Дмитрий Пахомов – Лист из сгоревшей библиотеки (страница 9)

– Анаис! – воскликнул Димтрикс, рванувшись вперёд и вырвавшись из крепкой хватки Мира Силии.

Мальчишка, пригнувшись, заскользил по полу, на ходу ловко извлекая из ножен на поясе девушки своё оружие. Развернувшись, он встал в стойку и оскалился, словно хищник.

– Не троньте её!

Это прозвучало грозно, утробно.

– Смотри-ка, – с ухмылкой сказала Оль Гинье, – как забулькал этот кровавый бурдюк!

Ведьма выставила вперёд руку, устремив в сторону мальчишки кончики своих длинных ногтей. Она ясно представляла у себя в голове фразу заклинания на древнем языке и то, как живая сила толкает маленькое тельце вверх, отрывая худые ноги от земли. Но ничего не происходило. Наглая ухмылка словно бы перелетела по воздуху от женщины к мальчику, оставляя лишь изумление и ярость.

– Забыла, от кого пошла вся магия?– быстро выговорил Димтрикс, чувствуя прилив азарта и уверенности, и устремился на врага.

В этот раз Оль Гинье встретилась не только с правильной техникой постановки удара, но и с силой воображения новичка. Димтрикс вращал свой клинок в руке, заставляя врага ошибиться, чтобы перейти в контратаку. Пару раз кинжал со свистом разрезал воздух у ног ведьмы вместе с тканью мантии. Попытки огреть наглеца по черепу хоть какой-то частью посоха ни к чему не приводили, поскольку тот, понимая преимущества своего роста, ловко приседал, пропуская вражеское оружие над собой.

После очередной такой атаки ему удалось выпрямиться быстрее обычного и поразить предплечье ведьмы, оставляя неглубокий вертикальный порез. Оль Гинье отступила на шаг назад, становясь одной ногой на первый порог к трону и ещё сильнее сжала свой посох, оскалившись.

Воодушевившись своим успехом, Димтрикс сразу повёл меч назад, намереваясь с подходом вперёд одним ударом поразить грудную клетку соперницы. Но, в этот момент, меч Миры Силии ударил мальчика по запястью плашмя. Мальчик невольно разжал пальцы, и кинжал упал к его ногам. Державшая всё это время отравленный болт, рука нанесла наискось пощёчину Димтриксу, от которой тот пошатнулся и замер, хватаясь за ушибленное место.

– Ах ты мелкая сороконожка! Возомнил себя героем-любовником! – взревела Оль Гинье.

Ещё бы лишь секунда – и ведьма вонзила бы в грудь мальчика снаряд, который предназначался ей. Если бы не рука и не голос градоправительницы.

– Не смей! Он нам ещё нужен.

– Только его кровь, – почти рыча, проговорила Оль Гинье.

– А дальше что? Снова лихорадочно искать нового обладателя нужной крови, когда я начну стареть? Он будет жить здесь. Есть досыта и давать столько крови, сколько необходимо. Не более.

– Но, Мир…

– Ты сама видела, на что способно существо его происхождения. Не думай, что я глупа. Тебе он нужен не меньше, чем мне, чтобы ни одна из порождаемых тобой тварей не могла бы сделать с тобой то, что похоже на смерть, но куда как хуже неё.

Ведьма отдёрнула руку и устремила взгляд в пол, стараясь успокоиться.

– Ты права. Извините, госпожа, – смиренно произнесла Оль Гинье, почтительно поклонившись.

После этого ведьма отошла в сторону, сдавливая болт в ладони.

Миира Силия, наклонилась, глядя в глаза мальчика.

– Сможешь себя залечить?– спросила она с деланным участием в голосе.

Мальчик лишь отвёл взгляд.

– Ты положишь конец стольким кровопролитиям… – задумчиво протянула градоправительница.

Услышав это, Димтрикс поморщился.

– Как по мне… – спокойно и величественно заговорила Оль Гинье, – любое кровопролитие должно оканчиваться чуть менее глобальным кровопролитем!

С этими словами она вонзила отравленный болт в самое сердце Анаис, слегка провернув его после удара. Воительница совсем не поменялась в лице, но остро почувствовала, как холодная сталь пронзила сначала кожу, затем разорвала мышцы, сломала кости и, наконец, задело орган. Было желание кричать, выпучить глаза, согнуться, достать из себя причину боли, но девушка так и оставалась похожа на статую, вот только сейчас наполненную доверху болью.

– Не-е-е-ет! – крикнул Димтрикс, рванувшись к подруге.

Его остановила ладонь, упёршаяся ему в грудь. Удерживая мальчишку, градоправительница спокойно наблюдала за довольной подругой. Меч словно бы предал ей сил.

– Пусти! Сейчас же! – кричал Димтрикс. – Я тебя убью!

Его слёзы, как снежинки в начале зимы, скатывающиеся с крыш домов, падали на пол и на руку градоправительницы, оставляя быстро исчезающие следы.

– Без пары фляг крови это будет проблематично, – спокойно констатировала факт Мира Силия. – А жаль. Мне было бы интересно сойтись с тобой в честном бою. Подождём до тех пор, пока ты вырастешь.

