Дмитрий Романцев – Последний день памяти. Холод 2042 (страница 2)

И в этот момент земля ударила в подошвы.

Будто кто-то под асфальтом размахнулся снизу и стукнул.

Винсент упал на колено. Тело сделало это раньше головы — присело, вес на правую ногу, левая рука на земле, и рука машинально подхватила Лилию под коленку, чтобы не сорвалась. Он не помнил, чтобы учился такому. Тело помнило.

Лилия завопила. Не от боли — от обиды.

— Папа!

— Тихо. Я держу.

— Ты упал!

— Не упал. Я присел.

— Нет, ты упал!

— Это спор философский, — сказал Винсент. — Потом обсудим.

Он медленно выпрямился, не ставя Лилию на землю. Огляделся.

Марина стояла. Не упала. Лицо побледневшее, но ровное. Винсент знал это лицо — оно появлялось у неё в роддоме, когда схватки становились настоящими. Лицо человека, который понял, что началось, и теперь нужно работать.

Двое из четырёх горожан сидели на асфальте. Двое других — мужчина лет пятидесяти и женщина чуть моложе — стояли, держась друг за друга.

— Все целы? — Винсент.

— Целы.

Земля под ногами стояла. Один удар, и — тишина.

Не утренняя тишина. Другая. Будто весь воздух сделал шаг назад и ждёт, что будет.

Винсент прислушался.

Птиц не было.

Три дня они шли мимо полей, и над полями всё время кружили вороны — чёрные, тяжёлые, орали хрипло. Сейчас не было ни одного звука, кроме дыхания семи человек.

Винсент медленно повернулся на запад.

И увидел.

На горизонте поднималось.

Не дым — дым растекается, ловит ветер. Это поднималось вертикально. Серой колонной, плотной, как будто кто-то выдавливал её снизу пальцем. Винсент видел, как она растёт — глазами, в реальном времени. Верхушка уходила всё выше, в небо, и небо вокруг неё темнело.

Фигура. Серая. Огромная. Без лица. Стоит на западе и смотрит.

— Господи, — сказал кто-то из горожан. Тихо.

— Это вулкан? — Лилия.

— Вулкан, зайка.

— Большой?

— Большой.

— Мы умрём?

Винсент посмотрел в её серьёзное лицо. Серые глаза, его глаза.

— Нет.

Сказал твёрдо. Не потому, что знал. Потому, что у шестилетней дочери должны быть слова, в которые она может поверить.

— Хорошо, — сказала Лилия. Подумала. — А он далеко?

— Далеко.

— Тогда нормально.

Винсент опустил Лилию на землю — медленно, чтобы она не возражала. Она не возражала. Стояла рядом, держась за его штанину, и смотрела на колонну.

Винсент посмотрел на Марину. Они поняли друг друга без слов — один взгляд. Это тоже тело помнило: четырнадцать лет вместе, шесть из них семьёй. Можно сказать многое одним взглядом, если есть тот, кто умеет читать.

— В город нельзя, — сказал тихо.

Винсент закрыл глаза на секунду. Открыл.

Он переживал за тех кого оставил в городе. Алекс — связист с тремором в правой кисти. Лиза — менеджер с книгой про грибы. Оскар — лаборант с фляжкой. Имена всплыли как фотографии в семейном альбоме.

Город — на восток. Колонна — на западе. Ветер — слабый, но с запада на восток. Винсент не был метеорологом, но кое-что знал: пеплопад идёт по ветру, оседает в низинах. Город при пеплопаде — ловушка: крыши, лёгкие, вода. Возвращаться нельзя.

— Куда тогда? — мужчина из горожан.

Винсент посмотрел на хребет на севере. Низкий, но всё-таки возвышенность.

— Север. Там пепла меньше.

— А что там?

— Не знаю. Но не пепел.

Мужчина посмотрел на жену. Она кивнула. Двое других тоже кивнули. Винсент ждал спора, его не было.

— Лилию на спину, — сказал Марине. — Я понесу. Так быстрее.

Подняли Лилию. Она устроилась.

— Папа.

— Что.

— А пепел в нос полезет?

— Может полезть. Будем тряпочкой закрывать.

— Хорошо.

Двинулись.

Первый километр — молча. На западе колонна продолжала расти. К полудню её верхушка дойдёт до стратосферы и начнёт растекаться. Винсент это когда-то учил, но не мог вспомнить где.

Потом — догнал звук.

Это был не звук в обычном смысле. Это было давление в ушах, низкое гудение в груди, дрожь в зубах. Будто гора вдалеке откашлялась — глубоко, утробно.

На втором километре Лилия задремала.

Она всхлипнула во сне и зарылась лицом Винсенту в шею.

— Это далеко, — сказал он, не оглядываясь. Скорее себе, чем ей.

Шли дальше.

К четвёртому километру вышли на грунтовку — узкую, песчаную, в колее от лесовозов. Когда-то по ней возили лес. Сейчас она была пустая.