Дмитрий Петров – Сволочь (страница 6)
– «Трахать её некому», – напомнила Тамара, наполняя себе стаканчик, – про кого это?
Парень испытывал затруднения с ответом.
– Думай, Тимоша! – сказала Тамара, вылив ему на голову стакан воды.
– Что ты делаешь? – взвизгнул Тимоша.
– Ничего, – ответила Тамара, набирая следующую порцию. – Так ты тут у нас спец по половым вопросам? Внимание-внимание! Тимоша-который-живёт-с-мамой решает, кому с кем трахаться!
– Тебя не касается, как я живу! – Взвился Тимоша, – И не надо со мной говорить таким голосом!
– О’кей! Я ещё умею голосом Эраста Гарина, – и Тамара изобразила старого короля: – Зо-олушка! А-абасралась? Как ты, Тимоша, любишь говорить? Ваше дело бабье – делать, что мужики скажут? А знаешь, я нечаянно грохнула те самые таблицы. Я же ж баба, у меня ж мозгов хватает только, чтоб полы мыть да из ведра не пить. А ты их себе не сохранил? Жаль…
Концерт закончился, когда Тамара заявила, что устала на сегодня от харрасмента в офисе и потому уходит домой пораньше. На прощанье она напомнила Тимоше, что их офис находится на девяностом этаже башни «Федерация», и лучше вести себя хорошо, если Тимошу не интересует вылететь с девяностого этажа.
Утром она в одностороннем порядке разрешила себе подольше поспать.
– Блин, ну если я скидываю, неужели не понятно, что я не хочу говорить?
– Просто у нас вечером встреча с французами, а до вас не дозвониться… – шеф изо всех сил старался подбирать слова, чтоб общаться с Таней на равных, – Будто вы меня избегаете…
– Я тебя не избегаю, я тебя дозирую.
– А почему это вы… – но тут он не решился развивать тему и примолк.
– Почему я разговариваю мемами?
Шеф многозначительно сопел, но на рожон не лез.
– Не дрейфь, директор! Всё по плану: в пять в лобби. Учи условия сделки и не лезь ко мне, я-то, в отличие от тебя, готова.
Таня явилась к назначенному сроку. Снова в Шанель, но на этот раз в розовом. Шеф не заметил – уж очень трясся. Он так и сяк поглядывал на Таню, всё прощупывал и угадывал её настроение. Наконец, ни разу не посланный к чёрту, и даже удостоенный дежурной улыбки, он успокоился и преждевременно расслабился.
В переговорной комнате витал испанский стыд. Было неловко всем, кроме шефа. Он искал храбрости в вине, но перестарался и сделался бесстрашным, как Д'Артаньян. Французы каждый раз с ужасом ждали, чего он ляпнет и как это переведут. Прошёл час, а о делах ещё не говорили.
– Сейчас господин директор думает, что очень удачно пошутил, поэтому я прошу вас подыграть ему и посмеяться, – перевела Таня.
Французы изобразили любезный смех и показали большие пальцы.
– На самом деле это была идиотская шутка, высмеивающая одновременно французов и женщин, – продолжала Таня. – Так что вы поменьше слушайте этого мудака. Давайте лучше я расскажу, где в нашей сделке он облажается, а вы потеряете свои деньги и репутацию.
И Таня рассказала изумлённым гостям под одобрительные жесты шефа, как он пообещает сделать всё за тридцать дней, затем месяц будет жевать сопли, а потом станет валить вину на нерадивых подчинённых, например, Таню. В паузах она просила французов хорошенько кивать, будто они всё одобряют и на всё согласны.
– Прошу вас вежливо с ним попрощаться. Не расстраивайте его, сделайте радостные лица, ведь сегодня вы уже остались в плюсе.
Пока счастливый шеф висел на шеях дорогих гостей и пытался каждого обслюнявить, Таня договорилась дать сделке новый ход, но уже без лишних участников. Pas besoin de violoniste – скрипач не нужен.
– Э-э-э… Танюша, – начал шеф, расставшись, наконец, с деловыми партнёрами. – Давайте на минутку поднимемся… В честь удачного… – и, прежде чем Таня успела опомниться, они очутились в лифте.
– Только не подумайте ничего такого! – выговорил шеф еле послушным языком, и парализованную страхом Таню почему-то это вполне успокоило. Утешаясь тем, что «такое только в плохом кино бывает», она позволила довести себя до номера.
Шеф распахнул двери и галантно, насколько это доступно человеку, всадившему в себя бутылку водки, втолкнул Таню внутрь. В номере всё было готово. Шампанское, закуска, кровать. Таня почувствовала приближение обморока. Собрав последние силы и волю, она пролепетала какую-то чушь и ускользнула в туалет.
– Алё, Надя, я в беде! Он затащил меня в «Новотель». Я на восьмом этаже в люксе…
– Я ещё в Москва-Сити! Я бегу к тебе! Полицию звать? Алё! Алё! Ты пропала!
Таня не пропала, просто она на минуту потеряла дар речи. Из туалетного зеркала на неё смотрела не Таня.
– Привет! – сказала Тамара, улыбаясь, – Ты уже догадалась, что сейчас будет? Воу-воу-воу! Начальник подкатывает кокушки!
– Я не знаю, что делать! – заплакала Таня.
– Думай! Или мне всю жизнь за тебя решать?
– Я не могу! – Таня себя знала.
