Дмитрий Распопов – Арагонская Ост-Индская Компания (страница 20)
— Так кузнец наш, — ответил он, — вместе со священником забирали тела и в гробы их клали, чтобы значит родные не видели, что с ними сотворил оборотень.
Я велел позвать их обоих, и если от священника ничего толком не узнал, кроме того, что это всё дела нечисти и людям просто нужно больше молиться, то вот с кузнецом разговор вышел крайне познавательным.
— Говоришь, все были изнасилованы перед смертью? — задумчиво погладил я подбородок.
— Да, ваше сиятельство, — кузнец был явно не из робкого десятка и видя, что я не просто так интересуюсь деревенскими страшилками, а хочу и правда разобраться, говорил открыто, — на девках-то видно всё, да одежда была порвана только внизу.
— Странный какой-то оборотень, не находишь любезный? — поинтересовался я у него, — вроде зверь, а до сладкого падок.
— А прошлый тоже девок насильничал, ваше сиятельство, — пожал он плечами, — но говорят он побольше был размерами, чем нынешний.
— Ты видел жертв и прошлого оборотня? — удивился я.
— Так мой отец, покойничек, — он перекрестился, — тем же самым занимался, что и я сейчас, в гробы клал то, что осталось от тел людей. Вот и мне по наследству так сказать, это и передалось.
— Давно последняя жертва была? — спросил я его.
— Так вчера и схоронили, дочь мельника из соседнего села, к родственникам мамки в гости приехала и вот не сберегли бедняжку, — вздохнул он, — одна она была у мельника, красавица к тому же.
— А почему все уверены, что это оборотень? — я всё больше склонялся к мысли, что зверь тут вовсе и ни при чём, слишком уж всё походило на то, о чём мне давным-давно рассказывал отец Иаков. Да и всё было крайне странно для действий простого животного, который руководствуется инстинктами, и уж точно его не прельстили бы человеческие самки.
— Так прошлого пытались травить собаками, охотников нанимали даже, — вздохнул кузнец, — но он всех убил и больше никто не хочет нам помочь разобраться с ним.
— Вот что, — я поднял на него задумчивый взгляд, — отправь кого-нибудь за этим мельником, скажи награжу серебром за разговор.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — склонился в низком поклоне кузнец.
— Ханс, дай мастеру десять серебряных монет, — приказал я, — он мне очень помог.
Глаза кузнеца стали огромные, но отказываться он, разумеется, не стал, а с поклонами взял деньги и удалился. Когда он шёл, я обратился к швейцарцу.
— Скажи нашей Жюльетте, снять с себя верхнюю накидку и в одном платье подольше погулять по селу, — приказал я, — и негласно отправь за ней соглядатаев, вдруг кто будет за ней следить или проявлять интерес, пусть не мешают ему, а узнают кто это.
— Думаете, что это человек, синьор Иньиго? — удивился сам Ханс.
— Зверь не станет насиловать, — я поднял на него взгляд, — нужно пойти по самому простому пути, что кто-то накинувший на себя шкуру волка, занимается здесь пакостями.
— А как же то, что он раньше тут жил, а потом исчез? — заинтересовался у меня наёмник.
— Ну это нам и предстоит выяснить, — я развёл руками, — посмотрим, что скажет мельник.
Он появился под вечер, весь в пыли и явно обеспокоенный. Я показал кузнецу, который его привёл остаться и обратился к прибывшему человеку.
— Хочу, чтобы как отец, вы выкопали гроб с телом своей дочери, — сказал я, — сам я не хочу этого приказывать, земля не моя, вы не мои крестьяне, так что не хочу ссориться с вашим синьором.
— Зачем тревожить останки бедняжки Марты? — хмуро ответил явно убитый горем мужчина, это было видно и по тоскливому взгляду, и по его общему состоянию.
— Я хочу посмотреть на раны, который оставил на ней этот оборотень, — ответил я, — тело свежее, ещё ничего не должно сильно разложиться.
— Зачем вам это синьор? На горе человеческое посмотреть? — дерзко ответил мельник, за что сразу поплатился, получив по ногам мечом в ножнах.
Завалившись на пол, он закрыл голову руками, приготовившись, что его будут бить дальше.
— Ты за словами своими следи, с титульным дворянином разговариваешь бестолочь, — ласково и беззлобно сказал Ханс, обращаясь к нему, — а то в твоей семье двойное горе может случиться.
Я поблагодарил кивком швейцарца и обратился к лежащему на полу.
