Дмитрий Распопов – Арагонская Ост-Индская Компания (страница 21)
— Как умер твой отец? — я хмуро посмотрел на него, на что староста побледнел и заткнулся.
— Свяжите его и бросьте в погреб, — приказал я, что было тут же сделано.
— Кто остался в доме? — поинтересовался я у людей, которые не понимали, что происходит.
— Лука, его сын, — ответил дрожащий от страха мужчина, который сказал, что он хозяин этого дома и брат старосты.
— Как умер ваш отец? — спросил я его.
— Его убил оборотень, ваше сиятельство, — он развёл руками, — но я не видел тела, брат клал его в гроб, сказал он весь порван на кусочки.
Мы переглянулись с Хансом, который стал таким же серьёзным, как и я.
— Пойду поговорю с ним, — решил я, на что тут же все стали недовольно ворочать, что это слишком опасно, но у меня не сильно много было выбора. Тайна монет была слишком серьёзной.
— Прикрывайте меня, если он захочет вырваться, — приказал я и один пошёл в дом.
В углу комнаты, забившись в угол сидел перепуганный до ужаса молодой парень двадцати лет.
—
Система меня тут же оповестила, что я был прав в своих догадках, осталось только выяснить, что за свойства такие были у этой монеты.
— Монету, быстро! — приказал я ему, протянув руку.
То изумление, потрясение и ужас, который проступил на лице парня, трудно было передать словами, но я его понимал, когда думаешь, что обладаешь страшной тайной, о которой известно тебе одному, а тут совершенно посторонний человек оказывается в курсе этого. Так что он совершенно точно был потрясён моими словами.
— Я не буду повторять, быстро вернул мне мою монету! — мой голос похолодел, так что он, испуганно взвизгнув и намочив штаны, поднял руки, снял с шеи простую бечёвку на которой висела небольшой кожаный пенал и бросил это к моим ногам, заверещав от ужаса.
— Я не хотел, я не хотел! Это всё она! — рыдал он, моча штаны и пол, закрыв руками голову.
Нагнувшись, я поднял то, что он мне бросил, открыл кожаный пенал и достал оттуда знакомый шекель.
—
Тут же проинформировали меня сообщения, что да, это именно то, что я и искал.
Я молча достал свой крест, отодвинул серебряную пластину и положил монету на приёмник.
— «
Я удивлённо покачал головой, посмотрев на испуганного парня.
— Как она влияла на тебя?
— Я был сильный, быстрый, мог одолеть любого человека и не болел, — быстро ответил он, смотря на меня со священным ужасом в глазах.
— Где металлические когти и шкура, с помощью которых ты прикидывался зверем? — спросил я.
От места, где он сидел, кроме запаха мочи, потянуло ещё и калом.
— Где. Твои. Вещи! — я пристально посмотрел на него.
— Закопаны на опушке у большого дуба, там ещё крест стоит, — залепетал испуганно он.
— Хорошо, — довольно кивнул я и пошёл на выход, где собралась уже всё село, все в страхе ждали, когда я выйду. Увидев меня невредимым, Ханс и остальные мои слуги облегчённо выдохнули.
— Этого тоже связать, — приказал я, показав рукой за плечо, — идем на опушку, к дубу, возьмите лопаты.
Нужно ли говорить, что копать отправились всем селом, точнее копали только кузнец и мельник, а все остальные на это смотрели. Когда была выкопана неглубоко закопанная кожа, в которую были завёрнуты два надеваемых на руки железных кастета с тремя острыми лезвиями на них, два сапога с деревянными каблуками вырезанными в виде следа волка и сама шкура большого волка, сделанная как плащ, все вокруг стали испуганно креститься.
— Я нашёл вашего оборотня, — хмуро сказал я, показав на улики, — это сын старосты, с помощью этих предметов, он убивал всех этих несчастных девушек. Староста видимо что-то тоже знает об этом, но это вы узнаете уже только после того, как мы вызовем в село судью от вашего синьора, моё дело было найти убийцу.
То, с какими взглядами на меня смотрели люди, когда я всё это говорил, а особенно когда перед их глазами лежали предметы, которых точно не должно быть у сына сельского старосты, говорило о многом.
— Всё, отправляйте гонцов к своему синьору, — приказал я, — пусть присылает стражу.
— Ханс сохрани улики, — бросил я своему капитану, и тот показал забрать с собой выкопанное.
Я прежде, чем уйти с полянки, подошёл к мельнику, который вытирал слёзы, которые катились с его глаз.
— Он сватался к Марте, — мужчина посмотрел на меня, — сватался к дочке, да я отказал, чувствовало сердце его гнильё внутри.
— Твоя дочь будет отомщена, — я спокойно на него посмотрел, — его за убийства людей повесят.
— Поделом ироду, — перекрестился мельник и упал на колени, — спасибо ваше сиятельство, спасибо вам! Я буду молиться за вас всю свою жизнь!
— Мне это определённо точно не помешает, — вздохнул я и отошёл от него, поманив к себе Ханса. Когда наёмник подошёл я тихо ему сказал.
— Помести этих двоих в отдельный дом, — прошептал ему я, — который ночью случайно сгорит.
Швейцарец изумлённо на меня посмотрел.
— Он вам что-то сказал? — также тихо поинтересовался он, — есть ещё кто-то замешанный в этом?
— Не будем ворошить это осиное гнездо больше, чем это следует, — я спокойно посмотрел на него, не говорить же ему, что мне самому нужно было спрятать концы в воду, особенно что касается монеты, — он точно убивал, его отец — это либо знал, либо догадывался, с их дедом ещё какая-то муть непонятная, может он тоже убивал, кто знает? Я бы, конечно, лучше спалил всю их семейку на всякий случай, но боюсь меня не поймут, так что пусть сгорят те, кто точно виноват в убийствах.
— Сделаю, синьор Иньиго, — кивнул швейцарец, посмотрев на меня странным взглядом.
— Что такое Ханс? — спросил я, — ты не согласен со мной?
— Я просто поражён, синьор Иньиго, — он поклонился мне, — какому хорошему синьору я служу.
Я поднял бровь.
— Ты это только сейчас понял? — иронично поинтересовался я у него.
— Все мы не совершенны, синьор Иньиго, — поклонился мне мужчина и скрывая собственное смущение, поспешил к своим солдатам, чтобы начать выполнять мои приказы.
Утром, когда мы выезжали из села, все его жители провожали нас, крестя вслед и никого сильно не волновало, что сгорел стоящий на окраине села дом, в котором совершенно случайно на ночь поместили двух преступников. Жалости у людей к тем, кто убивал их детей, не было совершенно.
Задумчивая Камилла, сидящая напротив меня, неожиданно протянула руку, взяла мою ладонь, поднесла её к своим губам и поцеловала.
— Что это за нежности от женатой женщины? Решила изменить мужу? — иронично поинтересовался я у неё.
— Если только вы прикажете, — женщина пожала плечами, — но нет, синьор Иньиго. просто хочу показать вам, как сильно я вас люблю. Как своего синьора, как своего господина.
Она сама аккуратно убрала от меня руки.
— Я просто хочу, чтобы вы об этом знали.