Дмитрий Пахомов – Лист из сгоревшей библиотеки (страница 11)

– Кого я вижу! – воскликнул трактирщик, чуть приподнимая брови, как игрок в карты, желающий спровоцировать соперника на глупый ход. – Вижу, маленькая семья снова в сборе и мой подарок сумел помочь. Прошу, пусть поблагодарит кто-то один.

– Ты хотел, чтобы Оль Гинье стала безумным драконом, а ты бы забрал все её наработки и людей, что и сделал. Пожертвовав нами, – спокойно проговорила Анаис, интуитивно держа меч за безопасное основание лезвия у правого бедра.

– И получить самое кровожадное творение человека и природы, которое только видел свет в этом веке? – после этой фразы Рум слегка засмеялся. – Нет, нет. Всё куда проще. Ты физически не смогла бы поразить ведьму, я заранее проверял с другими людьми. Мне нужны были те, кто в любом случае убьёт её, обезглавит город и внесёт в души этих людей необходимую панику.

Палец трактирщика сначала уперся в грудь Анаис, а затем – в её спутника. Каждый жест он спороводил одной фразой.

– Месть за брата и собственное прошлое. Месть за себя, сестрёнку и наведение порядка на руинах диктатуры.

Анаис скинула с себя ткань, вызывая изумление и восхищение у стоявших за спиной Рума мужчин. Она слегка подбросила вверх и поймала его, беря обратным хватом.

– Полно, красавица, полно, – протянул Рум. – Тебе то прекрасно известно, что моего нового маленького друга сложно убить. Легче, чем моих защитников из завсегдатаев, но после случившегося в городе, ты на это не пойдёшь.

Перед Анаис возник мужчина в форме, с которым до этого она коротко обсуждала тактику неудачного для её сестёр по оружию сражения.

– Прости подруга, – сказал он, демонстративно кладя ладонь на рукоять своего меча. – Но лучше уйди.

– Я слышала, что делают эти головы, – сказала Анаис, указывая кончиком меча на сосуд. – Собираетесь продавать их за море и продолжать создавать монстров?

– Не зря же я, в конце концов, одному морскому правителю, несколько лет назад, подкинул идейку для налаживания своей торговли. А потом – ещё раз. – Из-за бороды всё же показались тонкие сероватые губы и белоснежная зубастая улыбка. – Я нашёл покупателя, который будет платить и делиться результатами собственных исследований. Что в конечном итоге приведёт к открытию бессмертия. Которым я смогу поделиться со всеми этими прекрасными людьми.

С этими словами он повернулся лицом к своим людям, ловя на себя море улыбок.

– А до тех пор эти твари будут создавать из людей монстров, что не живы и не мертвы.

– Их будут использовать как оружие! – резко вступил в разговор Димтрикс. —Опаснейший яд, которым можно отравиться, лишь находясь рядом, тоже был изобретён с целью бессмертия. Война вернётся и вернётся с тем, что мы туда отправим. Пускай вы станете бессмертными, но вы будете оторваны от всего, что происходит за городом. Никаких друзей там, никаких приключений, странствий… – мальчишка посмотрел на подругу, которая просто ему кивнула. – Поверь тому, кому суждено было жить дольше положенного. Нет ничего хорошего, чтобы жить в тени собственного бессмертия и неизбежно видеть в любой окружающей жизни смерть. Я бы многое поменял… Остановил бы войны, заставил бы талантливых людей учиться прежде всего медицине, чтобы они могли лечить, запретил бы охоту ради забавы или досуга, но, если бы мог, я бы даже тогда не отнял у людей смерти. Ведь она – повод делать мир лучше.

– Красивые слова, змеёныш, – хмыкнул Рум, саркастически похлопывая по сосуду, заставляя создание внутри морщить лоб. – Люди! Вы знаете, кто этот лицедей? Он – тот, из-за кого умирали ваши сыновья, братья и избранники! Он – отродье кровосмешения, в котором пробудились его древние чужеродные силы, из-за которых он пережил бы их, так или иначе, но он скрывался и привёл к тому, что безумец с женским лицом истреблял детей нашей земли! Ему ли рассуждать при нас о смерти? Все люди, поддерживающие подобную ересь и порождения магии, должны либо служить нам, помня о своей вине перед. Либо умереть…

Мужчина с мечом понял всё без приказа. Как и троица его бывших сослуживцев. Анаис нанесла первый удар, словно ветер, подлетая к группе противников, осторожно проводя лезвием перед их лицами. Двое, стоявшие посередине, успели защититься, в то время как первый в ряду и последний, – не ожидавший, что у девушки получится до него дотянуться, – обзавелись шрамами в районе скул. Сообразив, что, стоя рядом, они мешают друг другу, а еще с трудом смогут отбиваться от ударов более длинного и прочного, чем у них, оружия, ветераны отступили в разные стороны, ошибочно дав Анаис дополнительный простор в маневрах, точно в танце. Стройное гладкое, тронутое редкими шрамами, тело кружилось в разнообразных пируэтах, нанося противникам удары самых неожиданных направлений и типов. Её позвоночник вместе с изящно двигающимися руками напоминал нежное, но неприступное для молний, дерево с тонкими ветвями. Грудь слегка приподнималась в такт закручивающимся волосам, развиваемым порывами ветра. Работы ногами была также естественная как работа рук и вместе с гладкими, сильными бёдрами создавали отдельное природное чудо, похожее на движения языков огня в костре или перебор копыт свободной лошади.

