Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 7)
— Вы предлагаете мне возглавить все свои банки, сеньор Иньиго? — удивился он, — но почему?
— Как я уже сказал ранее, — я пожал плечами, — я верю только Иосифу и вам.
Авраам Сениор покачал головой, задумавшись.
— Ты заберёшь себе всех своих людей? — поинтересовался он у Иосифа Колона, на что тот кивнул.
— Вы должны меня понять, сеньор Авраам, — стал оправдываться он, — работы непочатый край: Кастилия, Арагон, Неаполитанское королевство, Флорентийская республика, да я просто разрываюсь на части!
— Добавь к своему перечню ещё Генуэзскую республику, Венецианскую республику, Прованс и ещё возможно Миланское герцогство, — добавил я ещё о небольших своих договорённостях, заключенных между делом. По Милану пока было конечно, неизвестно, примет ли эти условия Франческо Сфорца. Я не знал результатов переговоров Сергио, но был уверен, что ему удастся склонить герцога отдать нам всё запрошенное, благо Медичи были на моей стороне в этом вопросе. Они были немного злы на герцога, который их шантажировал и заставил выбирать сторону в случившемся, между нами, конфликте.
Оба еврея выпучили на меня глаза.
— Что? — скромно шаркнул я ножкой, хоть и сидел на кресле, — я тоже не сижу без дела.
— Вы что, сеньор Иньиго, решили присутствовать во всей Европе? — до Иосифа Колоны наконец дошёл размах нашего дела.
— А ты до сих пор этого не понял? — поднял я бровь.
Мужчины переглянулись, и Иосиф схватился за голову.
— Налаживайте связи с еврейскими общинами везде, — я посерьёзнел, — Иосиф прав, нас мало, так что я думаю, что по итогу, мы будем больше акционерами, основными вкладчиками и аудиторами, проверяющими работу наших дочерних компаний, чем управляющими и работниками там. Только так я вижу, как мы сможем контролировать это гигантское образование, которое нам ещё только предстоит организовать.
Авраам Сениор серьёзно на меня посмотрел, и спросил.
— Если мы будем привлекать ко всему местных, не проще это делать сразу?
— Нет, — я покачал головой, — сначала костяк будет из доверенных людей, которые будет обучать кого-то из местных, и со временем мы всё передадим под их управление, но начинать в новом месте будем только с проверенными людьми.
— Я понял, это разумно, — согласился он со мной, и с улыбкой продолжил, — когда я могу начинать?
— Хоть прямо сейчас, сеньор Авраам, — я развёл руки в стороны, — я уже всё равно проговорил с Иосифом о том, что хотел, так что оставляю вас двоих.
Они поднялись с мест и проводили меня до повозки.
— Приезжайте, если будут вопросы, — попрощался я с ними и оба меня заверили, чтобы я даже не сомневался в этом.
Когда мы отъехали от дома Иосифа Колоны, по моему знаку к окну повозки подъехал Ханс.
— Выдели надёжных людей, для охраны дома иудея, — приказал я, — до нашего возвращения из Арагона.
— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — кивнул он, — и можно сразу вопрос?
— Да, конечно, — заинтересованно посмотрел я на него.
— Из тех юношей, что переехали на Балеарские острова, — продолжил он, — многие рвутся стать наёмниками, зная, как хорошо вы платите за эту работу.
— А какой нам смысл брать молодых людей, без боевого опыта? — поинтересовался я у него.
— Мы хотя бы натаскаем их, обучим, а боевой опыт с вами, сеньор Иньиго, всё время как-то набирается, — хмыкнул он, — пусть и не так быстро, как при обычном найме.
— Бернард вернётся, согласуй это с ним, — решил я, — я приму любое его решение.
— Хорошо, спасибо сеньор Иньиго, — поклонился он мне, отъезжая от повозки.
В комнату к умирающему после того, как священник провёл виатикум, набились все родственники.
Белое лицо умирающего, и его тяжёлое дыхание с присвистом, лучше всего говорили, о том, что барон Бенжамин де Виларгут при смерти и ему недолго осталось жить на этом свете.
Он с огромным усилием сделал движение рукой и сидящая рядом Паула, тут же взяла его пальцы в свои.
— Да дорогой? — она то время, что они были вместе стала испытывать к мужу теплоту, как к близкому человеку и ей было грустно, что он скоро умрёт.
— Прошу вас, — через силу сказал барон, — оставьте вражду. Ради меня, ради нашей семьи.
Паула подняла взгляд на Луиса де Виларгута, который скрестив руки на груди, просто молча стоял, никак не реагируя на слова отца.
— Луис, подойди ближе, — попросил тот, но сын даже не шевельнулся в его сторону.
По щеке старика покатилась слезинка, потерявшаяся в морщинах.
— Бенжамин, дорогой, не переживайте, я сделаю всё, чтобы Хайме вырос и стал настоящим вашим наследником, — пообещала Паула.
