Дмитрий Петров – Сволочь (страница 4)
– Точно нет. Но, возможно, это был последний поцелуй Сталина.
Снова смех и Джимми печально спрашивает:
– Значит, у тебя не сохранилось этих кадров?
– Думаешь, я зря тогда пожадничала?
– Наверное, они стоили бы сейчас целое состояние. Юная Анджелина Джоли в объятьях Сталина. Как ты думаешь, сколько хранятся копии в архивах Кей-Джи-Би?
Звезда очаровательно смеётся, публика тоже смеётся, камера на кране делает круг над залом и возвращается к уже поднявшемуся ведущему.
– Анджелина Джоли, леди и джентльмены!
Звезда шлёт воздушный поцелуй, музыка, аплодисменты, время рекламы, экран затемняется, ролик заканчивается.
***
Смартфон выпал из руки Григория Собакина. «Крещение… это какое число?» – и он чуть не подавился трубкой, забыв, что держит её во рту. Вскочил с дивана, но тут же плюхнулся обратно. В глазах потемнело. Всё под двести: и пульс, и давление, и сахар.
Площадной Сталин. На такой важный пост в самом сердце Родины случайных людей не брали. Григорий Собакин – оперативный псевдоним «Красный вождь» – прошёл суровый отсев: образование, биография, физическая и политподготовка, психологический профиль. Был и полиграф. Ну и самое важное – параметры внешности: орлиный нос, усы, прищур. Ухватил судьбу за бороду, казалось Собакину тогда. Госслужба! В его-то возрасте. Мундир генералиссимуса, бесплатный табак, пропуск в туалет Мавзолея. Но и ответственность: строгие отчёты, ежегодная аттестация, а весь отснятый материал подлежит хранению в течение тридцати лет. Зачем? Он не спрашивал. Надо – значит надо. Правда, спецместа для хранения ему не отвели, сказали импровизировать. Но теперь срок вышел!
Вроде полегчало. Собакин поспешил к антресолям. Сам не понял, как оказался на табуретке – он так не рисковал уже лет пятнадцать. Натужился и вытащил на себя ящик с коробками карточек. Подпёр грудью, зафиксировался. Так… девяностые… девяносто пятый… январь… Собакин копался в датах непослушными пальцами и не мог ничего разобрать, потому что в глазах стояли обещанные Джимми Фэллоном миллионы.
Четверть века на ногах – и ради чего? Диабет, артрит, тромбофлебит… Пережить трёх Лениных и одного Ельцина, чтобы с утра до ночи пялиться в смартфон, как тупой подросток? А эта Джоли – ведь она уже лет двадцать как звезда… или больше… и можно было уже давным-давно жить припеваючи, а не вот это вот всё, пока ещё ноги слушались, пока ещё... Пятнадцатое, шестнадцатое, семнадцатое… Вот оно! Девятнадцатое…
Вокруг Собакина заплясали пальмы, коктейли и знойные мулатки.
***
Его тело нашли спустя неделю. Сухая строчка протокола подвела итог собакинской судьбы:
«…уронив на себя предмет (ящик), получил травмы, не совместимые с дальнейшей жизнью».
Никому не пришло в голову раскрыть коробку с надписью «19/01/1995», которую Красный вождь сжимал в окоченевшей руке.
ЕСТЬ ЛИ В ЖИЗНИ МЕСТО ПОДВИГУ
«При аварии разбить стекло молотком». С тех пор как Павлик научился читать, ему не давала покоя эта табличка. Ездил в садик и представлял себе: «Вот будет авария, все кругом как испугаются, как растеряются, а я вскочу на сиденье, сорву молоток и разобью стекло и всех спасу». И старался держать молоток в поле зрения на всякий случай.
Однажды авария случилась. Автобус на гололёде слегка догнал предыдущий. Тюк. И почему-то никто не испугался и не растерялся. Все вышли через дверь, как и вошли. И Павлик с папой вышли и шли к садику пешком лишнюю остановку. И в садике никого не впечатлил его пережитый опыт катастрофы. Вот если бы он тогда разбил это стекло…
Когда в школе проходили первую помощь, Павлик и товарищи представляли себя отважными спасателями. Особенно на водоёмах. Пока не дошли до искусственного дыхания. Здесь они были возмущены до самых глубин своих отроческих душ.
– Нет, я её, конечно, вытащу, но рот в рот?! Это давайте кто-нибудь сами…
Без языка спасать утопающих по-прежнему готовы были все. Что ни говори, а совершить подвиг каждому охота.
Потом Павлик вырос и стал обычным человеком со своими недостатками и слабостями, заурядным и даже скучным. Но в минуты катаклизмов и катастроф Павел превращался в супермена. Ничего с собой поделать не мог. Оценка ситуации, молниеносное принятие решительного решения, безотлагательные действия. В нём всегда жила детская мечта о подвиге. И однажды судьба подарила ему шанс.
Ехал он раз с зимнего озера, ничего не поймав. Ехал последним, за ним машин уже не было. Смеркалось. Смотрит, стоит фигура на сугробе. Пешеходы на зимнике обычно так и делают – залезают на сугроб, чтоб машину по колее пропустить, но этот стоял очень задолго. И так странно, будто равновесие ловил. Пьяный, наверное. Неохота связываться. До деревни-то всего метров пятьсот, уж дойдёт. Но Павел остановился.
