Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 28)
Она просто шла.
И несла их обоих – внутри.
Анна после смерти сына
Они шли уже одиннадцатый день без машины.
Анна шла впереди – одна. Каждый шаг был не шагом, а ударом. Свёрток с Джонни лежал в руках Мары. Анна больше не просила его взять. Не могла.
Она шла и вспоминала последний день его жизни.
Джонни лежал у неё на коленях – в пыли, в жаре, в тишине. Глаза полузакрыты, мутные. Дыхание – пауза. Длинная пауза.
Она гладила его по голове.
– Держись, малыш. Мы почти дошли.
Он открыл глаза – на миг. Посмотрел на неё.
– Мам… я устал.
Она прижала его к груди.
– Держу тебя. Ещё немного.
Он улыбнулся уголком рта.
– Хорошо…
Пауза стала длиннее.
Она ждала следующего вдоха. Ждала. Ждала.
Он не вдохнул.
Она продолжала держать его – долго. Гладила по волосам. По щеке. По холодеющей коже.
Потом встала. Передала свёрток Маре. И пошла дальше.
Теперь она шла впереди – одна.
Каждый шаг был новым ударом.
«Я не смогла его спасти. Я держала его, когда он умирал, и ничего не сделала. Я просто гладила его и ждала».
Она шла и чувствовала, как внутри неё всё кипит.
«Я лгала ему каждый день. Говорила: „Мы дойдём“. Говорила: „Папа ждёт“. А он верил. Он умирал – и верил. А я продолжала лгать. До самого конца».
Она шла дальше.
Каждый вдох был предательством.
«Почему я ещё жива? Почему я не легла рядом с ним в той пыли? Почему я не умерла первой? Почему я до сих пор иду?»
Она не плакала. Слёзы кончились давно.
Она просто шла.
Мара шла рядом – молча. Свёрток в руках.
Анна не просила взять сына. Не хотела касаться.
Она просто шла.
И несла его – внутри.
Как рану, которую она сама себе нанесла и теперь не могла вытащить нож.
Она шла.
На север.
Пока дышала.
Пока помнила.
Ночь без шёпота
Ночь упала внезапно – как тяжёлая крышка. Свет просто погас, и остались только тени и дыхание.
Они сидели в узком сухом русле. Не лагерь. Просто место, где можно было упасть. Костра не разводили. Не из чего. И уже не зачем.
Джонни лежал рядом с Анной – свёрток, неподвижный и холодный. Мара сидела чуть в стороне, обхватив колени руками. Роман сидел у камня, револьвер лежал на коленях – пустой. Деметрий сидел на корточках, нож воткнут в землю перед ним. Bitok сидел чуть дальше всех, спиной к группе, глядя в темноту.
Никто не говорил.
И впервые за всё время – шёпот внутри Bitok’а тоже молчал.
Полностью.
Эта тишина была страшнее любого шёпота.
Bitok сидел и слушал. Внутри – пусто.
Анна сидела неподвижно, прижавшись спиной к камню. Она не смотрела на свёрток. Не гладила его. Просто сидела – и дышала.
Мара обхватила колени ещё крепче. Она смотрела в одну точку в темноте. Губы шевелились беззвучно.
Роман не двигался. Револьвер лежал на коленях. Он смотрел на него.
Деметрий сидел, не отрывая глаз от воткнутого ножа. Рукоять торчала вверх. Он просто смотрел.
Тишина была полной.
Без шёпота. Без слов. Без надежды.
Только пять человек, которые ещё дышали – каждый в своей тишине.
Bitok закрыл глаза.
Внутри него не было никакого голоса. Только пустота.
Теперь он остался наедине с самим собой.
Не отпускай
Они остановились не потому, что решили. Просто ноги больше не поднимались.
Мара первой опустилась на колени, осторожно положив свёрток на красную землю. Джонни лежал неподвижно – голова запрокинута, рот слегка приоткрыт, губы потрескались до крови.
Анна села рядом. Не сразу. Сначала просто стояла, глядя вниз.
Мара коснулась лба Джонни.
Анна опустилась на колени и взяла руку сына – тонкую, холодную, с синими прожилками под прозрачной кожей.