Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 5)

— Я не верю тебе, — она покачала головой, — это не может быть правдой! Иньиго не может быть таким жестоким!

— Пойди и сама спроси у него, — принц пожал плечами.

Изабелла кивнула и побежала к маркизу, а её служанки при этом, едва поспевали за инфантой.

Подбежав к карлику, она, перебивая его разговор со швейцарцем, выпалила то, о чём сказал ей только что брат.

— Иньиго, это правда, что ты живьём закапываешь людей в землю?

Маленький человек замолчал всего лишь на секунду, его и без того некрасивое лицо на миг скривилось, ставь ещё более отталкивающим, но он ответил.

— На то всегда есть причины, инфанта.

Слезы потоком вырвались из глаз девочки, и она бросилась от него бежать, как можно дальше.

Проводив взглядом убегающую от меня Изабеллу, я повернулся к Хансу, который смущённо наблюдал за этой сценой.

— Так вот, сеньор Иньиго, вместе с гонцом из банка приехал Иосиф Колон, и попросил о встречи с вами, — продолжил он доклад, — он ждёт у вас дома.

— Тогда едем, — решил я, поскольку было интересно узнать, почему еврей был здесь, а не во Флоренции.

Пока мы ехали из королевского замка домой, я постоянно прокручивал в голове сцену, которая случилась в саду. Изабелле явно об этом рассказал Альфонсо, а ему те, кто предлагал ему предать брата, заявив свои права на корону. Вспоминая её заплаканные и испуганные глаза, я корил себя за то, что мог бы подобрать слова и получше, хотя что можно было ответить на правду? Соврать ей? Этого бы хватило ненадолго, поскольку очевидцев событий в Аликанте, было много. Так что эту ложь она бы всё равно раскрыла рано или поздно, и могла обидеться на это гораздо сильнее, чем на мой ответ. К тому же, я надеялся, что она отойдёт и попросит у меня более обширный ответ на свой вопрос, чтобы я мог объяснить причину своих поступков и решений.

— Переживаете из-за инфанты, сеньор Иньиго? — поскольку я молчал всю дорогу, швейцарец, который решил ехать не верхом, а со мной в повозке, тихо спросил меня об этом.

— Не очень Ханс, — вздохнул я, — хотя конечно, её недоверие ко мне может негативно сказаться на наших с ней дальнейших отношениях.

— Вы столько сделали для них обоих, думаю их опекуны объяснят им это, — заметил он.

— Оставим эту тему, — попросил я, — лучше найди завтра моего старшего брата и узнай имя мастера, изготавливающего мечи здесь в Сеговии, он обещал мне это.

— Сеньора Иньиго? — уточнил у меня швейцарец, на что я просто кивнул.

— Хотите заказать новый меч?

— Да, с небольшими своими доработками, — ответил я, — хочу проверить буду ли я прав в своих предположениях, или нет.

— Насколько я вас знаю, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне капитан, — вы редко когда ошибаетесь.

— Вот мы ещё раз это и проверим, — не поддержал я его шутливый тон, поскольку перед глазами у меня всё ещё стояла заплаканная Изабелла.

Остаток дороги мы проделали молча, но когда я вошёл в дом, то с дивана легко поднялся иудей, выглядящий просто с иголочки. Красивый флорентийский костюм, сшитый из дорогих материалов, золотая цепь на шее и главное спокойный взгляд довольного жизнью человека.

— Иосиф, — я подошёл ближе и, к его удивлению, приобнял его, — рад тебя видеть!

Смущённый иудей, неловко приобнял меня тоже, но понимая кто перед ним, всё же держался осторожно.

— Сеньор Иньиго, эта радость взаимна, — ответил он, — я сам приехал в Кастилию недавно, так что был счастлив узнать, что вы тоже здесь.

— Вина? Закусок? — поинтересовался я у него, приглашая пройти в мою комнату.

— Нет спасибо, я поел дома, уходя к вам, — покачал он головой.

Когда мы устроились за столом в моей небольшой комнате, я ещё раз посмотрел на его спокойный взгляд.

— Рассказывай, — сказал я.

— Отвечу сразу на ваш незаданный вопрос, сеньор Иньиго, — улыбнулся он, — почему я здесь. Во Флоренции началась чума, так что я, боясь за семью, решил вернуться домой, чтобы переждать здесь эпидемию. Я был уверен, что вы меня поймёте.

— Разумеется Иосиф, — кивнул я, — вернёшься, как этот ужас закончится.

— Конечно, сеньор Иньиго, благодарю вас за понимание, — облегчённо выдохнул он, словно имея некоторые сомнения в том, что я мог за это наказать его.

