Дмитрий Пахомов – Лист из сгоревшей библиотеки (страница 3)

– Я говорю… – мальчик сделал глоток из фляги и затих. – Ты… Ты помнишь?

Анаис ухмыльнулась.

– Ты про три ягоды шиповника и ложку мёда, которые оказались не столь сладкими? Да-а-а. Наверное, случайно именно такую настойку решила сделать. А вот уже это… – девушка достала из своего подсумка сверток с завёрнутым в него куском рыбы, во рту которой виднелся рис вперемешку с частичками имбиря. – …Оказалось у меня при себе не просто так.

Пролетев над огнём, рыба упала в руки Димтрикса, подходившего всё ближе к девушке.

Оба обменялись улыбками.

– Ты что-то хотел сказать? – рука Анаис легла на плечо мальчика.

Подход почти подействовал. Димтрикс чувствовал и демонстрировал на своём лице сильнейшую неловкость, смущение и нерешительность. Но он всё же продолжил:

– А что если я родился здесь не только для того, чтобы найти тебя и способ сбежать? Что если я могу сделать для всех юношей, всех людей, нечто большее, нежели просто обречь злую, властолюбивую женщину на вечные поиски средства для сохранения своего поста и жизни.

– Хочешь её убить? – Анаис изучающе посмотрела на собеседника.

– Не знаю. Просто это, – Димтрикс пару раз хлопнул себя ладонью по груди, – удручает. Невероятное чувство беспомощности и страшного желания сделать хоть что-то.

– И ты сделаешь. Всё, что хочешь и как хочешь. Но не здесь. Улучшение жизни хорошо до тех пор, пока не поймёшь, сколь мало ты делаешь, и что эта часть мира уже не может быть спасена. Поверь моему опыту. Я всё детство готовилась к тому, что буду проводить вечера напролёт с семьёй, после песен и танцев в домах богатеев в роскошных одеждах и гриме. Я даже себе образ придумала. Когда-нибудь расскажу о нём. Но тут мне сказали, что я и многие мои подруги станем солдатами. Ничего. Обучилась, чему нужно. Решила: раз всё это совпало с моим взрослением, значит, нужно выложиться по полной. Лучшая в фехтовании. Лучшая в тактике. И, как мне потом сказали, в человечности. Спасла, выведя с линии обстрела, отряд. Прикрыла грудью командиршу, когда рядом били из балист. Держала жика на одной руке над пропастью под мостом, пока его не удосужились поднять. Но, стоило лишь раз увлечься боем и не заметить, что кого-то опять надо спасти, как они всё забыли: стали обижаться и оскорблять. И да, так я предпочла службе судьбу наёмника, которая свела меня с тобой и благодаря которой я тебя спасла. Если ты ещё веришь в какие-нибудь знаки, подумай: не знак ли, что я выучила свой урок, и после этого мы встретились?

Анаис сделала глоток из своей второй фляжки, которая была умело спрятана в сапог и по форме повторяла одну сторону голени. А затем поморщилась.

– Не думай я, что детям не дают пить не из-за души, а из-за тела, поделилась бы. А так, прости.

Димтрикс неловко ухмыльнулся:

– А как же твоё рождение? Я почти старше тебя и тоже могу кое-что сказать, основываясь на опыте. – Мальчишка выхватил у Анаис флягу, которую она демонстративно держала только двумя пальцами.

– Ну так… Сделаем из дня пробуждения день воспоминаний? Могу, как единственная прошедшая, рассказать о первой любовной близости в конце!

Они обменялись дружескими тычками в плечо, из-за чего девушка даже повалилась на спину.

– Значит так! Ну я тебе…– не успела Анаис договорить, как тонкие пальцы рыжего мальчика коснулись её шеи и затанцевали на ней, вызывая приступы смеха и заставляя вертеть головой во все стороны, словно змея, уклоняющаяся от ударов. – Хитрюга блохастая.

Они хором продолжили:

– А коротко – лис.

– До встречи с тобой я встретил простых крестьян и медика в небольшой деревне. Я был просто бегающим туда-сюда мальчишкой, который не мог ни у кого узнать, как правильно выжить. Мне тогда стукнуло двадцать пять, если быть точным. Они пригрели меня, ни о чём не спрашивая и не требуя платы, научили кое-чему.

– Чему же?

– Например, уходу за лошадьми. Как показать животному, что в тебе есть силы, которых на самом деле может и не быть. Медик научил меня исправлять простейшие травмы. И так далее. Это всё были хорошие, работящие люди, которые жили и воспитывали детей, в том числе и мальчиков. Да так, что даже я подумал бы, что в ком-то из них течёт кровь дракона. Разве то, что такие люди живут в этой стране, не означает, что у неё есть надежда на светлое будущее? Если бы не уроки, которые мне там преподали, я бы не сдружился так хорошо со своим… Вторым лучшим другом. Да и тебя бы после той стычки с бандой не смог бы подлечить нормально. Представляешь, в некоторых других деревнях, в голодный год, лошадей обезглавливали после того, как они давали потомство, и ели. А у них придумали учредить возле дороги скачки, на которых многие могли обменяться лошадьми, сделать ставки и так далее. Деревня получила новых посетителей, лекаря, таверну и источник дохода, став почти городом.

