Дмитрий Потапенко – Бизнес – это глаголы и существительные, которые заканчиваются цифрами (страница 31)

Если говорить о развитых предприятиях, то сейчас многие говорят о высокой ставке как об основной проблеме. Я не совсем согласен, хотя, безусловно, ставка в 20–30 % – неподъемная. Хотя неподъемная она именно супротив инфляции. В свое время я видел кредиты под существенно большие проценты, например 120 %. Если это покрывается платежеспособным спросом и инфляцией, это не фатально. Все говорят: «Пусть будут кредиты под 8 %». Но в ближайшие годы даже такая ставка может оказаться неподъемной, потому что у нас падает платежеспособный спрос. В стоимость продукта невозможно будет заложить даже эти 8 %.

Ключевой проблемой кредитов является невозможность взятия их как таковых. Список документов, которые нужно предоставить банку, в целом соответствует вашей медицинской карточке, разве что анализы на яйцеглист и энтеробиоз не берут. Вы должны предоставлять черт знает что, и банкиры это понимают, 90 % бумажек никаким образом не подтверждают стабильность вашего предприятия. В итоге все сводится к стоимости залога, которую банк обычно оценивает в половину стоимости кредита.

Проблема в том, что изначально банки в России не инвестиционные, а сберегательные. Изначальная стратегия банков – не инвестировать с определенной степенью риска, а получать стабильный доход. Достаточно давно я был президентом по инвестиционному развитию одного банка. Сейчас я не могу предъявить претензии банку, потому что такие цифры по кредитам ему спущены Центробанком. Банк обязан увеличивать резервы, просить залоги.

Самое печальное – всех все устраивает. Нет бенефициара решения этой проблемы. Тем, кто сейчас находится у власти, это не нужно. Им нужно, чтобы не было бунтов, чтобы народ выживал на подножном корме. Банкам это тоже неинтересно – их банкротят и доводят до условного состояния «100 лучших банков России», они по большей части станут государственными. За предпринимателей, кроме них самих, никто не бьется.

Нашим согражданам не нужна частная экономика, они не мечтают о каких-либо экономических свободах, они вообще ни о чем не мечтают, кроме того, чтобы кто-то устроил их жизнь за них.

Можно ли с целью сокращения процентов по кредитам кредитоваться в иностранных банках, имея в качестве залога российскую недвижимость?

На территории РФ нет ни иностранных банков, ни их представительств. «Райффайзен банк» России не имеет никакого отношения к «Райффайзен банку» Австрии. Попробуйте перевести из одного банка в другой 100 долларов. Вам это не удастся. Как и не удастся работать с зарубежным банком. У них это запрещено законом.

Дало ли упрощение системы налогообложения снижение нагрузки по отчетности?

Как вы оцениваете величину налогов и страховые взносы в 30 %, которые выплачивает бизнес?

Когда-то давно система упрощенного налогообложения была действительно простой и понятной с точки зрения отчетности и всего остального. Но это было давно. Так давно, что большая часть бизнесменов может и припомнить. Основная логика упрощенки: отчитываться в налоговую без услуг бухгалтера. Сейчас, находясь на упрощенке, предприниматель вынужден содержать бухгалтера, потому что не может самостоятельно заполнить эту форму. Поэтому логика упрощенки исчезает. У меня высшее образование, сертификат ГААП и все прочее, но раньше я мог, чуть-чуть поднапрягшись, заполнить форму отчетности по упрощенной системе налогообложения. Сейчас, выпав из процесса, я понимаю, что самостоятельно не справлюсь – можно запутаться.

Утверждают, что в России низкие налоги, что меня выводит из себя. По телевизору говорят, что налоги составляют всего 13 %. Но на самом деле – 43 % как минимум, потому что с каждой зарплаты оплачиваются страховые взносы. Сегодня они составляют 30 %. 43 % с каждой зарплаты – именно такую сумму выплачивает работодатель как налоговый агент. Также предпринимателям доначисляют пени за реально проведенные налоги. И это массовое явление. Поэтому говорить о 6 % налога по упрощенной системе налогообложения бессмысленно – налоги намного выше.

Самозанятые граждане и микробизнес (годовой оборот до 60 млн рублей) должны освобождаться от налогов. Государство должно лишь знать об этих людях. На сегодняшний день даже администрирование этих граждан обходится государству дороже.

За рубежом действуют следующие нормы для бизнеса. До тех пор, пока предприниматель с государством работает в законном поле, это гражданско-правовые взаимоотношения, когда возникает легкое недопонимание – это отношения по Административному кодексу, когда возникают жестокие нарушения – это Уголовный кодекс. Если в России снизить административное давление на бизнес, то у нас и цены снизятся. Потому что каждый визит инспектора, любого другого проверяющего заложен в цену товаров и услуг, повышает их стоимость.

