Дмитрий Пахомов – Лист из сгоревшей библиотеки (страница 6)

Она помнила, как дезертировала с одним другом и тремя подругами. Как они вместе нашли Димтрикса, который представился сыном знатного вельможи, выиграв для себя место в их стройных рядах. милом путовавшем плену и жизнь. Помнила, как одна из подруг, поддавшись зависти, желала её убить и, после побега Димтрикса, организовала покушение. И особенно чётко помнила, как её, лежавшую на трёх трупах, безжалостно проткнутую мечом в спину, выхаживал этот странный ребёнок, который, руководствуясь местью, мог бы добить её или просто уйти. Его тонкие пальцы, как паучьи лапки, сплели сеть из нитки и иголки, скрепившей часть её плоти. А она скрепила себя с ним обещанием защитить и когда-нибудь понять.

Упершись на ножны, как на костыль, Анаис поднялась на ноги и зашагала вперёд. Через несколько метров она уже была напротив озера. Лошадь поравнялась с ней и опустила морду, чтобы испить чистейшую воду.

– Будь ты человеком, за твои дела с тобой надо было бы выпить.– сказала девушка, оглядываясь по сторонам в поисках решения.

На берегу озера, в месте, которое предусмотрительно выбрал сам Димтрикс, Анаис подняла небольшой камень, под которым земля была суше, чем в других местах. Разрыв почву, девушка достала свёрток с ножами, похожими на те, которые она оставила в теле первого сегодняшнего противника. Оба ножа отправились в маленькие ножны на спине. А также рядом с ними покоился короткий надёжный клинок вакидзаси. Почти как её собственный меч. Только меньше, тоньше в лезвии и легче. На его рукояти висела цепочка с амулетом в виде вытянутой морды дракона, глаза которого, прикрытые мельчайшими серебряными чешуйками, были выбиты из рубина.

– Я верну его тебе, парень, – пообещала воительница, запихивая оружие себе за пояс и возвращаясь к рассуждениям.

Ворота взять нельзя. За городом, в ближайших нескольких метрах вокруг, знакомых у неё нет, как и деревни, в которой можно было бы устроить отвлекающий пожар. Чёрный ход из города был скрыт от глаз, и знаний кого-либо, кто не имеет постоянного доступа к. Значит, нужно лезть через стену. Но в каком месте?

И тогда Анаис, удобно устроившись у воды, пустилась размышлять о том, что она в принципе знает о внутреннем устройстве города.

Пекарня сейчас занята приготовлением к свадьбе, и использовать её поставщиков не имеет смысла. По слухам, колодец в городе питается подземными водами, а так глубоко, особенно с такой раной, было бы глупо спускаться. Прошедшие казни привлекли всех торговцев с окрестных земель, что усилило контроль на главных воротах, не позволяя через них проникнуть внутрь.

Оставался только сам дворец и городская таверна. Про местную темницу Анаис точно ничего не знала. Оттуда никогда не сбегали, поскольку там преступник либо ждал собственной казни, либо момента, когда сломается и решит пойти на сделку с Румом. Он выводил людей через парадный вход, и они просто исчезали, начиная новую жизнь где-то ещё.

Анаис ухватилась за последнюю фразу, словно всё это время летела в глубочайшую пропасть безнадёжности.

Эта женщина не приемлет никаких заверений матерей, пытавшихся спасти своих чад, даже если те были выходцами знатных родов. Значит, чтобы сохранить грозное лицо, ей, – если она и шла навстречу Руму, когда тот уводил заключённых, – нужно было точно знать о надёжном и неизвестном никому пути из города. Неизвестном никому, кроме него.

Анаис поднялась и медленно зашагала вдоль берега, глядя то на воду, то прямо перед собой. После выхода за ворота или из подводных пещер, смельчаки рано или поздно отлавливались стражниками или сдавались ответственными и жадными до подкупа гражданами. Поэтому после выхода из потайного хода они должны были сразу попасть в место, где их никто не сможет найти. Стража не сторожит, так как нет прямой угрозы, а горожане не суются из-за самой лучшей мотивации. Девушка отшатнулась, чуть было, не напоровшись на шипы болотистой розы.

Но как попасть в лес, минуя высоченные стены? Подкоп?

Ответ воительнице подарила маленькая птичка, пролетевшая над водной гладью до противоположного берега, рядом с которым возвышался холм, а на его вершине начиналась стена города. Она, словно брезгуя, не полетела вверх, а спикировала на небольшую лужицу, схватив клювом одну из роящихся там мух, быстро ее проглотила и пошла на второй охотничий круг.

Анаис быстро сорвалась с места, насколько позволяла повязка, и, переставляя ножны в такт с ногами, вернулась в лагерь. Там она вернула на своё тело броню, обновила пояс, повесила не него ножны и флягу. Перед уходомона надкусила яблоко, лежавшее возле костра, и потрепала гриву лошади.