Женщина тяжело вздохнула, смяла на груди мальчика одежду и швырнула вперёд, где его за плечо подхватила Оль Гинье.

– Идём в мои бани. Подходящее место для проверки твоей теории, – сказала Мира.

Все трое пошли к двери, что находилась по левую сторону от трона.

Димтрикс рвался из руки ведьмы, собираясь самолично откусить либо её руку, либо свою собственную, после чего найти для себя на теле Анаис хотя бы немного того яда, который убил её саму.

Мира лишь на минуту остановилась и, повернув голову к Анаис, проговорила:

– Да и с тобой сразиться было бы интересно.

Вдруг, все трое услышали грохот от упавшего на бок тела. Анаис дёргалась и извивалась, её глаза были готовы выкатиться из орбит, а зрачки становились мягче и приобретали форму поставленных на ребро, гладких тарелок.

– Оль Гинье… – отступая ближе к подруге, позвала градоправительница. —Раньше твои жертвы ведь так и оставались статуями после смерти.

– У меня вся тропинка в саду такими усажена. Может быть, особенность яда? – предположила ведьма, на всякий случай выставляя перед собой оружие.

Но во всей комнате лишь сама Анаис точно понимала, что с ней происходит. И это повергало её в ужас.

– Нет… – только и успела она испустить, когда её язык начал сужаться и раздваиваться от середины к кончику.

На глазах изумлённой троицы на месте раненной и корчащейся от боли девушки оказался огромный дракон, достигая семёрку тронов в длину и четвёрку – в высоту. Одежды воительницы были разорваны и остались клочками на спине существа между парой крупных крыльев, похожих на крылья птицы, но только целиком покрытые блестящей чешуёй цвета распустившейся сакуры. Сахарно белый, сливающийся на кончиках и краях конечностей с нежным розовым цветом. Морда была вытянута и покрыта с двух сторон костяными наростами, устремлёнными вверх, словно заплетающиеся косы. Глаза горели зеленью. Шея, длинная и достаточно толстая, казалась достаточно мощной, чтобы нести на себе целую золотую карету. Две пары когтистых лап, пробили прочнейшими лезвиями пол, когда Анаис поднималась. А хвост, сужающийся к острому кончику, плавновился над полом, каждым своим движением сдувая облака пыли, которых сложно было бы заметить любому человеку.

– Так вот ты какая… – улыбаясь и чуть ли не задыхаясь от потрясения, выговорил на выдохе Димтрикс.

Нежность, которую источало это создание, так и манила мальчишку прикоснуться к ней рукой, которую так и не отпустила Оль Гинье. Для градоправительницы и ведьмы же Анаис теперь была огромным чудовищем, источающим опасность, от которой так и хотелось избавиться или спрятаться.

Дракониха согнула спину, чуть расправляя крылья, и подняла голову, глядя на женщин и пленника с высоты потолка, в который упирались кончики наростов.

Мальчик прошептал, чувствуя своим сердцем, что Анаис его услышит:

– Огонь для меня – друг.

Вновь опуская голову, Анаис раскрыла пасть, в которой засияло, искрясь, пламя, рвущееся с рудиментарного языка, за которым и освобождалось вещество, которое при атаке драконы каким-то неизвестным людям образом превращали в огонь.

Димтрикс подался вперёд, не давая Оль Гинье укрыться за троном, как это сделала Мира.

Разгневанная ведьма сдавливала плечо мальчика всё сильнее, не спуская глаз с разгорающегося в пасти дракона огня. И когда жёлто-красные языки протиснулись между рядами острых зубов, из посоха вырвались сгустки энергии, формирующей ряды плотно прилегающих друг к другу стен. Коснувшись их, пламя остановилось, скользя вверх и вниз по преграде, но всё ещё желая пробиться насквозь.

С придыханием и концентрацией Оль Гинье быстро перевернула в голове слово последнего заклинания, представила нужную картину и убрала посох в сторону. Стена обратилась в буран, который должен был обратить всё на своём пути в лёд. Но из всего удалось заморозить лишь трон и кончики пальцев Миры, вызвав у той невероятную боль.. Но это было сокрыто за белым бураном, который ударил в лицо дракону, словно ураган – в землю. Ящер замотал головой, закрывая глаза и недовольно фырча, выпуская через нос оставшийся в пасти огонь в виде дыма с редкими искрами. Почувствовав свою мощь, ведьма обдала шею дракона фиолетовым пламенем, призванным забрать у живого существа силы. Но стоило этому огню коснуться чешуи, как в лицо Оль Гинье ударило первозданное пламя, которое в незапамятные времена дало начало магии. Оно пожирало фиолетовые лучи, как огонь пожирает воздух в сыром помещении, и росло подобно красивейшему на свете бутону огненного цветка,в просвете между лепестками которого через секунду оказалась шея ведьмы. В разрастающейся сердцевине стоял Димтрикс, наслаждающийся пламенем, словно утренним морским бризом, поднимающим и несущим жар песка. Когда и плоть, и одежда, и кости Оль Гинье исчезли, её голова наклонилась вперёд и тоже утонула в потоке огня.