Дмитрий Петров – Сволочь (страница 3)
«Цена»
Это самое интересное. Мама просуммировала вложения за последние тридцать лет с учётом инфляции, прибавила ожидаемый урожай и свой проездной на теплоход до конца года. У неё набежало пять миллионов рублей, но она, так уж и быть, готова скинуть в десять раз. Я прожала её ещё вдвое, и получилось двести пятьдесят тысяч. Боже мой, я столько в неделю зарабатываю. Может, заплатить их маме и сказать, что дача успешно продалась? Только надо для правдоподобности потянуть пару месяцев, а то не поверит.
А если серьёзно… Скажите честно, вы ожидаете, что я в порыве ностальгии по прекрасным дням детства уговорю маму не расставаться с этой дачей? Так вот, этого не будет! Размещаю. Торг уместен. И если за три месяца она не продастся, я сожгу её нахрен дотла.
ПОСЛЕДНИЙ ПОЦЕЛУЙ ВОЖДЯ
– А сколько дублей вам понадобилось?
– Ты хотел спросить, сколько съёмочных дней?
Зал взрывается смехом.
– Ах вот как? – отыгрывает ведущий. – И кто же из вас тянул время? Ты или он?
Звезда слишком загадочно улыбается и слишком картинно снимает с юбки невидимую пылинку. Публика ревёт от восторга.
– Понимаю! – кивает ведущий и ещё раз с тоской смотрит на экран. – Уж я бы точно потратил на эту сцену не меньше смены.
– На его месте, или на моём?
Новый взрыв хохота, и ведущий театрально негодует:
– Знаешь, что? Половина (если не больше!) из присутствующих здесь дам ради поцелуя с Джорджем Клуни не задумываясь разведётся с мужем, я прав?
Преобладание женских голосов однозначно подтверждает: Джимми Фэллон прав.
– Страшно подумать, на что способны присутствующие здесь джентльмены… – парирует звезда. Её слова вызывают в зале мужскую овацию, а Джимми мягко подводит гостью к запланированной «импровизации»:
– В твоих руках приз за лучший экранный поцелуй года, а ты ведёшь себя так, как будто бывало и получше! Мы должны в это поверить? – зал наполняется весёлым возмущением. – Что ж, тогда назови нам этого человека!
Публика поддерживает требование Джимми дружным улюлюканьем. Звезда дожидается, пока стихнет гам, и тихо дразнит:
– Назвать?..
Зал ревёт от восторга, и ведущий властно вздымает руки:
– Леди и джентльмены, я требую полной тишины! Впервые во вселенной Анджелина Джоли расскажет о поцелуе, по сравнению с которым поцелуй с Джорджем Клуни встаёт на второе место!
Некоторое время уходит на установление порядка.
– Это было в годы моей юности…
– На заднем сидении папиной машины?
– … в далёкой Москве.
– Где?!
– На Красной площади.
– Ты шутишь!
– Это был промотур к фильму «Красная клюква».
– Но в каком году?
– В девяносто пятом.
– Боже… – Джимми недоверчиво смотрит на восхитительную Анджелину и начинает что-то считать в уме.
– Только попробуй, и я тебя придушу! – остерегает она его. Джимми смиренно подчиняется и зашивает свой рот невидимыми нитками.
– Моя первая поездка в качестве начинающей звезды. Мне всё было страшно интересно: люди, традиции, архитектура… – и меня дико расстраивал наш график: встречи, показы, интервью – никакого личного времени, и под конец я просто запаниковала, что так и не прочувствую никакого русского вайба.
– Какой ужас!
– Поэтому утром нашего последнего дня в России я пожертвовала завтраком и, никому ничего не сказав, сбежала из гостиницы. В моём распоряжении было не больше часа, но я быстро поняла, что не воспользуюсь им всем. На улице стоял ужасный мороз – ноль по Фаренгейту. Это такое погодное явление, русские называют его «kreshcheniye».
Джимми, ёжась, поднимает воротник.
– Но зато у нас был самый престижный отель, окна на Красную площадь, так что я уже знала, куда направлюсь за впечатлениями. И вот там-то ко мне подошли эти двое… Один в кепке, а другой с трубкой.
– Какая удивительная парочка. Кто же это такие были?
Звезда томит аудиторию на медленном огне, прежде чем окунуть в ледяную воду.
– Ленин и Сталин.
Зал в шоке. Ведущий держит комическую паузу, вновь что-то считает в уме и спрашивает:
– Ты хочешь сказать, что застала живого Сталина?
Гостья вздыхает: «Молись, Джимми!» – и тянется душить заигравшегося шутника. Публика смеётся, но быстро стихает – все заинтригованы.
– Так вот, – продолжает звезда, – эти двое буквально напали на меня. У них был полароид, и они по очереди кричали мне: «Дружба, водка, скажи сыр», – и без остановки фотографировали.
– А ты?
– Ну, меня всё это дико развеселило, я даже с удовольствием им попозировала. И вдруг в какой-то момент этот Сталин двумя руками схватил меня за голову и прижался своими губами к моим. Это было неожиданно.
Ведущий и весь зал замирают в ожидании, а звезда замолкает, как будто закончила рассказ.
– И?
– И Ленин нас сфотографировал.
– Нет, мы хотим знать, каково это!
– Что?
– Как что?! Целоваться со Сталиным, конечно!
– Ах, это… – звезда брезгливо морщится. – Не люблю курящих мужчин. А самое ужасное…
Разумеется, она даст публике вдоволь просмеяться и только потом продолжит:
– … а самое ужасное, что затем они вдруг предложили мне выкупить эти снимки! Или даже нет – поставили перед фактом, что я должна за них заплатить, и при этом потребовали такие гонорары, до которых я сама до сих пор не доросла.
Всеобщий вздох возмущения.
– И как же ты поступила?
– Я прикинулась, что не понимаю ни слова «деньги», ни слова «доллар».
– Актриса!
Смех в зале.
– А ты не подумала рассказать им, что ты голливудская знаменитость, и что это они должны доплатить за фото с тобой?
– Честно говоря, в те годы я совершенно не считала себя звездой. Даже в том промотуре мне всё время казалось, что кто-то вот-вот меня заметит и скажет: «Девочка, ты чего здесь делаешь? А ну-ка иди домой!»
Джимми сочувственно кивает и вдруг озаряется внезапной догадкой:
– Подожди-ка, это ведь не был твой первый поцелуй?
Смех в зале.