– Только… Будь осторожна, – прошептала она. – Когда я его спасу, ты нам очень сильно понадобишься.

Закончив фразу, она с сильной сомкнула губы, похлопала лошадь по виску и пошла к той самой луже.

Как она и думала, мух над ней оказалось больше полутора сотен, а сама лужа на самом деле была глубочайшей ямой со смрадным запахом, исходящим из её недр. А к ее краю подходил узкий, пока что ещё сухой, ручей. Сделав ещё несколько шагов и осматриваясь, Анаис подошла к странному, неестественно выглядевшему, кусту, земля под которым подходила к основанию ствола слишком близко. Словно у него совсем не было корней. Девушка взялась за ветвь куста и подняла его вверх. Тот совсем недолго сопротивлялся, после чего полностью вышел из почвы.

За растением оказалась расщелина, выглядевшая достаточно широкой, чтобы Анаис смогла в ней проползти и достаточно темной, чтобы можно было поверить в то, что ход за этой расщелиной ведёт к пространству под таверной.

– Собственная канализация. Хитро, – проговорила Анаис себе под нос.

Девушка тяжело вздохнула и, сделав глоток жгучего напитка, поползла в расщелину. При этом она не совсем сознательно старалась приподнимать один бок над камнем и землёй. Кожа брони протяжно скрипела. Рука, раненная арбалетным болтом, почти зажила. Работа руками и частые ранения словно бы заставили организм привыкнуть к самостоятельному регенирированию.

Пока она ползла, запах и вкус спирта брали на себя лишь небольшую часть спёртости воздуха и смрада, поэтому Анаис решила найти способ отвлечься ещё и в своих мыслях. И её мысли подарили девушке совсем неприятные догадки.

Людям берегового правителя был нужен Димтрикс. И они собирались его доставить именно сюда. Значит, свадьба – не просто акт чистой любви и налаживания политических и экономических отношений, а ещё и обмен услугами. Но чего важного могла здешняя госпожа предложить императору морской торговли?

Анаис предпочла ответить на другие вопросы, активно продвигаясь по проходу вперед. Откуда та тройка солдат узнала о том, когда и где будут проезжать они с Димтриксом? Как с ними удалось так хорошо скоординировать действия Оль Гинье, этой чокнутой ведьме? Лишь один человек мог сказать, что именно нужно забрать у Анаис. А вернее, кого. И эта догадка порождала в девушке ярость, что, подобно сильнейшему ветру, бившему в спину, подгоняла её двигаться всё резвее и резвее.

Наконец она добралась до места, где смогла встать во весь рост. Воительница оказалась в маленькой пещере, к одной из стен которой была приставлена лестница. А вверху виднелся свет из небольшого отверстия в деревянной крышке, оснащённой с этой стороны ручкой.

Анаис полезла наверх. Через несколько секунд она оказалась в небольшой уборной, настолько узкой, что просто расправив плечи, она упиралась костяшками в стены, а носочками – в дверь. Стоя там, Анаис слышала пьяные разговоры где-то внизу и трезвый мужской знакомый голос, где-то за стеной, на одном с ней этаже.

– Дамы, дамы! Я вас уверяю, до её прихода у нас куча времени. Можем заняться чем-то куда как интереснее, чем охрана этого чудного мужского тела.

Звук сильной хлёсткой пощёчины.

– Не будь слишком хорошего мнения о себе, – сказал низкий женский голос.

– Мы принесли обед безбрачия до окончания службы или получения серьёзной раны, – продолжил её речь другой стальной голос.

Анаис обратила внимание на слишком уж выпяченную в её сторону часть стенки, разделяющую этот закуток и комнату переговорщиков. Она медленно приоткрыла дверь и вышла в длинный коридор. Одна рука ушла за спину и извлекла из ножен нож. Второй рукой девушка коснулась нужной двери, вдохнула побольше воздуха и, толкнув створку от себя, влетела внутрь, тут же метнув оружие туда, откуда слышала последний из трёх голосов, пронзая плечо высокой женщины в доспехах, вооружённой копьём. Отталкивая назад сидевшего Рума, с кровати вскочила вторая девушка, с ходу нанося удар серпом по воздуху, совсем немного не достав до Анаис. В другой руке нападающей блеснул второй серп, который заставил наёмницу замереть в дверном проёме в ожидании новой пары атак. Когда враг, размахнувшись одним оружием, быстро двинулся на неё, воительница резко потянула дверь на себя, сильным ударом прибивая предплечье нападающей, ударила ту в локоть, заставив выпустить оружие из рук, которое сразу перехватила и вонзила остриё серпа в подмышку его владелицы. Анаис положила руку на плечо женщины, вторую – на талию, и осторожно посадила на пол, уперев спиной в стену.

– Не вынимай, – проговорила она, переведя взгляд на ту, которая уже извлекла из плеча кинжал и готовилась нанести колющий удар копьём.