Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 19)
Доктор короля под моим суровым взглядом заткнулся, но тут уже Хуан вступился в его защиту.
— Иньиго, не пугай моих докторов, — мягко сказал он, — пусть по глазным делам толку и правда от них мало, но в остальном мне нравятся их работа.
— Пусть тогда думают, что говорят, — проворчал я, поскольку только проблем с церковью мне ещё не хватало, — обвиняют честного христианина в ереси.
Король Хуан согласно кивнул и продолжил, обращаясь к врачу.
— Поскольку Иньиго всё равно нужно отвести мой ответ королю Энрике, оставайтесь у меня во дворце, вам предоставят всё нужное для работы.
Армянин посмотрел на меня, но я согласился с решением Хуана, так и правда будет сделать логичнее.
— Я вернусь с ответом от Его высочества Энрике и затем мы вместе отправимся с вами в Рим, — сказал я.
Уши у Хуана тут же навострились.
— Зачем ты едешь в Рим? — тут же поинтересовался он у меня.
— Хотим напечатать труды мэтра Амирдовлата, Ваше высочество, — ответил я, честно смотря на него.
— Иньиго, — король почему-то мне не сильно поверил, — я давно знаю тебя, ты шагу не сделаешь, если это не принесёт тебе прибыль. Зачем ещё ты поедешь в Рим?
— Что за неверие, Ваше высочество, — попытался надавить я на его жалость, но король был неумолим, сурово смотря на меня.
— Хочу у папы попросить благословения на паломничество, — нехотя признался я, и мой ответ так изумил короля, что он даже привстал с трона.
— Что? — изумился он.
— Хочу совершить паломничество к Гробу Господню, — повторил я, — чувствую в себе эту потребность.
Король вместо того, чтобы поверить и проникнуться, приказал.
— Выйдите все.
Когда доктора, охрана и его дворяне вышли, он посмотрел на меня.
— Договаривай уже, — приказал он.
— Просто паломничество, Ваше высочество, — заюлил я, поскольку не хотел говорить, что отправлюсь в него в не совсем обычной компании.
— Хорошо, задам вопрос иначе, — снова не повёлся он на мои уловки, — ты отправишься туда один?
— Ну… почти.
Король с ехидством на меня посмотрел.
— Иньиго, я таких как ты интриганов, наблюдаю уже сорок лет как, так что меня эти твои виляния не проведут. Кто ещё с тобой поедет в это паломничество?
— Ну пока только Бернард, сеньор Аймоне и сеньор Фелипе, выразили желание примкнуть к моему порыву веры, — ответил я.
— Ага, — понятливо закивал король, — а вот те двенадцать корабликов, что стоят сейчас в Аликанте, они где будут в это время?
Я понял, что он меня раскусил, зря я вообще сказал ему про паломничество, надо было придумать что-то другое.
— С нами, Ваше высочество, — нехотя признался я.
— То есть ты со своими капитанами и эскадрой из двенадцати кораблей отправитесь в паломничество на Святую землю? — ехидно осведомился у меня он, всё поняв.
— Вы слишком много знаете о моих делах, Ваше высочество, — тяжело вздохнул я.
— Да я о тебе собираю сведений не меньше, чем о короле Франции! — возмутился он, — за тобой, как и за ним, глаз да глаз нужен!
— С одной стороны, конечно, приятно. что тебя сравнивают с королём, а с другой, тоже взбунтоваться что ли, как каталонцы? — тоскливо спросил я, обращаясь к Богу.
— Ты лучше скажи, почему своего доктора привёл после переговоров, а не до них, — узнав от меня, что ему было нужно, Хуан переключился на другую тему.
Я удивлённо на него посмотрел.
— Я не хотел, чтобы на ваше решение по войне с Кастилией, влияла оказанная дружеская услуга, связанная с заботой о вашем здоровье. Я хочу, чтобы у вас было снова острое зрение, причём хочу это, как ваш друг, а не как ваш вассал, и уж тем более, не как вассал короля Кастилии.
Хуан задумчиво посмотрел на меня, затем поднялся с трона, подошёл ко мне и сделав жест, чтобы я тоже встал, крепко обнял.
— Ваше высочество, что с вами? Вам плохо? — пискнул я, поскольку объятья короля были тяжёлыми.
Отпустив меня, он сказал.
— Мчись в Барселону и привези мне ответ Энрике.