Сердце и глаза Димтрикса покорились этому зрелищу. Он знал, как и они, что воительница могла убить их каждого лишь одним ударом, использовав тот прием, который пошёл на вооружение в войсках после того, как ветераны стали отходить от дел, но не делала этого. Так на девушку повлияла вина и осознание тоски этих людей. Впервые со дня их встречи мальчик мог сказать, что гордится своей названной сестрой. Хотя, конечно, это была больше гордость за себя из-за знакомства со столь талантливым воином.

Девушка подлетала над землёй, кружась в воздухе, отбивала укол солдата, увидавшего открытую спину, переносила вес на спину и отлетала к следующему противнику, приземляясь босыми ногами перед ним. Нанося максимально очевидный, но эффектный удар, хоть немного скрывая податливость.

– Ты трусишь, – сказал Димтрикс, переводя взгляд на Рума, проходящего мимо с сосудом.

– Что ты сказал? – с долей надменности переспросил трактирщик.

– Ты боишься смерти как никто другой. Ловишь удовольствие от сделок и собственных многоходовок, как ребёнок, прочитавший нечто новое. Потому что только так ты можешь проверить, что ты ещё жив и не потерял рассудок. А если придётся, ты для этой проверки убьёшь всех вокруг.

– Думаешь, что знаешь меня?

– Сейчас проверю.

Димтрикс подбежал к Руму и протянул ему руку.

– Тебе нужно подтверждение своей победы. Как можно более сладкое. Жалкое согласие на плен не так приторно как банальное убийство.

Рум поднял руку, останавливая бой за своей спиной.

– Умный мальчик, – вновь улыбнулся он, резко хватая мальчика за протянутую руку. – Что это!?

Трактирщик скривился от острой боли рядом с одним из пальцев.

– Заноса, господин Рум, – пожал плечами Димтрикс. – Скажите, а вы для зелья оборотня использовали ведь мою кровь, чтобы Анаис смогла обратиться?

– Да, – ответил Рум, с недоверием глядя на вторую свою руку, которая начала трястись, расплескивая жидкость в зажатом сосуде.

– Можешь при случае где-нибудь записать…– произнёс с хитрым прищуром Димтрикс. – Моя собственная кровь, по всей видимости, на меня не действует!

С этими словами, мальчик побежал к Анаис и сказал всем горожанам собраться в одну кучу, но не топтать друг друга. За своей спиной он слышал человеческий крик, удары сапог о землю. Это стихло лишь на короткий миг и вернулось уже в виде драконьего рёва с отголосками змеиного шипения и ударов длинных когтей о землю.

Димтрикс выхватил у подруги меч и обернулся к Руму, становясь в стойку.

На месте бородатого трактирщика стоял дракон, равным по росту двум лошадям, а в длину – трёх лошадей, вставших в один ряд. Его морда была более угловатой и вытянутой, чем у дракона-Анаис. На спине была вереница шипов, поднимающихся и опускающихся в такт дыханию, осуществляемому узкой грудной клетки цилиндрической формы. Шипы были единственным белым элементом,все остальное тело покрыла чёрно-бурая чешуя.. Длинные тонкие когти, напоминающие закруглённые ногти Оль Гинье, были запачканы какой-то бесцветной слизью, которая медленно стекала и падала на землю каплями. На животе и нижней части груди чешуи не было. Но кожа оказалась хоть и мягкой, но достаточно тёмной и натянутой, чтобы разницы между ней и остальным телом нельзя было заметить со стороны. Крылья по форме походили на крылья летучей мыши были покрыты чешуёй бурого цвета.

– Вот как выглядит бессмертие, люди, – сказал Димтрикс. – А точнее, его смесь со страхом и мерзостью.

Дракон захлопал крыльями, поднимаясь над землёй и полный ярости подлетел к группе горожан, начиная медленно открывать пасть. Прежде чем испустить пламя, существо увидело перед своими оранжевыми глазами с кошачьими зрачками Димтрикса, уверено смотрящего на него. Пасть ящера раскрылась, освещая всех перед собой светом приближающегося пламени. Мальчик отбежал в сторону, подпрыгнул, хватаясь за крыло, потянувшее его вверх, размахнулся мечом, отправившись в полёт ровно над головой зверя. Он размахнулся так резко, что на миг Анаис и часть столпившихся увидели полосу разрезаемого, уходящую за спину воина, напоминая своими очертаниями край драконьего крыла. Приближаясь к земле, Димтрикс нанёс удар сверху вниз и наискось, разрезаявырвавшуюся струйку пламени и то, что готовилось вырваться за ним, проникая в пасть чудовища и оставляя меч торчать между клыками за разрезанные кровоточащими подобиями щёк. Дракон взревел, резко развернулся, чуть было не рухнув на землю, и полетел прочь в сторону большой воды.