Дмитрий Распопов – Арагонская Ост-Индская Компания (страница 22)
Я лишь просто кивнул, принимая её слова, поскольку мыслей насчёт случившегося у меня была куча.
— «Это что же, мне нужно благодарить Франческо Сфорца, за то, что объявил мне войну? — думал я про себя, — если бы не он, не предупреждение от Медичи, я бы никогда не остановился в этом селе, даже не заехал бы в него».
Интересно было, конечно узнать, откуда тут появилась эта монета, а особенно откуда эти убийцы узнали о её свойствах, но мне нужно было как можно быстрее уезжать из деревни. Слухи о том, что проезжающий дворянин нашёл оборотня, который терроризировал эту землю много лет, разлетятся по округе с такой скоростью, что как бы мне за самоуправство не выкатил претензию тот дворянин, который владеет этой землёй. Так что как бы мне ни было интересно порасспрашивать под пытками тех двоих, я всё же считал, что сделал правильно, сразу поутру быстро убрался из села и вообще из тех земель подальше, поскольку разборки с местными дворянами мне были сейчас ну совершенно не нужны, хватало одного миланского герцога.
— «Ну и да, что делать с самой монетой? — подумал я, поскольку она висела у меня на шее и я даже ночью проверил её, сын старосты был прав, я стал сильнее обычного человека, быстрее и видимо обладал теперь сильным иммунитетом, другой вопрос стоило оставлять при себе столь опасную вещь?».
Соблазн был конечно очень велик, я сразу почувствовал себя всемогущим, так что понимал этих простых сельских людей, которые внезапно ощутили на себе такую силу. Правда вместо того, чтобы помогать людям, они стали их убивать, утоляя свои низменные страсти, но тут уже ничего не поделать, такова суть природы человека.
Отправлять на станцию такую монету тоже не сильно хотелось несмотря на то, что у меня сейчас осталось в запасе мало баллов, так что пожалуй можно было оставить её пока здесь, но не у себя, а у своего партнёра, который помогал мне пока просто так. А я с тех пор, как мы расстались, больше ничем его не баловал. Учитывая его стремление к бессмертию, такая монета его захватит надолго, оставлять же её у себя, было ну слишком опасно. Я постоянно путешествовал, постоянно контактировал с сотнями людей, так что ещё мне не хватало случайно выдать себя суперсилой, или суперловкостью. Такого мне точно было не нужно, так что я про себя решил, что нужно будет съездить в Сеговию и повидаться с архиепископом, чтобы его порадовать. Ведь свой приказ на выделение мне монахов в школу инквизиторов от каждого Кастильского монастыря он подписал, даже не спрашивая меня ни о чём, так что определённо хорошие отношения с архиепископом Каррильо де Акунья нужно было поддерживать, а тут появился такой прекрасный шанс для этого.
— «Всё решено, — кивнул я сам себе, — эта монета пока полежит на сохранении у архиепископа Толедо, пусть обрадуется человек её временным обладанием, как впрочем и остальными двумя».
Приняв сложное решение, я повеселел и даже ехал уже довольный собой и случившимся.
Глава 14
— О-о-о! Кого я вижу! Лучшего папского посла всех времён! — широко раскинув руки, меня с большой широкой улыбкой встречал сам Родриго Борджиа на пороге своего Сиенского дворца.
— Ой, Родриго не льсти мне, а то возгоржусь, а ты сам знаешь, что это один из семи главных грехов человека, — я с радостью с ним обнялся, — ты бы знал, как я не хотел сюда ехать.
— Всё понимаю друг мой, — молодой мужчина отстранился от меня, но держа меня при этом за руки, — но что делать, никто не понимает, почему Светлейшая так внезапно передумала, после всего одного твоего визита. Так что поверь мне, не только папа находится в недоумении, как такое может быть, что они не только ответили на все его письма, но ещё и пообещали помощь в виде кораблей и золота.
— Просперо Колонна и Латино Орсини здесь? — спросил я у Родриго, на что тот кивнул.
— Выборы кардиналов в Курию продолжаются, а споры насчёт новых кандидатур стали такими жаркими, что в Сиене собрались вообще все кардиналы. Папа позвал даже таких затворников, как Виссарион Никейский и Хуан де Торквемада, — ответил он.
— Отлично, — обрадовался я, — с кардиналами Просперо Колонна и Латино Орсини нужно будет встретиться, в присутствии папы, есть новости о нашем договоре по квасцам.
Родриго Борджиа изумлённо на меня посмотрел, но поскольку кругом были мои и его слуги, лишь понятливо кивнул.
— Не буду сильно удивлён, если уже сегодня папа вызовет тебя к себе, — ответил он, — все хотят узнать, как и на что ты договорился со Светлейшей.
Он оказался прав, поскольку не успел даже договорить эти слова, как слуги доложили, что прибыл гонец от папы, который срочно требует меня к себе.
