Дмитрий Панкратов – Вышка (трилогия). Часть I. Казахский эпос русского курсанта (страница 2)
Год выпуска и последующего поступления был полностью посвящён глубокому бурению гранита науки. Готовился я просто. По истории и русскому языку ходил на курсы. Курсы тогда выбирали по разным критериям. Лучшими считались те, что при заведении, куда ты стремишься поступить. Но в военных и милицейских заведениях таких курсов для старшеклассников на моей памяти не было. Престижные вузы страны брали туда в первую очередь тех, кто и так собирался к ним поступать, либо за хорошие деньги. Дополнительное образование было платным. Хотя само высшее и среднее никто тогда не помышлял сделать даже частично оплачиваемым, всё, что сверху, требовало звонкой монеты. Или, вернее, шелестящих купюр.
Купюр в семье было не много, поэтому по знакомым и знакомым знакомых я нашёл курсы при МГУ — вернее, в здании МГУ. К самому университету они относились весьма посредственно, если не сказать больше — а именно, вообще никак. Но преподаватели там были хорошие. Особенно по истории — я знал её неплохо для школьного уровня. Курсы начались загодя, и объём освоенной информации оказался значительным даже в сравнении со всем школьным курсом.
Историю вёл дорогой для моей памяти человек — Ахундзянов Сергей Саидович. Юрист, член московской коллегии адвокатов. Он смотрел на меня грустными глазами и говорил:
— Дима, может, не надо в милицию?
А когда узнавал, что я хочу быть опером, уже тише добавлял:
— Может, хотя бы в следователи?
С русским было проще: имелась «природная грамотность» — за счёт уймы прочитанных книг я писал верно без фактического знания правил. Правда, были огрехи с запятыми.
А вот ОГиП — Основы государства и права — я готовил самостоятельно. Предмет был новый, со школьными дисциплинами практически не смежный. Сейчас принято ругать ЕГЭ, но я его не сдавал. Зато мне пришлось сдавать предмет, который в школе вообще не изучали. По некоторым вопросам информация пересекалась с историей, но остальное я начинал с нуля. Новизна меня не пугала: подумаешь, за полгода освоить в свободное время ещё один предмет.
Когда я сдал выпускные и подал документы на поступление, до вступительных экзаменов оставалась пара недель. В это время я и добрал основной материал — целеустремлённо и без отвлечений. Делал это незатейливо: брал учебники и ехал на озеро в деревню Ямонтово. Тогда это была ещё мало застроенная деревня с дачными домиками минимальной инфраструктуры. Вокруг — лес, поля, красота. Я давал сколько-то рублей за прокат лодки, выплывал на середину и доставал учебник. Сидя на середине озера по несколько часов, я изучал материалы для вступительных экзаменов. Степень сосредоточения была высокой, отвлекающих факторов почти нет. Изредка я работал вёслами, разминался и делал пару кругов по озеру. Грести я тоже любил — упражнение для меня новое, но освоил быстро. Самостоятельно научился погружать лопасть в воду без всплеска, отталкиваясь и приятно нагружая спину после долгого неподвижного сидения. Под вечер, проголодавшись, я привязывал лодку, махал смотрителю лодочной станции рукой и шёл домой.
Так я выучил и Постановления всех Пленумов ЦК КПСС, и изменения в Конституции, и более приземлённые вещи вроде форм государственного устройства и правления. Был уверен в себе. Билеты-то были известны заранее всем — нужно было лишь убедиться, что твой объём знаний перекрывает все вопросы и ещё чуть-чуть остаётся в запасе. Для уверенности.
МИМОЛЕТНОЕ
Там же, совершенно случайно, я встретил такую же старшеклассницу, в которую мимолётно влюбился — хотя сначала сам себе в этом не отдавал отчёта. Понравилась чем-то, хотя даже тогда не казалась мне красавицей. Но находиться рядом, разговаривать, общаться было приятно.
Познакомился напролом, когда ехал в автобусе в сторону озера. Лето, жара. Я привык стоять, даже когда были свободные сиденья — моим любимым местом был закуток за задними дверями, у выхода печки тогдашних ЛиАЗов. В тот день я сначала доехал до Москвы из Газопровода, зашёл в библиотеку на Профсоюзной. Не в школьную — в школе мало что было для поступления на юрфак. А в Ленинку ехать далеко, да и копаться долго. Летом в библиотеках сидело много народу — весь интернет тогда был на бумаге. Библиотека на Профсоюзной была одной из самых передовых, с поисковыми системами на перфокартах. Я ими не пользовался, просто записался и взял учебники по ТГП — теории государства и права. Тёмная густая пуща, иными словами, но на самом деле — фундаментальная юридическая наука.