Анаис тяжело вздохнула.

– Ладно. Возможно, ты в чём-то прав. Хотя мои планы и твой внешний вид

всё ещё не дают мне в это всецело поверить. – Воительница встала и отряхнулась от прилипшей упавшей листвы. – Не хочешь сходить в хлебную лавку? Мне надо поговорить с владелицей, а ты наешься за всё это время. Раз ты так боишься сказок, можешь попросить убрать яблочные пироги подальше.

Оба посмеялись и пошли в город, доведя лошадь до конюшен, чтобы её держали готовой.

Булочница стала куда более позитивно настроенной, когда Анаис зашла в таверну. Она улыбалась, глядя на Димтрикса, и даже сама подобрала с помощью двух вопросов идеальный десерт для мальчика. Слоёный мягкий пирог из чистого теста, под слоями которого покоились слоислои масла из земляники.

Пока Димтрикс стоял, жевал и глядел в окно, Анаис расспрашивала булочницу о причине приезда ведьмы ко двору.

– Насколько мне известно, и как я могу понять по последним заказам её сиятельства, – отвечала та, – у неё намечается свадьба с кем-то из других высокородных. Если делать ставки… Хм. Я бы сказала, что смешивать муку с рыбой, требовать, чтобы на две кружки мёда приходилось по четыре рома и чтобы снегостоя было не меньше чем снега в этой части материка по зиме, решились бы только люди с берега. А из тех, кто мог бы пойти в мужья к нашей правительнице, не унижаясь и не забирая у неё деньги, чтобы свести концы с концами, у нас есть только….

– Гун Инчи. – закончила за собеседницу Анаис.

– Именно, – поддакнула женщина.

Гун Инчи. Правитель морского города на западе материка, который, во время войны двух почв, потерял состояние, платя солдатам за то, чтобы те не топили вражеские суда, а приплывали и продавали их ему. Другие прибрежные правители жалели его или издевались над ним, думая, что у молодого осетра началась мания, пока они старательно богатели с помощью пиратства, игр с стоимостью и качеством оружия и того подобного. Но, когда туман войны сменился пеленой перемирия, избыток оружия, пленников, нажитого и награбленного нужно было куда-то девать, чтобы при этом получить что-то взамен. Война, выпавшая на годы, полные штормов, унесла флотилии других правителей, которым нужно было ждать, пока вырастет новая крепкая древесина. Но у Гуна был флот. Первый всецело торговый флот на материке. Торговля шла в полную силу, и даже уничтожение дорог из других, менее удачных, прибрежных городков не смогло обрушить десятки кредитов доверия к Гуну Инчи как к человеку дела.

Только его кораблям Анаис могла доверить жизнь Димитрикса на пути к далёкой стране.

– Значит, нам надо поторопиться, – заметилавоительница, глядя на солнечно рыжий затылок спутника. – После заключения этого союза враги Миры станут врагами Гуна.

– Ну, раз вы собираетесь, как я понимаю по вашему личику, в дальнюю дорогу, вот. – Одним махом женщина сгребла с полки на шкафу пятёрку пушных булок и уложила их на прилавке. – Уплатите как за две и можете забирать.

– Благодарю вас, – улыбаясь, сказала Анаис, убирая угощения в небольшой мешочек. – Можно у вас спросить, почему вы нынче так счастливы? Я понимаю, слово не совсем подходящее, с учётом недавних событий, но вы заметно радостнее, чем были до этого.

Булочница покраснела, чуть ли не так же как при готовке.

– Верю, что никому не расскажете, потому что это никому и не нужно, – сказала она. – Я нашла деньги, чтобы выкупить голову сына. Рум дал. Если бы не он, я бы вас, особенно с ребёнком, и на порог бы не пустила. Добреет, видимо, старый лис.

– Да, видимо, – пытаясь осознать услышанное, промямлила Анаис. – Ну… Мы пошли. До свидания.

– Удачи вам на дорогах, – попрощалась владелица лавочки.

Стрелой вылетев из заведения, Анаис поспешила к городским воротам, не останавливаясь и на ходу на слух определяя, вышел ли за ней Димтрикс.

Без лишних слов, подкинув монету конюшему, девушка запрыгнула на лошадь, предварительно закинув Димтрикса животом на спину животного, подвязав его, чтобы тот не упал. Они тронулись в путь.

– А это ещё зачем!?

– За тем, что ты можешь сбежать и сбежал бы. Тем самым, заставив меня гоняться за тобой и наломать дров.

Казалось, лошадь словно понимала, кого уложили на неё и куда именно, из-за чего пыталась не сильно спешить и не задирать задние лапы.

– Реальных детей куда проще раскусить, чем тех, кто вынужденно остаётся ребёнком. – рассуждала Анаис. – Хотя, будь ты обычного для своего возраста вида или реальным ребёнком, я бы в жизни тебя не уложила так близко к своим бёдрам. По разным причинам.