Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 18)
— Где мои деньги? — он, к сожалению, прекрасно понял, что я подшучиваю над ним.
— Прикажите позвать барона Форментерского, — показал я рукой на дверь.
Король позвал канцлера, тот отправил слуг и вскоре четверо моих солдат вошли в дверь, поставив на пол сундук, обитый полосами железа.
— Бернард, прошу тебя, — попросил я швейцарца, показав на сундук, и тот достав ключ с верёвки на шее, открыл навесной замок, откинув при этом крышку.
Хуан облегчённо вздохнул, подслеповато прищурился, но не выдержав, поднялся с кресла и подойдя ближе, наклонился и запустил внутрь руку, заставив золотые монеты разного достоинства течь сквозь свои пальцы.
— Не все из них флорины конечно, но зато все монеты золотые, — прокомментировал я содержимое сундука, поскольку привёз часть того, на что расторговали трофеи с последнего рейда.
— Лучший звук, который только может быть в жизни для короля, после крика рождения наследника, — ответил он, несколько раз послушав звон золотых монет, — ладно Иньиго, договорись с бароном Марсилья о следующей нашей встрече, он сейчас мне помогает.
— Конечно Ваше высочество, как скажете, — я поднялся с места и поклонился королю, который словно ребёнок, радовался дорогому подарку.
Выйдя из кабинета и забрав с собой швейцарцев, принёсших сундук, я пошёл на выход, но меня перехватил сам сеньор Педро де Перальта-и-Эспелета.
— Ваше сиятельство, — поклонился он мне, — Его высочество приказал мне составить с вами график следующих встреч, учитывая присутствие на них архиепископа Толедо. Когда вам будет это удобно обсудить?
— Вы обедали? — поинтересовался я у него, и когда он отрицательно покачал головой, я позвал его к себе.
— Поедем в таверну сеньор Педро, там очень вкусно готовят, так что заодно и перекусим.
— Не могу отказаться от столь щедрого предложения, — с лёгкой улыбкой поклонился мне барон и мы дальше пошли с ним вместе, переговариваясь о том, когда лучше нам будет начать встречаться, учитывая мнение и Каррильо де Акунья при этом.
Глава 11
Договорившись с королём о главном, все последующие встречи, но уже с присутствием архиепископа Толедо представляли из себя сплошной цирк. Король талантливо играл гневного правителя, который взывал к Богу и требовал убраться кастильцев с его земли, грозил всякими карами, но при всём при этом не говорил твёрдого нет.
Я же стараясь при этом сохранять крайне серьёзный вид, приводил различные доводы за предложения о мире с Кастилией, мне при этом активно помогал Каррильо де Акунья, поэтому мы много спорили с королём и его советниками, и в конце концов, после длительных недельных переговоров, Хуан демонстративно при архиепископе сказал, что согласен отдать Эстелью, но при условии, если её сеньором буду я. Только так и никак иначе. На справедливое замечание Каррильо де Акунья, что Его высочество Энрике IV явно хотел бы получить эти владения в королевский лен, Хуан цинично ответил, что он бы, например, хотел себе полмиллиона флоринов, но это же не значит, что ему их кто-то даст.
Убедив таким образом Каррильо де Акунья, в том, что это предложение прозвучало от самого короля Арагона, а не от меня, мы по факту закончили своё посольство в Сарагосе. Следовало ехать обратно в Барселону и доложить королю Энрике о результатах переговоров.
Разумеется, при первом общем посещении дворца с архиепископом и вручении верительных посольских грамот, я подарил королю подарки, с сожалением узнав, что королева вместе с детьми отсутствует в Сарагосе, поскольку для безопасности находится в другом месте. Пришлось подарки для неё оставить Хуану, который уж слишком жадным взглядом на них посматривал, и я переживал, чтобы они сразу не переместились в лавку к ростовщику. Но не уносить же уже принесённое и показанное? С тяжёлым вздохом и улыбкой, я попросил короля передать мои самые лучшие пожелания королеве, а также пожелание увидеться с ней при первом же удобном случае. Он заверил меня, что как только, так сразу.
Закончив таким образом посольство от имени короля Кастилии, у меня осталось ещё одно личное дело к королю Хуану, и поэтому я попросил сеньора Педро, о приватной с ним встрече, но с участием ещё и моего доктора. Ответ пришёл немедленно и ранним утром мы отправились во дворец.
— Вы помните, мэтр Амирдовлат, — тихо прошептал я волнующемуся армянину, пока мы ехали в повозке, — если это будет в ваших силах, вы вылечите только один глаз королю, а второй под предлогом неправильного положения звёзд, Венеры в Марсе и прочего, отложите до момента, о котором я вам скажу позже.
— Я не верю в астрологию, ваше сиятельство, — поморщился он, — я христианин-григорианин.