В здании всегда была прохлада, можно было сидеть за удобными столами, вычитывать нужные фрагменты, делать выписки, готовить шпаргалки. Но в тот раз, после визита на озеро, я безгранично полюбил водную гладь и умиротворение, которое она дарила.
И вот, набрав три книги, я вышел из библиотеки и пешком отправился до конечной автобуса на Тёплом Стане. Можно было доехать на троллейбусе, но мне нравилось идти пешком вдоль маршрута по посадкам, в тени деревьев. На остановке я зашёл в автобус и встал в своё любимое место. Окна на конечной были задраены, в салоне душно. Народу немного: несколько пенсионеров, пара среднего возраста на переднем сиденье и девушка в центре на одинарном сиденье.
Форточки открывались с трудом. Увидев краем глаза, что пенсионерки и девушка не могут справиться, я решил помочь. Пара ударов ладонью по пластиковой ручке — и форточка открылась. Потом я опустил глаза и увидел её. Она смотрела на меня, я на неё. Через пару мгновений понял, что это затягивается, и сел перед ней, спросив, куда она направляется. Да, не спросив ни имени, ни представившись.
Разговорились. Её звали Таня. Жила в Воскресенском. Я пригласил покататься на лодке. Обещала прийти. Не пришла. Потом я встречал её ещё пару раз на этом же маршруте. Она улыбалась, мы общались и расходились. Было приятно. Было и прошло.
ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ
Первый экзамен — русский язык. Неожиданно сочинение заменили на изложение. Обычно писали сочинение, готовились заранее, а тут — четыре темы на изложение. Люди узнавали темы, исписывали листы, тренировались. Непосвящённым поясню: 1991 год, интернета нет, скачать готовое и сдуть не получилось бы.
Но и тут нас ждала засада. Запечатанные конверты. Генерал с лампасами вертит их в руках:
— Ну, кто смелый — выбирайте, по какому писать будем!
Я сидел на второй или третьей парте. Все замерли в молчании. Генерал, крякнув от досады, повторил предложение. Снова тишина. Мне стало неудобно за зал, и я ломанулся вперёд. Это был мой первый опыт выхода на первую роль — и он прошёл успешно. Из четырёх конвертов я выбрал тот, который содержал самый желанный для генерала текст. По крайней мере, он так сказал, улыбаясь.
Изложение писать проще, если не мудрствовать с оборотами — большая часть оценки складывается из точной передачи смысла и отсутствия ошибок. Но я решил накрутить, писал сложносочинённые предложения, пропустил пару запятых и получил на балл меньше. Итого — четыре. Расстроился, но было терпимо. Конкурсный балл — семнадцать из двадцати. Первый экзамен минус один, оставалось четырнадцать из пятнадцати возможных. Экзамены разнесли на семь-десять дней. Сдав один, я продолжал кататься на озеро и готовиться к другим.
К следующему экзамену готовиться было особо нечего — физкультура. С ней я дружил по жизни: бегал в школе городские и районные кроссы, ходил на спортсекции. На физре мы, будущие курсанты, начали приглядываться друг к другу. Конкуренции не было — все готовы были помочь советом. Сдавали подтягивание, кросс и плавание. Самый худощавый из нас, Женька, который производил впечатление умника-отличника, подтянулся на четвёрку — всех порадовал.
Плавали в открытой воде на стадионе «Динамо». Я плыл по соседней дорожке с Денисом — он потом стал моим замкомвзвода. Всё прошло на пятёрку. Правда, я плыл по крайней дорожке, и спасатель в лодке так гребанул веслом, что волна влетела мне в рот на вдохе. Я поперхнулся, пару гребков делал на спине, потом вернулся к кролю. За два экзамена у меня было девять баллов — уверенность росла. Оставалось набрать всего восемь. По истории и ОГиП я рассчитывал на «отлично».
Следующий экзамен по списку был моей любимой Историей. Уверенность в успешном прохождении была обоснованно высокой. К тому моменту я знал наизусть более двух тысяч дат из всемирной истории, из них около пятисот — с точностью до дня. Для школьной программы это было более чем достаточно. Сведения о сражениях, войнах, сменах правителей и формах государственной власти впитывались в меня как вода в губку. Некоторые сложности вызывали документальные сведения о политических съездах нашей любимой КПСС, но и их я выучил досконально — просто зазубрив основные положения Пленумов.
Зайдя в аудиторию, я сел на предпоследнюю парту у стены и стал ждать своей очереди. Поверхностный взгляд на билет показал, что вопросы были совершенно понятны и далеко не самые сложные. Второй вопрос — о полномочиях Съезда народных депутатов — оказался удачным, так как не предполагал широкой трактовки, а лишь перечисление четырёх основных положений.