– Ты, девочка моя, и не такое можешь. Думаешь, кто твоего козла только что французам слил? Это была ты.
– Я?
– А кто же ещё? Я французского не знаю. – Тамара приблизилась к своей стороне зеркального стекла, – А теперь задницу поднимай и вперёд! Гоу-гоу-гоу!
Когда она вышла из уборной, шеф был уже без рубашки. Он безуспешно возился с бутылкой шампанского. Таня поставила на стол сумочку и села на кровать. Шеф воспринял этот жест с энтузиазмом.
– Так может мы… это самое…
– Снимай штаны, ковбой, – разрешила Таня. Ковбой засуетился. Сейчас у него получалось получше, чем с шампанским, но некоторые моменты ему нужно было подсказывать. – Не спеши, глупыш. Там, в моей сумочке… эти штучки. Понимаешь, о чём я?
Шеф мигом догадался, о чём она. Сопя, он принялся копаться в сумочке, от волнения туго идентифицируя предметы.
– А знаешь, я передумала, – вдруг сказала Таня.
– А? – не понял шеф.
– Ну, я молодая красивая девушка. Успешная. Ты старый козёл, неудачник. Потерял бизнес, правда, ты об этом ещё не знаешь. Сейчас у тебя гемор начнётся, плюс развод ещё…
– Всмысе?
– А я себя не на помойке нашла… А! – будто вспомнила Таня, – достань телефон!
Танин телефон смотрел на шефа из бокового кармашка сумочки тремя своими глазами. Шеф достал его и машинально повернул к себе. Экран высветил всё, что было нужно: «Жена шефа. Видеовызов».
– Кури бамбук, – сказала Таня, и в этот момент дверь номера затряслась от ударов. В комнату ввалилась Надя со смартфоном наперевес и менеджером отеля за спиной:
– Я снимаю! Он приставал к тебе?
Пару минут спустя шеф в незастёгнутых штанах и с комком одежды в руках покинул номер под неодобрительными взглядами персонала. В номере остались Надя, взвинченная, как чихуахуа, и Таня, холодная, как огурец.
– Знаешь, я считаю, это очень любезно со стороны бывшего начальника подарить мне на увольнение люкс в гостинице с шампанским и закуской. – Сказала Таня. – Отметим?
ЛЁГКИЙ МИЛЛИОН
– Мне не нравится, что этот манекен смотрит на меня, как на простушку. Надо зайти, разобраться.
Совсем недавно супруги Смирновы опасались быть выставленными за дверь приличных заведений. Здраво оценивая свой скромный достаток, они провели чёткую границу между собой и миром белых скатертей. Край небоскрёбов и роскошных вилл даже на виднелся на горизонте. Он внушал животный страх перед тем, сколько денег стоит каждое с ним соприкосновение. Попасть бы сперва в мир обуви по сезону, ужинов не из лапши и отпуска не в кредит. Смирновы стеснялись ресторанов, автосалонов и магазинов с эскалаторами. Манекены, живущие в стеклянных витринах, пусть и одетые только в нижнее бельё, казались существами более высокой ступени иерархии.
Спустя час Марина вышла из бутика уставшая, но удовлетворённая.
– Ничего нового. У меня такое либо уже есть, либо нафиг не надо. Я бы съела чего-нибудь. Угостишь меня ужином, красавчик?
Последние полгода Кирилл и Марина пристрастились к лучшим местам. Перестали экономить на гардеробе, бензине, косметике, развлечениях. Сын в платной школе, у дочери няня. Отдых в Турции теперь был не для них – стали как-то раздражать простолюдины. Мы можем себе позволить что-нибудь получше. Ах, мечты-мечты, всё равно никуда не поедем, кто же за нас будет работать.
Работы и в самом деле было невпроворот. Смирновы напали на золотую жилу. Повезло подцепить большой контракт и, что не могло не радовать, с честью его реализовать. Кирилл и Марина являли собой блестящий пример сыгранного дуэта, плечом к плечу двигаясь к успеху, всё дальше от времён тяжёлой нужды.
Денег стало много, как никогда раньше. Смирновы закрыли ипотеку и прикупили про запас квартиру в новостройке «для вложения». На их счетах лежало достаточно средств, чтобы приобрести ещё несколько квартир, если уж измерять успех в них.
Продолжение сладкой жизни – вот что если не тревожило, то очень заботило прагматичных Смирновых. Кормилец-контракт скоро кончится, а новый не предвидится – поменялся рынок. Не будет больше баснословных доходов. Самое время думать, как сберечь и приумножить нажитое.
Смирновы не транжирили. Им ничего не стоило удержать себя от покупки, например, нового автомобиля: глупо брать то, что дешевеет с каждым днём, соглашались они друг с другом. Они умели жить скромно, без кутежей. Надо сказать, что и частые рестораны, и няня стали для них не роскошью, а необходимостью: работа не оставляла времени на домашние хлопоты. Кроме любви, детей и дела их сближала достойная цель – хорошенько потрудиться, пока молодые, чтобы хорошенько отдохнуть потом. И напутешествоваться, и всё остальное. Марина сможет заняться писательством, в декрете у неё проявился талант сочинять забавные истории, и Кирилл тоже чем-нибудь займётся, ведь так легко – выбрать занятие по душе, когда сможешь себе это позволить. Средства к этой цели они неустанно искали.