— Вы же и так знаете, Ваше высочество, что он откажется передать Эстелью мне сразу, — я пожал плечам, — но не съездить я, конечно, не могу.
— Помаринуем его подольше, как и планировали, — согласился Хуан, возвращаясь на трон и зовя в зал остальных.
Раздав распоряжение устроить Амирдовлата Амасиаци во дворце и предоставить ему всё нужное, Хуан со мной простился, и я отправился в таверну, чтобы готовиться к скорому отъезду. Я уже несколько раз встречался с архиепископом Сарагосы, которого между делом попросил провести воспитательные беседы с докторами короля, чтобы не открывали свой рот в отношении моего доктора, а также с Виленой, которой подарил дорогие подарки, как, впрочем, и их детям, так что в Сарагосе меня и правда ничего больше не держало.
Маринование короля происходило просто отлично, причём делалось это даже без моего участия. Когда мы с архиепископом прибыли в Барселону, нас на следующий же день позвали на приём к королю, и едва увидев его, грустно сидящим на слабом подобии трона, в окружении многочисленных каталонских дворян, я понял, что дела у него идут и правда неважно.
— Маркиз, ваше преосвященство, — поприветствовал он нас слабым движением руки, — рады вас видеть.
— Наша радость вернутся к своему сеньору не меньшая, Ваше высочество, — бодро начал я, — поздравляю вас, вы практически выиграли эту войну!
Король тут же оживился, а каталонцы радостно зашевелились, начав перешёптываться.
— Да? Наш собрат Хуан согласился отдать мне Эстелью? — удивился Энрике.
— Почти, — немного смутился я, — он согласился передать её под юрисдикцию короны Кастилии, но с условием, что её сеньором будете не вы, а другой дворянин.
— И кто же он? — король удивлённо посмотрел на меня.
— Тот, кто предан обоим королям и будет блюсти интересы обоих, — ответил я снова преувеличенно бодро, — Его высочество Хуан выбрал этим новым сеньором Эстельи — графа Аликанте.
Энрике IV сначала не понял о ком я говорю, но добрые люди тут же нашлись и показали ему на меня пальцем.
— Этот дворянин вы, маркиз? — он изумлённо посмотрел на меня.
— Так решил, Его высочество Хуан, — скромно подтвердил я.
— А кто это предложил королю Арагона? — раздался голос моего отца, стоявшего рядом с троном.
— Он сам так решил, — повторил я, что тут же подтвердил архиепископ Каррильо де Акунья.
— Я присутствовал при этом и всё произошло так, как и говорит маркиз де Мендоса, — процедил он, обращаясь к моему отцу, — при этом я не скажу, чтобы маркиз каким-то образом влиял на его решение или к чему-то его подталкивал. Наоборот маркиз де Мендоса, как посол, отстаивал интересы Его высочества Энрике, прилагая все усилия, чтобы сеньория Эстелья отошла в королевский лён, но король Хуан был неумолим. Он сказал что либо будет так, либо война.
Такие новости королю Энрике точно не сильно понравились, так что я поспешил немного его заболтать.
— Ваше высочество, мы с архиепископом проведя неделю рядом с королём Хуаном, убедились только в одном — он не хочет этой войны, не хочет идти против вас, но и вы должны его понять. Эстелья — ключ к одному из важных северных переходов через Пиренеи и один из самых развитых торговых путей во Францию, отдавая эту сеньорию вам, он лишается налогов и прибылей с этого маршрута.
Король посмотрел на моего отца и тот подтверждая мои слова, кивнул.
— Кому будут платить налоги с неё, если я соглашусь на предложение короля Хуана? — поинтересовался у меня король.
— Конечно же вам, Ваше высочество, — тут же ответил я, чтобы он даже не подумал другого.
— Тогда это предложение нам интересно, — задумался он, но тут же к нему полезли как кастильцы, так и каталонцы, одни заверяли его, что предложение плохое и не нужно на него соглашаться, вторые истерили, что они так не договаривались с ним.
— Мы подумаем и дадим ответ нашему собрату позже, — наконец, устав от шума, король быстро свернул приём и распустил всех.
Мы с Каррильо де Акунья с чувством хорошо выполненного долга отправились отдыхать, а за королём потянулись все, кто хотел ему доказать то, что привезённое предложение от короля Арагона крайне плохое, но мы с Хуаном II так и думали в общем, так что ничего для меня необычного не случилось.