— Я что-то не вижу в округе желающих найти этого оборотня, а у меня как видишь есть воины.
Глаза, лежащего на полу тут же наполнились слезами, осторожно перевернувшись, он встал на колени и пополз ко мне, протягивая руки в отчаянье.
— Ваше сиятельство простите меня, простите, горе застилает мой взор и заставляет думать только о Марте, кровиночке своей. Жена моя из этого села, умерла два года назад, так что отпустил я дочь всего на один день, повидаться с роднёй, хотя знал про оборотня дурак! Я виноват в её смерти!
— В смерти дочери виноват только тот, кто её убил, — я покачал головой, — выкопаешь гроб?
— Да, ваше сиятельство, — закивал он головой, — если это поможет вам найти оборотня, то конечно.
— Этой ночью это и сделаем, — довольно кивнул я головой, — священник будет против, так что займите его чем-нибудь, чтобы не мешался под ногами.
— Я поговорю со старостой, ваше сиятельство, — сказал мне кузнец.
Поняв, что я хочу найти оборотня, оба мужчины тут же с радостью бросились мне помогать.
Глава 13
Ночью, при свете факелов произошла эксгумация тела, и я под общими удивлёнными взглядами подошёл к гробу вплотную, чтобы лично всё осмотреть, и даже потрогать. Отодвигая одежду, в которой она была похоронена я хоть, и не будучи специалистом в криминалистике, но улучшенное зрение помогало мне видеть всё, даже в этой темноте. Девушка определённо точно была жестоко изнасилована и убита, а вот тройные раны, по всему телу, словно от когтей дикого зверя, вызвали у меня вопросы.
— Ханс, ты у нас лучший специалист по убийству людей, — позвал я швейцара, — посмотри на раны, тебе не кажется, что они слишком уж ровные?
Крестясь и косясь на выкопанный труп, он подошёл ко мне и тоже посмотрел на раны. Задумавшись.
— Бернс! — позвал он и к нам подошёл солдат.
— Посмотри, ты был охотником, — попросил он у него, — это мог оставить большой волк?
Тот, наклонился ближе и потрогал пальцем раны.
— Нет капитан, — покачал он головой, — ни волк, ни медведь, ни другой известный мне хищный зверь. Его сиятельство прав, слишком ровный разрез, от когтей зверей раны другие, я видел это множество раз.
Все взгляды перевелись на меня, в глазах мельника зажглась надежда, как, впрочем, и во взгляде кузнеца, который стал чаще креститься.
— Что там с Жюльеттой? — поинтересовался я, — кто-нибудь за ней следил?
— Да, синьор Иньиго, — ответил мне Ханс, — сын деревенского старосты не спускал с неё взгляда.
— Да? — изумился я, — который из них?
— Самый старший, — ответил тот, — который не показывался нам на глаза весь день.
— Придётся его навестить, — решил я и показал на гроб, — закапывайте, я увидел всё, что хотел.
Мельник с кузнецом и несколькими солдатами остались на кладбище при церкви, а мы направились к тому дому, где сейчас жил у родни сам староста, пока я занимал его дом.
Подходя к небольшому обычному домишке, я едва не споткнулся, когда мне высветилось сообщение, которое я вообще не ожидал здесь увидеть.
—
Изумление, которое появилось на моём лице, я не смог скрыть от окружающих.
— Синьор Иньиго? — осторожно обратился ко мне Ханс.
— Всех к бою! — приказал я, — арбалетчикам окружить дом!
Мои приказы исполнялись беспрекословно, так что зазвучали сигнальные рожки и уже через десять минут дом был оцеплен, а жала арбалетных болтов были направлены на входную дверь и окна. Я, зная, что свойства монет могут быть любыми, не собирался рисковать ни своими людьми, ни монетой, которая неожиданно нашлась в такой глуши, что я и подумать не мог, что она может здесь вообще находиться.
— Какие приказы будут дальше, синьор Иньиго? — обратился ко мне Ханс.
— Прикажи людям в доме выходить по одному, с поднятыми руками, иначе мы подожжём его, — приказал я.
Мой приказ прокатился по цепочке, и вскоре сначала маленькие перепуганные дети показались в двери, но я не чувствуя отклика от найденной монеты, показывал пропустить из дальше.
— Я не пойду! Иди сам! — услышали мы спор возле двери, и вскоре появился недовольный староста, который сделал несколько шагов ко мне.
— Ваше сиятельство, что случилось? Почему все с оружием? — едва не плача обратился он ко мне.