— По самой Флоренции всё идёт хорошо, — продолжил он, — я встретился с главами еврейских общин, обо всём договорился с ними и заключил договора. Если бы не чума, то большая часть ломбардов и банков под нашей вывеской была бы уже открыта.

— Отличные новости Иосиф, — покивал я, — моя помощь тебе в чём-то нужна?

— Да, сеньор Иньиго, — кивнул он, — логистика. Рыцари Ордена Монтесы не справляются с возросшим грузопотоком перевозок золота и корреспонденции, а ведь мы постоянно расширяемся.

Я задумался, он ведь был прав, поскольку дальше за Флоренцией шли и другие государства, где я планировал развивать свою сеть ломбардов и банков.

— Подумаю, что можно сделать, — заверил я иудея, — что-то ещё?

— Люди, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — мне не хватает людей. Аудиты, конечно, помогают, как и денежные штрафы для провинившихся, но ненадолго. Воровство и приписки просто неистребимы, особенно в других королевствах, где наш надзор не такой серьёзный, как в Кастилии и Арагоне.

— Набери себе больше людей в аудиторы, — предложил я.

— Где их взять, сеньор Иньиго? — он покачал головой, — я и так выбрал самых способных из своих знакомых и даже знакомых самих знакомых.

— Какие у нас есть варианты? — поинтересовался я, поскольку, переложив всю операционку по банкам и ломбардам на Иосифа, я просто не успевал заглядывать в его владения, пока всё шло хорошо. Да и какой в этом был смысл? Меня одного на всё не хватило бы.

— Авраам Сениор, — Иосиф Колон пристально посмотрел на меня, — человек, обладающий большими связями, уважением и главное большой семьей.

— Предлагаешь ввести его в управление банками? — догадался я, на что иудей кивнул.

— Он и так во многое погружён уже сейчас, поскольку занимается банковским делом в Кастилии, думаю будет правильно использовать его таланты и в других королевствах, — сказал Иосиф.

— Ты с ним уже разговаривал про это? Учитывая ваши семейные связи? — поинтересовался я у него.

— Пробовал, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — но тесть не хочет большего, говорит, что слишком стар уже бегать и суетиться.

— Поговорю с ним сам, — согласился я с Иосифом, — расскажу тебе позже о нашей беседе.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — еврей благодарно посмотрел на меня.

— Ещё, — продолжил он, — ко мне недавно пришли посыльные от короля Энрике IV, с просьбой занять денег на войну с Арагоном. Предложили большие проценты за этот денежный заём. Мы по-прежнему отказываем в деньгах королям?

Я согласно покачал головой.

— Ответь им, что политика банка Медичи, невмешательство в дела правителей, и откажи им.

— Хорошо, как скажете, сеньор Иньиго, — согласился он со мной.

— Как твоё творчество? — видя, что он раздумывает над тем, что ещё забыл мне сказать, я поинтересовался у него про его хобби.

Еврей смущённо улыбнулся.

— Проблема сейчас в не написании книг, сеньор Иньиго, а в переписывании трудов, — вздохнул он, — переписчики берут много, а сам я не могу этим заниматься из-за большой занятости.

— Зачем это делать вручную, если у меня есть типография в Риме? — удивился я, — напиши Петеру Шёфферу, договорись о выпуске печатных книг в нужном тебе объёме.

То удивление, какое было написано на лице иудея, трудно было описать. Он немного отойдя от шока, переспросил у меня.

— Вы разрешаете мне печатать мои респонсы в той же типографии, где печатались христианские тексты?

— А что в этом может быть плохого? — удивился я, — я читал твои решения, они основываются не на обычных приемах дискуссионных пилпул, а на согласовании вавилонских и иерусалимских Талмудов, гаонов, Раши и Маймонида. Как по мне, всё выглядит крайне интересно и ново.

Лицо иудея от моих слов вытянулось, рот открылся, а глаза округлились. Мне кажешься превратись я сейчас в самого бога Яхве, он и то был бы меньше удивлён, чем от прозвучавших слов.

— Вы-ы, читали мои труды? — заикаясь спросил он.

— Конечно, — я с лёгкой улыбкой посмотрел на него, — мне же интересно чем занимаются мои сотрудники в нерабочее время.

— Меня больше удивило, что вы их поняли, сеньор Иньиго, чем читали, — иудей растерянно на меня посмотрел, — я даже не знал, что вы так глубоко разбираетесь в нашей культуре и обычаях.

בֶּן זוֹמָא אוֹמֵר:

אֵיזֶהוּ חָכָם? הַלּוֹמֵד מִכָּל אָדָם, שֶׁנֶּאֱמַר: «מִכָּל מְלַמְּדַי הִשְׂכַּלְתִּי».