Дмитрий Подлужный – Ликвидация: Остров теней (страница 2)

Но не успел.

Связь оборвалась.

В трубке послышались короткие, равномерные гудки. Он медленно повесил её на место.

Несколько секунд стоял неподвижно, глядя на своё отражение в мутном стекле таксофона. Лицо казалось чужим. Более уставшим. Более... свободным?

Макс выдохнул.

— Ну что ж, — тихо сказал он. — Похоже, собеседование уже началось.

Глава 2. Путь на остров

Макс собирался не спеша, но с какой-то внутренней окончательностью — так собираются не в поездку, а в другую версию жизни. Он раскрыл старый потертый рюкзак, молния которого заедала на одном и том же месте, и аккуратно уложил внутрь три футболки. Не потому что их было достаточно — просто больше не имело смысла брать.

Книга по философии стоицизма заняла особое место — он провёл ладонью по обложке, будто проверяя, действительно ли она здесь. Внутри были загнутые уголки страниц, карандашные пометки, короткие фразы, подчеркнутые с нажимом: «Не события тревожат людей, а их представления о событиях».

Макс на секунду замер.

— Посмотрим, — тихо сказал он, словно споря с кем-то невидимым.

Фотография лежала отдельно, в кармане. Он достал её перед самым закрытием рюкзака. Снимок был слегка выцветший — солнце, чьё-то плечо рядом, смех, который уже нельзя было вспомнить до конца. Он не задержал взгляд надолго. Просто кивнул самому себе и убрал её внутрь.

Квартира встретила его тишиной — той самой, которая бывает только в местах, где уже всё решено. Пустая кружка на столе, неубранная кровать, на подоконнике — засохшее растение, которое он всё обещал полить.

Теперь уже не нужно.

Он оглянулся один раз — не из ностальгии, а как будто проверяя: действительно ли это было его жизнью.

Щелчок замка прозвучал громче, чем ожидалось.

— В добрый путь, Макс, — шепнул он себе, и уголок губ чуть дрогнул. — Худшее, что может случиться — тебя съедят аборигены. Но, судя по объявлению, там отличная кухня... так что, возможно, они будут вежливы.

Шутка повисла в воздухе и не получила ответа.

Город к вечеру становился другим — более плоским, как декорация. Люди торопились по своим делам, машины проезжали мимо, витрины загорались холодным светом. Макс шёл среди этого, но уже как будто вне. Его шаги были размеренными, почти отрешёнными, будто он не двигался, а просто позволял дороге происходить.

Старый пирс находился на окраине — там, где город заканчивался не внезапно, а постепенно растворялся в сыром воздухе и воде. Чем ближе он подходил, тем гуще становился туман. Он цеплялся за одежду, впитывался в волосы, глушил звуки.

К вечеру Макс был на месте.

Пирс выглядел так, словно его забыли лет двадцать назад. Скрипучие доски, проржавевшие крепления, фонарь, который то загорался, то гас, будто не мог решить, стоит ли ему ещё выполнять свою функцию.

Макс остановился у края. Вода под ним была почти чёрной, лишь изредка на поверхности появлялись слабые блики — отражения редких огней.

Он достал газету. Та самая страница с объявлением была сложена несколько раз. Бумага уже стала мягкой, как ткань.

Никакого названия, никакой подписи. Только текст. И номер — 402.

Сначала он услышал не звук — ощущение. Как будто в тумане что-то изменилось, сместилось.

И только потом — едва уловимый шум.

Катер появился почти внезапно, словно материализовался из самого тумана. Огни были выключены, корпус тёмный, матовый, будто поглощающий свет. На борту, ближе к носу, проступал номер — 402.

Двигатель работал странно. Не рычал, не гудел — он словно дышал. Временами из него вырывались облака белого пара, которые сразу же растворялись в сырости, делая катер частью окружающей пустоты.

Макс не двинулся с места. Он просто смотрел.

У штурвала стоял человек. Длинный дождевик, капюшон, скрывающий лицо полностью. Ни движения, ни жеста — только присутствие.

Катер мягко коснулся пирса. Не ударился, не скрипнул — просто оказался рядом.

Человек поднял руку и коротко указал на палубу.

Макс сделал шаг. Доски под ногами тихо отозвались, будто предупреждая.

На палубе было одно единственное кресло. Старое, но аккуратное. На нём лежала газета. Та самая. Только... сухая. Совершенно новая, как будто только что отпечатанная.

Макс нахмурился. Он машинально коснулся своей — в руке. Две одинаковые.

Он поднял взгляд на человека у штурвала.

— Это... — начал он, но слова прозвучали неуверенно. — Это куда вообще?

Тишина.

Ни малейшего движения в ответ.

Макс усмехнулся, но без веселья.

— Ладно. Логично. В объявлении тоже особо не распространялись.

Он сел в кресло. Ткань оказалась тёплой, будто здесь недавно кто-то был.

Катер тронулся почти незаметно. Не было привычного толчка — просто пирс начал отдаляться.

Туман быстро поглотил берег.

Сначала исчез фонарь. Потом — контуры досок. Потом — само ощущение твёрдой земли.

Макс обернулся, но за спиной уже ничего не было. Только серое, вязкое пространство.

Он попытался заговорить ещё раз:

— Слушайте... а долго плыть?

Ответа не последовало.

Только тихое, равномерное «дыхание» двигателя.

Время на катере перестало ощущаться привычно. Минуты не тянулись — они просто исчезали. Макс поймал себя на мысли, что не может вспомнить, сколько он уже здесь.

Он снова посмотрел на газету на соседнем сиденье.

Текст был тем же. Но теперь ему казалось, что некоторые слова... другие. Или просто читаются иначе.

Он провёл пальцем по строке. Бумага была чуть тёплой.

Катер замедлился.

Туман впереди стал плотнее — настолько, что казался почти материальным. И вдруг... в нём проступила линия берега.

Не чёткая, не ясная — скорее намёк.

Когда катер мягко приткнулся к земле, человек в дождевике впервые двинулся заметно. Он шагнул ближе и протянул руку — помогая выйти.

Рука была холодной. Не ледяной — просто слишком... неподвижной, как у предмета, а не живого человека.

Макс ступил на берег. Земля под ногами оказалась мягкой, чуть влажной, как будто здесь недавно прошёл дождь.

Он обернулся, чтобы задать ещё один вопрос — любой, самый простой.

Но слова так и не прозвучали. Потому что в этот момент он впервые понял: обратно этот катер, возможно, не ходит.

Глава 3. Гостиница «Райский Остров»

Берег встретил Макса неожиданной ясностью.