: «Бабуль, спасибо. За всё.»
Но она, наверное, и так знала.
Потом я вырос. Пошёл в студию. Работа, клиенты, важные встречи. «Правильная жизнь».
Всё стало сложным. Планёрки, дедлайны, ответственность.
Я думал: вот оно, взросление. Вот оно, успех.
Картошка у костра? Это детство. Прошлое. Несерьёзное.
Я забыл про простоту.
Забыл, что счастье – это не сложное.
Наш с Викой костёр
2019-й. Сентябрь. Мы с Викой переехали в свой дом. У нас появился участок. Сад. Костровище.
Вечером я развёл костёр. Первый раз за много лет. Закопал картошку в угли – как дед.
Мы ждали. Пили чай. Молчали.
Картошка готова. Я достал. Разломил.
Пар. Запах.
Тот самый. Из детства.
Дал Вике. Она откусила, закрыла глаза:
– Каштанчик, как вкусно…
– Я старался.
Я ел. Молчал. Вспомнил деда и бабушку. С благодарностью.
Они научили меня простоте. Я забыл. Потом вспомнил.
Сейчас сижу у костра. С Викой. С Баксом (о нём – позже). Пеку картошку, как дед. Разламываю. Пар. Запах.
И понимаю:
Я не вернулся к детству.
Я вернулся к себе.
Лучше картошка с любимыми, чем стейк с клиентами.
Лучше костёр в саду, чем ресторан с важными людьми.
Лучше простое своё, чем сложное чужое.
Глава 5. «Порке?» и упущенная свобода
Универ был моим миром.
Я знал всех. Приходил раньше, уходил последним. Потому что там было классно и весело.
Группа
Второй курс. 2003-й. Мы играли в подвале универа. Пятеро. Гитара, вокал, барабаны, бас, клавиши.
Звук – отвратительный. Преподаватели ругались.
Нам плевать. Мы играли.
Репетировали. Выступали. Дурачились.
Это было счастье.
Сашка – барабанщик. Молчун-зверь. Улыбался редко. Но за барабанами – светился.
Умер два года назад. Узнал случайно. Пост в соцсетях.
Хотел написать. Не написал. Постеснялся.
Слишком поздно.
Осталось фото. Мы пятеро. Сашка в центре – улыбается, палочки в руках. Счастливый.
Смотрю на это фото иногда. Думаю: мы тогда были живыми.
Аспирантура. Вёл лабораторки по программированию.
Договорился с деканом: студенты делали игры вместо уравнений. Тетрис. Гонки. Змейка. Они светились.
Однажды один студент не пришёл на пару.
Я, пародируя мексиканский сериал, спросил на всю аудиторию:
– Порке?
Аудитория взорвалась смехом.
– Дмитрий Александрович, жжёт!
К моим парам ходили даже из других групп. Я был не просто преподавателем. Я был другом. Наставником. Тем, кто верит.
Я был живым.
Развилка
Параллельно работал у отца. Он позвал ещё на пятом курсе:
– Ты мне нужен. Я на тебя рассчитываю.
Я пришёл. Системный администратор. Помогал.