Дмитрий Романов – Время Удачи (страница 10)

Она отошла от моего топчана и спросила куда-то в сторону:

— Мож водой его окатить?

— Ты там полегче с ним. А ну как окривел? — прогудел Ух. — Кинется еще.

Закончив гипнотизировать потолок, наконец снизошел до признаков вменяемости:

— Если мужик на спор трахает подругу своей невесты, а потом обижается на свою женщину за то, что она узнала об этом, то стоит ли с ним иметь дело?

— Походу и впрямь окривел. — припечатала Жука. — Мож молотком его, от греха?

— Не надо молотка. — поморщившись от головной боли, принял сидячее положение. — Приснилось…

— Хорошо, что приснилось. Мертвецам сны не снятся. — ухмыльнулся Казах. — Ты когда на пол грохнулся, то я уж думал, что все. Что кончился фарт воровской. Совсем кончился.

— Я не вор.

— Это точно! — вновь хохотнул парень. — Че было-то?

— Видел… Разное. А сколько я провалялся?

— Пять часов с лихом. Так чего видел-то? У тебя рожа такая была и глаза…

— Говорю же — разное видел. Самому бы понять, но кой чего распознал. Одаренных. — я усмехнулся и уточнил. — Потенциально Одаренных и потенциально Прорывных.

— Кто? — выдохнул Казах, быстрее других сообразивший о чем и о ком идет речь.

Моя ухмылка растянулась в полноценную улыбку.

— Все.

— Да ну на…

Глава 5

Чужая земля

По-летнему теплый денек выдался сегодня. Оно и не удивительно — конец мая в Сибири всегда радует теплом. Можно сказать, что почти лето настало, а в этом году — тем более. Весна настолько расстаралась на погоду, что уже к концу апреля город зазеленел. Хороший год.

День так и вовсе замечательный! И это не только мое мнение. Площадь примирения перед Богородице-Рожденственским собором гудела от заполнившего ее народа.

Служба почти закончилась, но все равно места в церкви хватило не всем. Однако народ у нас простой — и неподалеку от торжества может свое торжество устроить. Тем более что на саму службу кого попало не пустят.

Вроде и живём в Советской России и вроде все равны, а вроде и не все. Те, кто прямо сейчас выходят из высоких позолоченных дверей точно ровнее многих. Представители старой крови, промышленники, вояки. Только красных не видать, но нет в этом ничего странного.

Все двигаются степенно и неторопливо. Достойнейшие люди.

Я скривился и помотал головой. Достойнейшие…

— Че? Опять хреново? — прогудел Ух, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Ты бы это. Ты бы поаккуратнее, что ли.

— Да нормально все. За девками смотри, а не за мной!

Здоровяк кивнул и вернулся к наблюдению. Оно и верно. Его задача — не упустить из виду Жуку с Санькой, стоящих неподалеку от резной оградки церкви с протянутой рукой. По-хорошему не Жуке там стоять надо, а Варьке. Да только Варька щеголяет с таким жутким фингалом, что ей не подадут. Это же целая наука — милостыню просить. Жука, хоть и выросла из самого денежного возраста, но дело свое знает и выглядит опрятно, пусть и немного рвано. Она и глаза умеет делать правильные.

Ей бы «братика» младшенького в пару, а не «сестренку». Девок и рождается поболее, и мрут они реже, а потому мальчишки поценнее будут. Сестрице с голодным братиком и деньжат больше насыпали бы, но кого нет, того нет. Усач маленьких пацанов живо в детдома сдает. План выполняет. Гнида.

Да что он? Здесь хватает и других «достойнейших». Мало кто из представителей элиты общества, покидающих церковь, мог похвастать чистотой ауры. Дети разве что, но и то в силу возраста. Не успели еще перенять семейные устои. Как и я…

Да чего там! На самой площади куда больше порядочных людей, чем среди высокомерных рож, покидающих храм. Не иначе как знают свои грешки и почистить их хотят таким простым способом. Не выйдет! Заляпанными заходили, заляпанными и вышли. Маловато просто захотеть и сунуть попу купюру.

Новая аристократия. Как же я вас всех ненавижу!

Плеваться, когда на площади полно ментов, не стал. Однако от ругани сквозь стиснутые зубы не удержался. Столько народу ради охраны этих мразей собрали и наверняка снайперы держат площадь под прицелом. Попробуй устроить чего и долго не проживешь.

Перевел взгляд в сторону и усмехнулся. Два БТРа стоят на виду, а вокруг них носится довольная ребятня.

Так-то все пристойно с виду. Улыбчивый офицер и с ним пара улыбчивых солдат. Вежливо отвечают на вопросы, фотографируются с горожанами, а внутри каждой коробочки по отряду до зубов вооруженных бойцов. Сидят там бедненькие, потеют и держат в руках автоматы с очень непростыми патронами. Впрочем и на площади мелькают неприметные люди с необычным оружием под одеждой. У них там и пульки такие, что никакой Экран не поможет.

Я вижу. Я знаю.