Уголки губ старика дрогнули в последней довольной улыбке и со следующим вздохом его пальцы сжали пальцы девушки и сразу после этого в них пропали остатки силы, а следующего вздоха уже не было, барон Бенжамин де Виларгут — умер.
Паула сглотнула комок, который образовался у неё в горле, и осторожно убрав руку, словно боясь потревожить мёртвого, поднялась со стула. Все присутствующие в комнате, а точнее, те, кто выжил в противостоянии с ней, её люто ненавидели и делали всё, чтобы она умерла не своей смертью. Если бы не птенцы Хуана Рамоса, об истинной роли которого в жизни Иньиго она узнала не так давно, то она бы давно была мертва, но сейчас заменив в замке почти всех слуг и охрану на тех, кто был верен только ей, она уже не так боялась смерти, как это было вначале её жизни здесь.
— После похорон, все выметайтесь из моего замка, — холодно сказала она.
— Это не твой замок! — огрызнулся Луис де Виларгут, — а моего сына!
— Пока он не совершеннолетний, его опекун я, — Паула посмотрела на ничтожество, которое даже мужчиной назвать было нельзя, — в этом есть у кого-то сомнения?
— Мы будем оспаривать это в суде! — взвилась сестра барона де Виларгута, — чтобы какая-то аликантская шлюха всеми командовала? Не бывать этому!
— Ты свои лживые слова тварь, проглотишь вместе с кровью, — голос Паулы ещё больше похолодел. Да, её нынешние родственники не пожалели средств и наняли юристов, которые от Неаполя проследили её родословную до родного города. Они настолько хотели от неё избавиться, что искали все способы, чтобы оспорить завещание барона. Это ещё можно было бы сделать, если бы не приезд короля, поскольку тот лично подтвердил то, что опекуном наследника баронства будет Паула и никто иной.
— Мы попросим помощи у соседей, — ещё одна сестра покойного, стала ей угрожать, — и силой отнимем у тебя то, что наше по праву.
— Только попробуйте это сделать, мерзкие букашки, — Паула презрительно фыркнула, услышав подобный бред, — тогда я позову себе на помощь графа Аликанте, и мы посмотрим, кто из нас кого победит.
При имени страшного карлика, которым некоторые матери в королевстве уже пугали непослушных детей, лица людей дрогнули, но отступать они не собирались, на кону стояло так много.
— Мы ещё посмотрим графская подстилка, кто станет из нас победителем, — фыркнув, Луис де Виларгут вышел из комнаты, а за ним потянулись и все остальные родственники.
Паула же подошла к кровати, и закрыв глаза покойнику, сказала.
— Прости дорогой, что был вынужден это наблюдать при смерти, но ты сам поставил меня в такие условия. Мой вины в этом нет, я лишь защищаюсь.
Позвав слуг, чтобы начали готовь покойника к похоронам, она пошла к себе, где её ждал Хайме. Она сразу забрала наследника себе и держала его рядом, чтобы на него не было влияния других родственников барона, даже его отца и матери.
Юный Виларгут играл, состязаясь на деревянных мечах со своими друзьями, которых Паула нашла ему среди детей людей, которых хорошо знал сам барон. Совет, данный ей Иньиго, когда она пожаловалась ему на то, что не может найти общий язык с ребёнком, все родственники которого говорили ему, что она злая ведьма.
Подумав, маркиз сказал ей забрать ребёнка себе, а чтобы он не возненавидел её, дать ему ровесников в компанию, родители которых обязаны барону Виларгуту лично, ну или ей самой, поскольку так они будут расти вместе, и ребёнок не будет ассоциировать Паулу со своей тюремщицей.
Девушка сделала всё, как сказал Иньиго и очередной раз наблюдала, что он оказался прав. Имея сразу пять друзей, и зная, что Паула разрешала им почти всё, они веселились, проказничали и играли, лишь изредка прерываясь на учёбы и тренировки, так что у Хайме не было особо мыслей сейчас о том, что ему что-то не нравится в его текущем положении. Это Паула уже не раз видела и понимала, что если бы не совет Иньиго, у неё с ребёнком рано или поздно начались бы огромные проблемы.
— Тётя Паула! — Хайме увидев, что девушка вошла в их комнату, прервал игру и подошёл к ней, — мне сказали, что дедушка умер?
Девушка молча кивнула.
— Я бы хотела, чтобы ты был рядом, когда мы будем его хоронить, — попросила она, на что тот лишь спросил.
— А я могу взять с собой друзей? Они никогда не видели дедушку вблизи.
— Бери с собой, кого пожелаешь, — ответила Паула и ребёнок, кивнув, побежал к обратно, возвращаясь к игре.
— «Нужно будет предупредить слуг, — подумала она, смотря за игрой наследника баронства, — чтобы докладывали о каждом слухе и сплетне, которую услышат. Сейчас это будет для меня жизненно необходимо».
В тесную каюту, где находились только члены военного совета, втиснулся дворянин и взволнованным голосом сказал.