Дмитрий Пахомов – Лист из сгоревшей библиотеки (страница 5)

Воительница пару раз вдохнула и выдохнула, приводя дыхание и биение сердца в нормальное состояние. Оруки подскочила к подруге и упёрлась мордой в плечо, а затем и в ладонь.

– Спасибо. Ты меня сегодня спасла, девочка, – приговаривала девушка, улыбаясь той улыбкой, за которой могла спрятать боль и рвущиеся слёзы. – Лучшая! Лучшая девочка.

Воздух, льющийся из больших чистых нозрей, приятно холодил руку, умудряясь пробраться даже под рукава. На ум сразу приходили мысли о том коротком времени, когда ровное мирное дыхание этой лошади служило лучшей колыбельной для Анаис и Димтрикса, устроившихся поудобнее под открытым небом.

Но покой не был долгим, ведь к ним приближался последний – и самый отличный ото всех, кто был раньше, – воин. Из-под его шлема выглядывали длинные тёмные тонкие волосы.

Анаис жестом остановила противники и уголком своей штанины вытерла кровь с меча. После этого она сделала шаг навстречу сестре по оружию. Когда их разделяло всего пара метров, обе остановились.

Воительница глядела на юное женское лицо, тронутое не юношескими прыщами, но имеющее два шрама, полученные толи от клинка, толи от стрелы. Один был частично спрятан за шлемом и гривой волос, торчащим в форме лодки из-под предмета брони. Второй – на обеих губах и ниже щеки, наискось. Видимо, пыталась уйти от удара.

– Перевели из какого-то элитного отряда в стражники? – спокойно, с толикой наигранной надменности, поинтересовалась Анаис.

– Почему же? Выделили из отряда и дали особое задание, – сказала незнакомка, чуть кивая на каждом слове и оценивая внешний вид собеседницы. – Cлавный меч.

– Благодарю. Редкий сплав. Пришлось много учиться, чтобы заслужить такой.

– Заметно,– воин скрестила руки на груди. – Хотя ряд движений – лишние. Не понимаю, почему надо было последнему бить по запястью или почему нельзя было сразу перевести отражение болта в атаку.

– Может быть когда-нибудь поймёшь. Ты не уследила за дистанцией. При равной реакции нам обеим было бы трудно достать оружие. Раз моё уже наготове, трудно будет только тебе.

Незнакомка сделала короткий благодарный поклон и отступила назад на два шага.

– За мной бы послали только того, кто воевал. А не гонялся за местными бандитами. Раны, судя по всему, яда не знали… Лизь Иоа? – Анаис, не сводя взгляда с плеч и верхушки шлема, водила кончиком лезвия по земле у своих ног.

– Да.

– Повезло. Соболезную насчёт твоих сестёр. Уверена, они храбро сражались, как и ты.

– Это был мой план, – коротко ответила незнакомка, всё же кивнувшая, когда Анаис проявила сочувствие. – И я уже проанализировала все возможные способы победить. По нашей истории – один метод, по мировой – двенадцать.

– Включая тот безрассудный с обстрелом врагами тухлыми яйцами, чтобы разозлить и заманить на удобную тебе территорию? – уголки губ обеих девушек приподнялись. – Если бы я тогда осталась на службе, может быть, помогла бы с планом.

– Но тогда бы не встретила его? – незнакомка чуть повернула голову назад. В сторону крепостных ворот.

– Да. – Анаис вздохнула. – Значит, тебе всё рассказали, как есть, и мне тебя не разжалобить.

– Да. Мне нужна эта реабилитация.

– И свой свадебный подарок для госпожи? – спросила с ухмылкой Анаис, надеясь хотя бы этим удивить собеседницу.

– Можно и так сказать.

Ветериграл с волосами девушек, как лихой конюший – с хлыстом.

«– Надеюсь, подарю тебе достойный бой», – сказала Анаис, поднимая меч, конец которого смотрел на кончик носа соперницы.

– Взаимно, Анаис.

Соперница извлекла из ножен меч, который тут же обрушился на Анаис ударом снизу, а затем – сверху. При этом она приблизилась к Анаис максимально близко. Вокруг сражающихся воительниц носилась и грозно ржала чёрная лошадь, подобная ангелу смерти, пытающемуся как-то помочь той, на чьей она стороне.

Анаис ушла от удара, нанося колющую контратаку. Незнакомка также отскочила в сторону, чуть было не нанизав своё плечо на вражеское оружие. Воительница согнула раненную руку в локте, завела за спину, чтобы её не смогли использовать как слабое место. Своеобразной подпоркой для конечности стало бедро. Она сделала ещё один стремительный выпад. Незнакомка отступила в сторону, размахнулась и нанесла удар, намеренно ушедший в сторону плеча повреждённой руки. Но Анаис остановила свое неудачное нападение, перевела клинок в горизонтальное положение, надавив на оружие противника, ускоряя его ход вниз. Часть рукава, прикрывавшая до это плечо, с треском разорвалась, слетела и легла на землю, расправляя идеально гладкие края. Холодная сталь прошла настолько близко к коже, что Анаис подумала, будто с руки слетел десяток тонкий коротких волосков. Она сделала решительный шаг и вперёд вывела безоружную руку из-за спины. Блокируя поднимающийся клинок убийцы плечом, боком и тонкой кожаной прокладкой, прикрывавшей подмышку.

