Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 9)

— Я прорвался, Казах.

Парень вздрогнул и вцепился в меня взглядом. Потом глянул на молоток, внимательно осмотрел грязную рубаху и каким-то выводам пришел. Его можно понять — прорваться вдали от Тумана можно только одним способом. Собственно, именно так и произошло. Потому и напружинился наш главарь, а правой рукой крепко сжал вилку.

— То-то ты борзый такой. Прорвался… И че? — прорычал он. — Поквитаться решил?

— Хотел. — врать почему-то желания не было.

— Гляжу — начал уже. — он кивнул мне за спину. — Че? Мозга покривилась? Своих прессуешь?

— Может и покривилась. — я пожал плечами. — Сам не пойму, а на Уха не кивай. У нас с ним свои счеты и теперь к нему претензий нет.

Обернулся и улыбнулся здоровяку, прижавшему руку к груди. Сломал? Я этого не хотел. Или хотел? Да и неважно теперь. Теперь сожалею.

— Ух, у тебя ко мне претензии есть?

— Нет. — буркнул тот и потупился. — Забыли.

— Ты мож и забыл, а я пока не услыхал того, что забыть надобно. — не меняя тона заявил Казах. — Ты где был, Плакса? Или тебя теперь по имени с отчеством величать? В Центральный парк ходил на своих поглядеть? Там… прорвался?

— Ходил. Посмотрел. Потом в другое место ходил. Там и прорвался. Глухое место. Не бойся — хвоста не привел. — я задумался и поправился. — Наследить мог. Да не, точно наследил. Волосы, кровь, пальчики. Нужно будет прибраться заскочить. Да не смотри ты так! Все чин-чинарем! Подземный бункер, где маньячило детей вусмерть запытывал. Там он и остался, а кроме меня о том месте никто не знает.

Тишина. Никто не ойкнет и не пискнет. Не то чтобы это так уж странно, ведь те, кто постарше понимают, что за столом ведется очень непростой разговор, а те, кто помладше прекрасно понимают, когда пищать не стоит. И все же даже обидно немного. Я еле-еле из лап душегуба вырвался, но и слова поддержки не услышал.

Не «немного» обидно. Сильно обидно.

— Чин-чинарем. — передразнил немного расслабившийся Казах и мгновенно оседлал волну. — Всему-то вас учить надо. И че ты думаешь? Что от твого Прорыва житуха наша прям так сразу ромашкой расцветет? Не, есть темки интересные. Я уж кумекал на досуге, если бы да кабы. Пробовать надо и глядеть все ли ровно пойдет.

— Обычная присказка твоя. — безапелляционно сообщил я вновь напрягшемуся пацану. — Дело ведь не в том, что ты не видишь выхода из подвала, а в том, что видишь выход не туда, куда надо. Не потому, что глуп, а потому что ты там не был. Я был там, где надо. Поэтому поищу дорогу сам. Советы буду слушать, но решать мне. От всех советы приму!

— Ты тута грудь колесом не гни! Думаешь, прорвался и сразу губки в шоколаде? Кукиш, а не шоколадка тебе будет! — он ударил кулаком по столу. — Много ли толку от тебя сейчас, если к делу коряво полезть? Сначала послушай, что тебе умные люди говорят, а потом уже пасть разевай! У меня все продумано наперед и без всякого ползанья на коленях перед богатеями.

— Насколько вперед? Что ты сделаешь, когда заберут Уха? А ведь ему почти шестнадцать и Усач приберет, не поморщится. А Жука? Ей двенадцать уже. Что делать будешь, если Сноха на нее глаз положит? Никто и не спросит твоего разрешения, Казах. — я все еще улыбался, но речь выходила жесткая. — До нас ведь многие в конуре жили. Где они все? Куда деваются? Про девок ты и сам знаешь, а куда нас с тобой определят, когда время придет? На железку? В лес? В шестерки к Заводским, если повезет?

— Если умный такой, то калякай давай. — нехорошо оскалился пацан и медленно поднялся, тяжело опираясь на столешницу. — Разок за все время фортануло и козырем себя почуял⁈ Прорвался, кинул три сотки на стол и в дамках? А че дальше-то? Купим хату и работу найдем? Да кто нам даст пожить по-людски⁈ Ну? Че заткнулся-то? Вякни, ченить, чтобы мне полегче стало!

Последнее он уже проорал, начисто потеряв самообладание.

— Я Дары получил.

— Ты чё… — начал было Казах, но осекся. — Чё?

Я не отвечал и убрал улыбку. Не хотел об этом говорить — думал козырь в рукаве придержать, а оно вон оно как все вышло. Планировал одно, но не сказать нельзя. Не чужие люди всё-таки.

— Плакса, а ты теперь огнем дышать можешь?

Тоненький детский голосок раздался неожиданно и от повисшего в воздухе напряжения не осталось и следа. Я обернулся и посмотрел на вытаращенные глаза остальных обитателей конуры. Да-а-а, многовато для них за одну ночь. Как, собственно и для меня.

— Не, Санька. Огнем дышать не умею. Умею думать по-особенному. Очень быстро и очень умно. Как самый настоящий профессор в очках.

— Да ну! — в глазах девчонки удивление сменилось разочарованием. — Ты же и так умный. Читать учишь и писать. Зачем быть еще умнее?