— Я тоже не верю, — заверил его я, — но для моего дела, главное, чтобы в это поверил король, так что просто говорите всякую астрологическую чепуху, все равно в этом мало кто разбирается.
— Мне редко приходится врать королям, ваше сиятельство, — вздохнул мужчина, — но деньги платите мне вы, так что не сказать, что у меня есть выбор.
— Мы с вами мэтр Амирдовлат вместе теперь надолго, — улыбнулся я ему, — мне нужно выучить османский и ваш родной язык, ведь никогда не знаешь, что и когда тебе пригодится в жизни.
— С вашими способностями, ваше сиятельство, — доктор покачал головой, — это будет весьма быстро. Я впервые в жизни встречаю человека с такой памятью и способностью к языкам.
— Ну всё равно, я хочу сначала прочитать ваши труды, после чего мы отвезём их в типографию, — сказал я, не став упоминать о том, что так и так собирался посетить Рим. Пусть думает, что я делаю это только для печати его книг.
— Спасибо ваше сиятельство, — искренне поблагодарил он меня, — это очень много для меня значит.
— Я не хотел вам этого говорить до осмотра короля, — притворно вздохнул я, — но так и быть, раз мы заговорили о ваших трудах, а что, если мы напечатаем больше, чем нужно вам для раздачи друзьям? Скажем тысячу экземпляров для последующей продажи? Хороших глазных лекарей не так много в Европе, так что я уверен ваш труд многих заинтересует. Представьте, книга, с вашим именем, во всех торговых лавках Европы?
Армянин с огромным изумлением посмотрел на меня.
— Наверняка такая печать будет дорого стоить, ваше сиятельство, а вы сами знаете, что у меня нет таких денег.
— Если вы принципиально не против попробовать, — улыбкой змия-искусителя улыбнулся я ему, — мы позже определим с вами проценты участия в этом деле и раздел прибыли, если книги хорошо будут продаваться.
— А если нет? — осторожно поинтересовался он.
— Значит, у вас будет много книг, для раздачи своим друзьям, — пожал я плечами, — вы ведь ничем не рискуете мэтр, лишь я своими деньгами.
— Я, разумеется, согласен, ваше сиятельство, — быстро закивал он, — кто в здравом рассудке от такого откажется?
— Ну вот и договорились! — подняв таким образом ему настроение, я пригласил его выйти из повозки, поскольку мы добрались до дворца.
Нас встречал барон Марсилья, который поздоровался со мной, заинтересованно посмотрел на доктора, который не говорил на кастильском, так что общались мы с ним на греческом и латыни, и пригласил нас пойти за собой.
Хуан II латынью владел, пусть и весьма примитивной, так что нужно было тщательно подбирать слова, переводя ему слова доктора.
— Ваше высочество, позвольте вам представить личного глазного врача турецкого султана, — начал я с представления армянина, упустив слова «опальный» и «бывший», — мэтр Амирдовлат Амасиаци.
— Только не говори мне, что ты выкрал его из Османской империи, — проворчал Хуан.
— Вы Ваше высочество, постоянно обо мне какие-то плохие вещи говорите, — возмутился я, — а я тем временем ваш самый верный вассал.
— Да, да, конечно, — иронично ответил он.
— В общем, мэтр Амирдовлат отлично разбирается в болезнях, которые поражают глаза, — продолжил я, — вы разрешите ему себя осмотреть?
— Конечно, мои врачи лишь готовят меня к полной слепоте, — ответил он, — но пусть тоже понаблюдают за действиями твоего кудесника.
— Как скажете, Ваше высочество, — я перевёл Амирдовлату Амасиаци, что он может начинать осмотр.
Тот попросил принести его сумку, сначала разложил скатерть и все инструменты, потом помыл руки, как я ему сказал ещё до поездки сюда, и подошёл к королю. Аккуратно поднеся свечу к его глазам, он несколько минут рассматривал их и затем повернулся ко мне.
— Как я и думал, по вашему рисунку, ваше сиятельство — это катаракта, — сказал он на латыни, — нужна операция и очень кропотливая.
— Сколько вам понадобится времени для подготовки мэтр? — поинтересовался я у него.
— Около недели, ваше сиятельство, — ответил он, подумав, — ну и конечно, за один раз я смогу прооперировать только один глаз.
Король, понимая латынь, сам спросил на этом языке врача.
— А второй?
Армянин, стараясь не смотреть ему в глаза, пробубнил, что нужно ему свериться с астрологическим прогнозом, и только если звёзды удачно лягут, он сможет тогда заняться и вторым.
Тут уже завопили доктора короля, которые прекрасно понимали, что у них сейчас отбирают хлеб.
— Он еретик! — закричал один из них, тыча пальцем в армянина.
— Он христианин, пусть из Армянской апостольской церкви, — тут же возмутился я, вступаясь в его защиту, — а при таких сложных случаях, как у Его высочества лучше учесть все возможные риски. От вас, например вообще толку нет, так что лучше помолчите.