Я посмотрел на Родриго, который лишь развёл руками.
— Я тебе говорил, не было ни дня, чтобы Пий II о тебе не вспомнил, — ответил он, — так что переодевайся и поехали к нему.
Мне пришлось так и сделать, так что сопровождаемые гонцом, мы тронулись во дворец папы, который построил для него Родриго.
Пий II, посвежевший и выглядящий точно лучше последнего раза, когда я его видел, радостно приветствовал меня, сидя в окружении десятка кардиналов.
— Иньиго! Как я рад тебя видеть, сын мой! — встречал он меня с широкой улыбкой, находясь на троне, оббитым шёлком и бархатом.
— Святой отец, — я низко кланяясь, подошёл чуть ближе, — счастье видеть вас таким отдохнувшим и здоровым, это просто греет моё сердце.
— До нас дошло твоё послание, что Светлейшая выделит на Крестовый поход пятнадцать галер и тридцать тысяч флоринов, — покивал он головой, — как тебе такое удалось, да ещё за такой короткий срок? Чем ты повлиял на чёрствые души продажных торгашей?
Я перекрестился и смиренно сказал самым елейным голосом, каким только смог.
— Ах, Ваше святейшество, как вы правы, венецианцы служат больше Мамоне, чем Богу, но я смог найти нужные слова, чтобы они поняли важность Крестового похода, который объявили вы и они тронутые светом веры, что вы пролили на них через меня, поняли, что заблуждались всё это время.
Сидящие кардиналы изумлённо на меня посмотрели, понимая, что я льщу так, что это уже было даже не совсем прилично, но то, что видели они, не замечал сам Пий II, для которого я так и старался. Он настолько уже далеко удалился от обычных человеческих отношений, будучи второй год папой, что всё принял за чистую монету, обрадованный тем, что это всё его заслуги, и я лишь был проводником его воли.
— Да, сын мой, — перекрестился он, наблюдая за мной с благосклонной улыбкой, — так бывает, когда служишь избранному Им представителю на земле.
— Так что особых моих заслуг в этом посольстве не было, Ваша святость, — ещё раз поклонился я, — мне помогли ваши наставления и благословение.
Пий II, снова довольно покивал головой.
— Есть ли у тебя просьбы к нам? — поинтересовался он, — после столь удачно совершённой миссии в Венеции. Про Рим я даже не буду говорить, там ты справился просто отлично, мне до сих пор присылают письма благодарности за то, что ты навёл там порядок.
— Для себя лично нет, Ваше святейшество, — покачал я головой, — служить вам, для меня и есть высшая благость и цель жизни. Прошу вас только поблагодарить публично и направить в Сенат Светлейшей свою благодарность за предоставленную помощь в намечающемся Крестовом походе, особо указав в этом роль синьора Кристофоро Моро. Это честный, благородный и очень набожный человек, который первым поддержал меня в организации помощи такого богоугодного дела.
Папа серьёзно покачал головой.
— Разумеется Иньиго, подготовьте с Родриго текст, я подпишу.
— Благодарю вас Ваше святейшество, — я низко поклонился, — без вас и ваших мудрых слов и наставлений, я бы точно не справился в этом нелёгком посольстве.
Тут уже даже Родриго Борджиа не выдержал моей лести, он прочистил горло и тихо сказал.
— Святой отец, есть пара вопросов, которые я бы хотел задать маркизу, по поводу этой поездки, но только я хотел бы задать их в усечённом составе кардиналов, поскольку дело касается одной торговой сделки, в которую не все посвящены.
Пий II мгновенно понял о чём идёт речь.
— Прошу всех выйти, а кардиналов Колонна и Орсини, остаться, — приказал он.
Остальные кардиналы были крайне недовольны его решением, многие недовольно посмотрели на Родриго, но никто не смог спорить с папой, они встали и ушли, оставив нас впятером.
— Лучше пройдём в исповедальню, — Родриго Борджиа своими словами намекнул всем, что разговор будет серьёзным, поскольку пока мы ехали с ним сюда, я ему вкратце рассказал о договорённостях с венецианцами, и что папе этот договор скорее всего не сильно понравится.
Оказавшись в тесном, небольшом помещении, я сразу перешёл в главному.
— Не буду скрывать, я был не совсем честен со всеми вами в прошлом зале, — сказал я, вызвав удивлённые возгласы кардиналов и самого папы.
— Нет, не в отношении помощи Светлейшей, — я успокаивающе поднял руку, — тут я не лукавил, а вот насчёт того, что мне удалось быстро их убедить, я был не совсем честен.
— Венецианцев интересовали только квасцы и торговля ими, — начал вдохновенно врать я, — так что то, что вы Святой отец отправили именно меня к вам, сыграло нам на пользу, ни с кем другим они не стали бы говорить, тут вы всё определили верно.