Дмитрий Пучков: Мне больше показалось, что это такой подросток, чувствующий за своей спиной здоровенного уголовника, выпендривается перед гражданином. Не может быть, чтобы маленькое государство, в котором и людей-то практически нет, хамило огромной державе.
Баир Иринчеев: Интересный момент, что Швеция Финляндии сразу дала понять: если будет война, мы нейтралы, мы вас не будем поддерживать, никаких войск не пошлем и так далее. Американцы, как всегда, помахали рукой из-за океана и сказали, что да, мы с вами, мы вам поможем – но закончилось, конечно, всё иначе. У Германии был, соответственно, Пакт о ненападении, немцы хранили гордое молчание. Западные державы – Франция и Великобритания – уже объявили войну Германии, они тоже сказали: мы всецело с вами, вы западная демократическая страна, поэтому мы вас поддержим.
Дмитрий Пучков: То есть как обычно, на словах все горазды?
Баир Иринчеев: Да, на словах все были очень горазды, и это создало иллюзию того, что если Советский Союз и нападет, то «Запад нам поможет», потому что мы тоже маленькая западная демократическая страна. Это первый момент. Второй момент – у финнов было, судя по всему, абсолютно неверное представление о Молотове, о том, что Молотов, тогдашний Народный комиссар иностранных дел, им говорил. Когда финны проявили неуступчивость, он очень жестко сказал: «Что, войну хотите? Мы вам устроим войну». То есть очень жестко вел переговоры. Он вообще был такой достаточно серьезный дипломат.
Дмитрий Пучков: На понятном уровне, по всей видимости, объяснял.
Баир Иринчеев: А финны посчитали, что такой стиль ведения переговоров означает, что Молотов блефует, поскольку он так всегда и со всеми говорит, поэтому никакой войны не будет, он просто на нас давит и нам угрожает таким образом. Но в середине ноября, когда уже стало понятно, что переговоры откровенно затягиваются – было несколько раундов переговоров – очевидно, советское руководство потеряло терпение, решило, что финны просто водят их за нос, тянут время, и что мирным путем не договориться. Поэтому Ленинградский военный округ получает задачу разработать и провести военную операцию против Финляндии.
Дмитрий Пучков: А пока всё это происходило, у нас, соответственно, на границе с одной стороны финны, с другой стороны мы. Имели ли место некие пограничные инциденты? Я, помню, читал, как, обстреляв людей, они сообщали, что «это мы в птиц стреляли», еще чего-то…
Баир Иринчеев: Эти провокации были постоянно…
Дмитрий Пучков: С финской стороны.
Баир Иринчеев: С финской стороны еще в 20-е годы была опять же заброска агентов, заброска разведки. Всё это шло там. Но тогда на это закрывали глаза, и до лучших времен всё это копилось.
Дмитрий Пучков: Мышиная возня.
Баир Иринчеев: Да. И это всё откладывалось в долгий ящик. Но вот 6 ноября 1939 года произошел самый известный Майнерский инцидент, когда Советский Союз заявил об артиллерийском обстреле своей границы с финской стороны, при котором погибли советские военнослужащие. Вот этот обстрел послужил поводом для боевых действий. Мнения разделились: был ли вообще обстрел, был ли это финский или советский обстрел, то есть сейчас никакого общего мнения у историков нет. Конечно, когда был Советский Союз и были хорошие отношения между Советским Союзом и Финляндией уже после всех войн – конечно, финны молчали. И когда в советской историографии вскользь упоминалось об этом инциденте и вина возлагалась, конечно, на финнов, то финны просто вежливо отмалчивались. Потом, когда Советский Союз развалился, финны сразу подняли голос и заявили, что это всё тогда Советский Союз подстроил, это была советская провокация, это Советскому Союзу было нужно, чтобы война началась. Сейчас…
Дмитрий Пучков: А доказательства-то у них какие-то есть или нет? Или это на словах?
Баир Иринчеев: Это всё было у границы, там было два или три финских пограничника, точно не могу сказать – несколько финских пограничников, которые увидели взрывы на советской территории, но они не видели погибших, не видели, чтобы кто-то там падал – и, соответственно, они свои показания несколько раз меняли. То есть финская точка зрения – что, скорее всего, это НКВДшники приехали на грузовике с минометом, постреляли и уехали, чтобы обвинить потом в этом финнов.
Дмитрий Пучков: Это как сейчас мы наблюдаем на Украине: обстрел наших пограничных пунктов, когда задаются вопросы, кто это стрелял? Ополченцы? На мой взгляд, Россию не должно интересовать, ополченцы не ополченцы – если у вас суверенное государство и с вашей стороны что-то прилетело, то отвечать за это должны вы. Политические игры.