— Намолились ссуки⁈ — послышался рев какого-то мужика. — Пока вы жопу тут протираете наши парни и девки по лесам и границам мрут. Я… Да не шикай мне тут! Я вас спрашиваю? Намолились⁈ Да пусти ты, потрох…

Оперативно реагируют менты — этого у них не отнять. С вялым интересом наблюдал, как ребята в серых кителях работают по пьяному мясу. Скорее всего, мужик успеет пожалеть о говорливости еще до того, как проспится. Ну и пускай — какой праздник без возмутителей спокойствия?

О! А мужик-то одноногий. Ветеран, что ли? Скорее всего. И чего разорался? Матушка попрошайничать на ее земле не разрешила? Ну и дурак! Умные люди отступные заранее копят.

Еще раз активировал Анализ в паре с Сиянием и сразу вырубил. Двух секунд вполне достаточно, чтобы осмотреться и все запомнить. Той первой ошибки повторять больше не буду ни при каких обстоятельствах, ведь и от коротких применений башка болеть начинает. Зато сразу понятно становится, кто есть кто. Отличная тренировка. Не зря мы сюда заявились.

— Плакса! Идут.

Я перевел взгляд на приближающуюся троицу. И впрямь идут. Расслабленно, вальяжно, всем своим видом показывая, что являются не просто хозяевами положения, но как минимум всего города. Показушницы.

— Добрый день, юноши. Что привело вас на нашу благословенную землю?

Ого! А деваха-то хороша. Причем и внешне тоже. Ростом под метр восемьдесят, длинные ноги укрыты выглаженными штанами, заправленными в высокие ботинки. Легкая приталенная куртка, расстегнута ровно настолько, насколько нужно, чтобы показать высокую грудь, спрятанную под белоснежной футболкой. Алые, без всякой помады, губы изогнуты в легкой улыбке, а толстенная русая коса перекинута через плечо. Если бы не холодный оценивающий взгляд, то в огромных голубых глазищах захотелось бы утонуть.

Хороша! Масяня — одна из Центральных. Или, как они себя называют, Центровых. Известная личность в узких кругах. А для одной конкретной Жуки — кумир и образец для подражания.

То же самое можно было бы сказать про ее спутниц, но на фоне высокой блондинки смотрелись блекло. Крепкие, более или менее нормально прикинуты по шмотью и выглядят опрятно. Однако до предводительницы не дотягивают.

— А ты кто такая, чтобы… — начал было набычившийся Ух, но закончить я ему не дал.

— Мое почтение вам, сударыни. — подвинул плечом напарника и немного запрокинул голову, чтобы посмотреть в глаза высокой красавице. — Мы здесь сугубо для присмотра за нашими сестрами. Позвольте принести глубочайшие извинения за моего немного грубоватого брата, Мария…

Она верно поняла вопросительный тон и решила продолжить игру. Главным образом только потому, что сама и начала ее.

— Владимировна.

— Такое благозвучное сочетание имени и отчества, сударыня! Позвольте и мне отрекомендовать себя. — заложил руку за спину и обозначил полупоклон. — Андрей Михайлович! И поверьте, прекраснейшая, я счастлив лично встретиться с овеянной славой дамой.

— Очень надеюсь, сударь, что вы ограничитесь встречей только со мной. После того, как ваши сестры закончат прогулку у церкви, вам нужно будет проводить их домой. Желательно не встречаясь с гостями нашего района и уж точно не встречаясь с карманами наших гостей.

Я покачал головой и сокрушенно выдал:

— Увы, сударыня, наши сестры так редко покидают унылые стены Заводского района, что я уже дал им слово немного погулять по вашему прекрасному центру. Разумеется, без знакомства с карманами гостей вашего прекрасного района. — тут же примирительно вскинул ладони. — И, разумеется, мы прекрасно понимаем, что вам придется приглядывать еще и за нами. На нашу доблестную милицию и службу общественной безопасности надежды никакой. Столько ворья вокруг, а им хоть бы что! Даже не представляю, что бы мы делали без вашего присмотра и прекрасно понимаю — подобная забота должна быть вознаграждена. Вот только как ее оценить? Вы не подскажете, дражайшая Мария Владимировна?

Вот теперь ее глаза смеялись. Масяня закинула косу за спину и склонила голову к плечу.

— Пожалуй, такая забота обойдется вам и вашим сестрам в четыре рубля. Поверьте, Андрей Михайлович, если бы не ваша учтивость, то наша забота обошлась бы вдвое дороже.

Я требовательно и не глядя вытянул ладонь назад. Возмущенное сопение проигнорировал.

— Из ваших уст, прекраснейшая, слово «забота» звучит по-настоящему тепло. — с еще более ожесточенным сопением в ладонь опустились шуршащие бумажки. — Позвольте вашу ручку.

Протянув руку с зажатыми в ней банкнотами, иронично заглянул в глаза блондинке. Спустя пару мгновений на ладонь опустилась кисть отнюдь не домашней девочки. Длинные пальцы украшали коротко обрезанные ногти, характерные для работяг мозоли и сбитые костяшки. Однако все равно обозначил касание губ и ладонь моя опустела.