– Урок с дистанцией. Поняла, – быстро проговорила незнакомка, решив действовать раньше, не позволив Анаис отреагировать.

Скорый удар ногой по ноге противника. Захват рукой свободной части рукояти меча Анаис. Всё это произошло так быстро, что наёмнице пришлось отпустить собственный меч, перешедший под контроль оппонента, и взяться за рукоять его орудия.

Пригнувшись, убийца взяла новое оружие в сильную руку и с размаху ударила в открывшийся бок, парой сантиметров выше тазовой кости. Анаис припала на колено, нахмурившись (вскрикнув) от боли и прижимая руку к окровавленной ране. Анаис отбивала удар за ударом, которые враг пытался обрушить на уязвимую половину тела. Сбоку, сверху, наискось. Наискось, сверху. В момент нового удара сбоку, Анаис оттолкнулась ногой, которая не упиралась в колен, заскользив назад по земле. Кончик лезвия вражеского меча мелькнул в миллиметре от глаз. Уловка сработала – и незнакомка, после первого удара, развернула лезвие острой стороной к склонённому противнику, переходя в атаку. Напрягшись всем телом и с выдохом, похожим на бешеный крик, Анаис вскочила, перехватила клинок, раненной рукой сжала предплечье убийцы и, зайдя ей за спину, нанесла пару точный ударов кончиком меча в щёку и висок, лишь немного не добравшись до глаза. Удар ногой в коленную ямку заставил наёмницу согнуться. Соперница на миг склонила голову, позволив Анаис сбить с неё шлем. Наёмница уже чувствовала, как её рука слабеет, пальцы невольно разжимаются, и воительница сможет перетянуть меч на себя.

Миг! – и ударом, которым лекари в иных странах вонзают иглы, Анаис погрузила кончик оружия под самое основание затылочной кости бывшей сестры по оружию, нарушая путь всякого импульса от мозга. Заставив соперника навечно закрыть глаза.

Меч Анаис упал на землю, бренча о мелкие камушки. Она сама разжала пальцы и, крутя головой, чтобы прогнать накатившую ярость, прощупала пальцами рану на боку. Броня в этом месте была разорвана и образовавшимися краями прижималась к рубашке и коже. Вымазав пальцы в жидкости, которая вытекала из неё, девушка поднесла их к носу.

– Кровь, – сказала она вслух, пытаясь замедлить учащенное сердцебиение. – Больше ничего. Значит, органы не задеты. Или задеты не сильно.

Она согнула ноги в коленях и подняла свой меч с земли, вновь очистив его от крови и наконец-то возвращая в ножны. Оруки медленно подошла к девушке, становясь к ней боком, точно зная, что той нужно. Анаис забралась на спину лошади, с трудом поборов желание лечь так, как она недавно клала Димтрикса, чтобы не напрягать никакие мышцы. Она двумя пальцами стягивала края разорванной рубашки, прижимая их друг к другу и к ране.

Голова разрывалась от мыслей. Оль Гинье желала извести Анаис, навязав бой с погибшей наёмницей, чтобы дать понять: она хоть и лучшая, но это значит только то, что её может убить больше просто хороших. А значит будут ещё сёстры. И Анаис остаётся только уходить из-под ударов, отражать атаки, или же бросаться на врагов без шансов на победу.

Лагерь снова был тёмен и пуст, как в те дни, когда девушка готовилась отправиться на выполнение задания Рума и когда возвращалась с него. Сгоревшие поленья в костре, бесполезная палатка и пустая фляга.

Анаис взяла в одной из сумок рядом с седлом бинт и маленькое лезвие. Из другой – флягу. Она легла на здоровый бок, положила в рот бинт и открутила крышку с фляги. Впервые за последние часы, девушка сняла защиту, ощутив себя голой невинной девой в подворотне города воров. Грудь и живот двигались в такт замедляющегося дыхания. Девушка отвела руку с флягой назад, устремив взгляд в землю. Запах спирта бил в ноздри человека и лошади, заставляя вторую недовольно фыркать. Тонкая струя жидкости сорвалась с горлышка и коснулась раны. После пыток ведьмы обжигающая боль была уже не столь страшной, хотя изо рта, скрытого белой тканью, доносилось болезненное мычание, а из одного глазасоскользнула слезинка. Быстро отбросив флягу в сторону, Анаис выхватила моток бинтов изо рта и, усиленно дыша, дважды закрутила бинт вокруг живота. Отрезав лезвием ненужный кусок, девушка улеглась на спину и стала спокойно глядеть на листья деревьев и проплывающие над ветками облака.

Она не была против смерти как таковой. Но она была против смерти, во время которой, – она бы осознавала, – дорогой ей человек будет страдать. Она желала снова оказаться рядом с ним, предварительно умертвив всех, кто посмел их разлучить. Хотела всё же разгадать загадку его уникальной двоякой души. Взрослый юноша в теле мальчишки, взрослые амбиции (ему 30 лет как выше говорилось) вперемешку с детской добротой.