Баир Иринчеев: Да. Но вот, например, профессор Барышников, который просмотрел все документы в архивах ФСБ – нашего, Северо-Западного управления ФСБ, – сказал, что на данный момент не обнаружено никаких документов, которые указывали бы на то, что это действительно НКВДшники местные, ленинградские, что-то сделали. При этом в ленинградских архивах есть документы, где подробно расписано, как будут охранять правительство Куусинена – то есть коммунистическое правительство Финляндии, которое было сформировано там – и так далее. То есть пласт документов сохранился, но только не об этом инциденте. Барышников, например, выдвинул такую версию, что Советский Союз просто это всё придумал, что там вообще ничего не было, просто в прессе сообщили, а потом уже пошло-поехало: заявили ноту протеста, финны ответили, наши отозвали посла и начали боевые действия. То есть что это было – непонятно. Но самое интересное, если смотреть советскую прессу сразу после Майнерского инцидента, то вот прямо статья за статьей, митинги на заводах, трудящиеся, колхозники и интеллигенция решительно осуждают действия финской военщины и призывают советское правительство наказать соседа, мол, пора уже им показать их место.
Дмитрий Пучков: Ну, в общем-то, совершенно справедливо с точки зрения родной страны и обороны города Ленинграда. Какого числа был Майнерский инцидент?
Баир Иринчеев: Инцидент был 26 ноября.
Дмитрий Пучков: То есть это уже зима.
Баир Иринчеев: Да, всё ближе к зиме. Соответственно, 30 ноября Советский Союз начинает боевые действия против Финляндии без объявления войны.
Дмитрий Пучков: Во как.
Баир Иринчеев: Потому что считалось, что это не война, а освободительный поход – то есть Красная Армия не воюет против народа Финляндии, она воюет против тех, кто притесняет и угнетает народ Финляндии – и, соответственно, Красная Армия несет народу Финляндии мир, свободу и демократию. Именно такие слова уже тогда применялись.
Дмитрий Пучков: А тем временем… Как-то мы с тобой ездили на экскурсию, где ты показывал противотанковые сооружения, которые народ Финляндии, именно народ, «от нашего поселка – финским пограничникам» устанавливал…
Баир Иринчеев: Да, с 39 года у них было такое, когда стало понятно, что в Европе, да и во всем мире вот-вот полыхнет, они целыми городами, целыми предприятиями выезжали в отпуск на Карельский перешеек и строили укрепления. Да, это тоже было.
Дмитрий Пучков: Финский народ не жаждал нашего освобождения, так надо понимать. У них тоже были в газетах заметки про то, что всем городом поедем и огородимся от агрессора, на которого скоро нападем и у которого отожмем территорию до Урала.
Баир Иринчеев: Насчет территории до Урала – всё-таки не всё финское общество было так настроено. После Гражданской войны в Финляндии, которая в 18 году была, ситуация в Финляндии достаточно сильно поменялась. То есть они сумели начать строить основу социалистического общества, которое сейчас есть – пока что есть – в Финляндии. С советской точки зрения было следующее: вот красные рабочие, крестьяне, батраки – именно финские рабочие, финские крестьяне, финские батраки – которые в 18 году были в ужасном положении, бесправном, им действительно было нечего терять, кроме своих цепей, вот они тогда поднялись на борьбу, и их задавили, утопили в крови, и они по-прежнему находятся в таком же положении и жаждут реванша за поражение 18 года. Вся советская риторика, советская пропаганда была о том, что вот мы идем помочь вам взять реванш. Почему и использовались в советской пропаганде «белофинны», «финская белогвардейщина», «финские белогвардейцы недобитые» – это продолжение финской гражданской войны через двадцать лет: при помощи Красной Армии красные финны должны взять реванш. Но ситуация была уже другая – то есть там красные уже немного успокоились. Опять же положение рабочих улучшилось – там и 8-часовой рабочий день, и прочее-прочее, то есть определенные базовые вещи уже появились. Когда Советский Союз начал боевые действия против Финляндии, как раз наоборот, это финнов сплотило. Как нацию, красных и белых. То есть они посчитали, что Советский Союз что-то совсем не то делает.
Дмитрий Пучков: Но, я так понимаю, готовился к войне не только финский народ, к войне готовилось и финское руководство. Например, построили небезызвестную линию Маннергейма, которая от нас ограждала. Как мы знаем, «Линия Мажино» почему-то ограждала французов от немцев, не от нас, а вот финны ограждались от нас. На что это вообще было похоже? Что это за сооружение?
Баир Иринчеев: Ну, линия Маннергейма – это, наверно, самая раскрученная линия обороны у нас, в наших краях. Самое интересное, что когда Финляндия только что отделилась, когда у нее появился свой Генеральный штаб, то есть своя армия сформировалась – финский Генштаб в 18–19 годах считал угрозу нападения со стороны Советской России не только высокой, но и неизбежной, и очень острой. То есть они считали, что вот сейчас красные или белые в России победят в гражданской войне – и сразу полезут к нам, чтобы вернуть Финляндию в лоно империи или же в Советскую Россию. Поэтому, как только в 20-м году заключили Тартусский мирный договор, поняли, где будет граница между Республикой Финляндия и Советской Россией, финны сразу начали строить свои укрепления и строили их с перерывами до 39 года. То есть 19 лет постоянно что-то строили – разного качества, разной архитектуры. Наша пропаганда, конечно, преувеличила мощь линии Маннергейма, потому что ее первый штурм в декабре 39 года закончился неудачей для Красной Армии.