– Что случилось, дед?
– Ревматизм. Ноги не слушают…
Оказалось, дед пропадает. Слёзы на щеках замёрзли.
– Давно стоишь?
– Не знаю… Давно.
Погрузил Павел деда в машину, отогрел, отвёз домой, передал в руки лично бабке. А то замёрз бы насмерть. Получается, самый настоящий подвиг. Спас от неминуемой. Жизнь прожил не зря. Но что не так?
Нет Павлу покоя. Вот кто узнает, что это действительно было? Это как в садике. Не разбил стекло молотком – не считается. Дело даже не в награде, а в каком-то… доказательстве. Имеет право человек на здоровое тщеславие? Что ж теперь, возвращаться, стучать в избу?
– Напиши мне, деда, комментарий в личном аккаунте, мол, благодарю за самоотверженное спасение. Или давай я завтра с телевидением приеду, ты пару слов скажешь…
Бред, конечно. А кроме того… никакой аварии не было, своей жизнью Павел не рисковал. Просто подобрал в лесу пассажира. Так любой таксист может. В следующий раз надо более геройский подвиг. И однажды судьба вновь вспомнила о нём.
Однажды Павел отвёл дочку во Дворец пионеров на кружок. Сам пока шатался по коридорам, ностальгировал. Вдруг, чу! Из открытого кабинета валит чёрный дым, трещит огонь. И никого нет.
Оценка ситуации, принятие решения. Сигнализация, огнетушитель, эвакуация. Павел сделал всё как по учебнику.
Думал, грамоту какую-нибудь дадут на память. Ничего. Слишком рано затушил, пострадавших нет. Смешной подвиг-то. Дети с родителями расходились недовольные: из-за какой-то ерунды эвакуироваться. Разве это пожар? Так, задымление. Подумаешь, кулер замкнуло. Ну и какой ты герой? Даже не вспотел. Если тушишь пожар в зародыше, это не подвиг.
– Здравствуйте! Запишите, пожалуйста, мою фамилию. Это благодаря лишь моим безотлагательным действиям огонь не распространился. По моим подсчётам число жертв трагедии могло достигнуть ста сорока пяти человек.
Глупо было бы подходить к пожарным с такой просьбой. И Павел не пошёл. Слишком тщеславных героев не уважают. С другой стороны, незапротоколированный подвиг не считается. Значит, опять незачёт. В следующий раз надо, чтоб пожар достаточно разгорелся. И чтоб пострадавшие были. И желательно на камеру снимать. Через некоторое время судьба снова вспомнила о Павле. Наверное, ей и самой уже стало интересно.
В третий раз место подвигу снова застало Павла в дороге. Машина перед ним вдруг ушла в крутое пике и через встречную полосу прыгнула в канаву, как Керинейская лань.
Оценка ситуации, принятие решения, и Павел спешит на помощь. Машина на боку, наполовину в воде. Двери заклинило. Павел бьёт стекло, вытаскивает одного за другим. Шевелятся, значит, живые. Пятого рулём прижало, уже лицо под водой. Вытащил. Не дышит. Разложил на траве, освободил грудь, стал реанимировать. Рот в рот.
Наконец-то настоящий подвиг! (Два вдоха на тридцать нажатий). И авария, и пострадавшие, и регистратор всё снимает, и стекло разбил.
– Э, ты чё делаешь, петух? Отойди от Серёги, слышь?! – Павел услышал над собой пьяный голос и тут же получил ногой в лицо. Когда прошли искры в глазах и звон в ушах, он увидел, как хозяин ноги склонился над тем, кого называл Серёгой.
– Уже раздел наполовину! – возмутился он и снова замахнулся на Павла, однако пошатнулся, не удержался и с размаху грохнулся задницей прямо на грудь своего бездыханного друга.
– Ох! – реанимируемый ожил. – Ох! – он заползал, поднялся на четвереньки, потом на ноги.
– Братка, братуха, братиша, ты как, как ты? – запричитал второй.
Серёга уставился на машину и разинул рот. Затем чуть-чуть подумал и спросил:
– А какая сука мне все стекла разбила?!
Сориентировались быстро. Больше не на кого было подумать.
– Как же так? – только и успел сказать Павел. Надежд на признание своего подвига он уже не питал. А регистратор всё снимал и снимал.
К приезду ДПС Павел уже и сам был пострадавший и многое осознавший. Он твёрдо решил в следующий раз спасать только тех, кто не может дать сдачи. Пожалуй, котят или щенят. Трезвых. И надо, чтоб кто-то на видео снимал, иначе опять не засчитается.
МЫ С ТАМАРОЙ
– У тебя и так нормальная зарплата. Для женщины.
– Но я делаю больше, чем другие!
– И что? Ты переломилась, что ли? Это называется командная работа.
– А почему за командную работу Кашин больше получает?
– Он мужик, ему семью кормить. А тебе куда деньги?
И шеф выставил растерявшуюся Таню из кабинета. Глубоко дыша, чтоб не расплакаться по пути, она добралась до своего места.
– Отказал? – догадалась Надя. – Блин, Танька, вот он сволочь. Ведь на тебе же реально всё держится.