— Чтобы глупых вопросов не задавать! — оборвала ее нахмурившаяся Варька и сразу пояснила. — Очкастые профессоры в больших домах живут и слуги им кофе варят.

— А я не люблю кофе. — тут же встряла Хрума. — Оно горькое и холодное.

— Ты его и не пробовала никогда!

— А вот и пробовала!

— Все ты врешь, а я…

— Ша! — рявкнул Казах, обрывая детский галдеж и тяжело упал на стул. — А чего приперся тогда? Знал же, что никто убивать тебя не гонится, а Одаренным все двери открыты. Чего к семье не вернулся?

Послышалось в его голосе что-то такое. Не безнадега и даже не зависть, а как будто я присвоил чужую мечту. А действительно? Почему я здесь, а не там, где светло, чисто и сытно?

Потому что.

— К семье? К семье вернулся.

Опять повисло молчание, но какое-то неловкое. Словно сказал то, чего говорить не принято. Откуда взяться сентиментальности в конуре под землей? Как оказалось, немного этой невесомой субстанции все же просочилось в это убогое жилище. Возможно, вместе с теплом, бегущим по стальным трубам.

— Плакса. — прошептала Жука, спасая всех от неловкости. — Ты сказал «Дары». Это ведь больше одного. Так?

— А? Да! Все так, но со вторым не разобрался пока. Непонятно там все. — затараторил я, стараясь замять ситуацию. — Вроде могу видеть всякое невидимое.

— Привидений? А какие они?

— Они страшные и белые.

— Тихо, мелочь. — очень спокойно оборвал начинающуюся трескотню Ух. — Че видеть-то?

— Да говорю же — непонятно! Не пробовал еще.

— Так попробуй. — подозрительно спокойно попросил Казах.

— Сейчас?

— Ну а когда? Мы тут и так уже все карты вскрыли. Давай глянем, че там за тузы в рукаве.

Действительно. Чего-то я тупанул и не протестировал новинку, а ведь это не абы чего. Это ДАР! Так почему бы и не сейчас? В самом безопасном месте этого дерьмового мира.

Пожал плечами, врубил Анализ, а следом врубил…

Охренеть! Если до этого мир казался безумно четким, то теперь он стал просто безумным.

Пространство раскрасилось мириадами линий, скоплений тумана и просто вспышками. Я поднял к глазам ладонь и осмотрел ее, словно увидел впервые, но в этот раз я видел ее ВСЮ и даже что-то, что не относилось к миру материальному. Словно вновь стал душой, лишенной вместилища. Словно смотрю на мироздание не глазами, а пропускаю его сквозь свою суть. Потрясающе!

— Плакса?

Я вскинул взгляд на Жуку и не увидел ее волос пшеничного цвета или поношенной одежды. Вообще не увидел курносой девчонки с задорной улыбкой. Вместо нее передо мной находился голубоватый полупрозрачный силуэт, точь-в-точь такой же, как моя проекция в личном пространстве. С той только разницей, что Жуку окружала светлая аура. Именно аура — это я ПОНЯЛ сразу.

И каждый из нашей стаи оказался раскрашен в похожие цвета. Чья-то аура темнее, а чья-то совсем светлая и еще кое-что, чего увидеть никак не ожидал. Мигнуло и…

Я удивленно оглядывал свое личное пространство, заполненное фрагментами памяти. Какого⁈ Почему я тут?

Резко обернулся и замер.

Если с голубой проекцией видимых изменений не произошло, то состояние телесной настораживало. Лобные доли пульсировали ярко-красным цветом. Знакомый признак, но что случилось?

Идиот случился!

Знал же, что этот Дар опасен. Вот ведь придурок! Стоял, ладошку разглядывал, клювом щелкал, как последний фраер на вокзале. Хорошо хоть не сдох.

Попробовал вернуться в реальность, но проекция не впустила. Ну что же. Значит, подождем, пособираем пазл, пока тупая голова в норму приходит. На той стороне есть кому за мной присмотреть. Теперь и денежки имеются, а с шуршащими купюрами Казах и с врачихой добазарится сможет. Так что ласты не склею. Надеюсь.

Перевел взгляд на «часы». Здесь изменения тоже присутствовали. По крайней мере, на одной стороне — черного песка явно стало побольше. Примерно на четверть побольше, но и светлого немного прибавилось. Незначительно, но прогресс радует. Знать бы, что этот прогресс означает. Ну да это потом, а пока можно заняться чем-то более интересным.

Я вытянул свою призрачную руку. Призванный кусок пазла послушно оказался рядом. Хм-м-м. Когда-то чужака звали Олегом, а брюнетку звали Анной. Их первая встреча состоялась на вечеринке общих друзей, а чем все закончилось, еще предстоит выяснить. И это действительно интересно. Чужая жизнь в таком чужом и в то же время знакомом мире. Даже странно, что он оставил мне все это.

Перевел взгляд на телесную проекцию. Убедился, что алая пульсация теряет густоту и стихает. Ну и замечательно! Надеюсь хватит время разобраться с одной из историй чужака.

— Плакса. Ну, Плакса! — Жука больно ткнула кулачком под ребра. — Я же вижу, что ты очнулся. Все видят! Плакса, ну ты че молчишь, то?