Например, с конца 2016 года заставили чипировать шубы, якобы для прозрачности. Разве до этого нововведения у нас был черный рынок? И чипируются ли шубы во всем мире? Та же история с дронами: если он весит больше 200 грамм, на нем должна быть специальная метка. Но эта метка стоит денег, ее кто-то выпускает, она регистрируется – все это обслуживание процесса, и мы за это платим.

Совершенно очевидно, что поведение наших властей-«феодалов» направлено на одно – на личное обогащение. Сегодня в институтах молодые люди не хотят становиться предпринимателями. А последние исследования показывают, что никто из студентов не мечтает быть президентом. В 20 лет у молодого человека должны быть сумасшедшие амбиции, но по факту их нет!

Вице-премьер Игорь Шувалов заявил, что снижать налоги нецелесообразно, потому что средний бизнес начнет дробиться для получения налоговых льгот. Ваше мнение?

Такая точка зрения звучит, как правило, со стороны так называемых предпринимателей. Как правило, они оказываются присосанными к бюджету. Для меня это чиновники-бизнесмены. Потому что настоящий предприниматель не ограничивает, он старается расширить свою зону, но не за счет другого.

Никто дробиться не будет. «Газпром» и «Роснефть» не дробятся. И здесь есть совершенно экономическая причина: управлять большим количеством юридических лиц неудобно, это вызывает дополнительные менеджерские затраты, нужно вести бухгалтерский учет, ими нужно управлять и отслеживать взаимодействие и трансфертные цены. Это колоссальные проблемы, которые нивелируют так называемые налоговые льготы.

В последнее время у юридических лиц появилась проблема обналичивания средств. Означает ли это, что наличные деньги отмирают?

Это не тенденция последнего времени, это происходит достаточно давно. Сейчас банки берут определенный процент за снятие собственной выручки с расчетного счета. Федеральная налоговая служба, по сути, ставит запретительные барьеры на обслуживание наличных денег.

Я думаю, в ближайшие годы у нас, как у юридических лиц, так и у физических, будут изымать наличные деньги и любые платежные средства, которые существуют не в цифровой форме. Существование денег в цифровой форме позволяет государству скрывать очень многие вещи.

Если в стране существует денежная масса, она хоть как-то подконтрольна. Представим, что у нас полный безнал: вычислить размер долга государства перед корпорациями, внешними или внутренними, становится проблематично, потому что денежной массы как таковой нет – это только записи где-то. Вопрос не в том, что наличные сложно контролировать, вопрос в том, что государство обязано что-то предъявлять гражданам в виде купюр.

С чем связана волна массовой блокировки счетов?

Блокировка счетов не связана с «обелением» бизнеса, как это позиционируется. Просто надо вычистить рынок. Не надо принимать это близко к сердцу и на свой счет. К нам нормально относятся, ничего личного, просто мы не нужны в экономике. Блокировка счетов осуществляется по надуманным поводам. Банки, к сожалению, имеют к этому весьма опосредованное отношение: в основном они тоже являются заложниками этой системы. Как только у вас появляются ваши законные деньги, шанс на их получение невысок.

Мои коллеги продали вагон обоев в Турцию, когда у нас было обострение отношений с турками. Ровно через сутки они давали показания в Генпрокуратуре и ФСБ. Их сдал банк, и ФСБ не возвращала деньги и не давала разрешения на разблокирование счета, потому что это было якобы финансирование экстремизма. В итоге пришлось подключаться к людям на очень серьезном, высоком уровне, счет разблокировали, но предприятие очень долго и тяжело выкарабкивалось – как ни крути, а без денег компания работать не может. К сожалению, такие истории носят массовый характер.

Я еще раз произнесу то, что озвучивал тысячу раз: с этого года генеральный директор и владелец компании официально несет полную материальную ответственность за долги предприятия, в том числе и налоговые. Более того – если вы принимаете участие в скупке обанкротившихся предприятий, вы должны понимать, что в течение трех лет высока вероятность предъявления претензий в преднамеренном банкротстве этого предприятия, хотя вы с ним не имели до этого никаких официальных связей.

Ситуация достаточно жесткая. Она не плохая и не хорошая. И она призывает нас к тому, чтобы очистить картину мира от «розовых очков». Подарю вам афоризм: розовые очки бизнеса легко разбиваются о серость уголовных дел. Мне бы очень хотелось, чтобы все, что я рассказал, было страшной историей, но 90 % случаев, по которым предприятия сейчас обращаются в аудиторские фирмы, – это сделать собственное банкротство. Компании не тянут налоговые начисления.