Дмитрий Пахомов – Грустный щенок хаунда (страница 9)

– Тогда откуда у неработающего человека столь грубая кожа и заноза? Спорю на что угодно, недавняя.

– Не знаю, миледи, – честно ответил Мунк.

– Какая жалость… – протянула она: – Наверное, роль ответственного за кого бы то ни было слишком сложна для того, у кого разум и уважение к высокородным медленно стекло в брюхо. Может быть, лучше от него избавиться? На мельнице в деревеньке. Из тех, к которым уже и дороги не идут.

Йорв почти отчётливо услышал, как комок слюны и воздуха быстро прошёл по горлу несчастного управляющего низшими сословиями замка.

– Мой лорд, – леди обратилась к старшему Соловью: – Могу ли я предложить замену этому несостоятельному начальнику? Всё же я должна участвовать в жизни почти родного для меня замка.

Она теперь точно отвернулась от своего приобретения. Йорв позволил себе поднять голову и немного оглядеться, в первую очередь бросив взгляд на Мунка. Лицо толстяка не выражало никаких эмоций, и от того он выглядел одновременно жутко и жалко. При этом всё его тело было натянуто как струна. Словно у тяжело больного юноши, желающего показать, что достоин отправиться на фронт вместе со всеми.

Конечно, тычки и удары, полученные от него Йорвом, придавали теперь мальчику злорадного удовлетворения. Но было что-то ещё. Если бы не этот наглый, грубый и властный толстяк, не помог бы брату и сестре, девочке бы пришлось трудиться как ему, часто не взирая на тяжесть. А мальчик бы лишь ожидал в золотой клетке появления змеи.

И вот теперь какой никакой, а благодетель Йорва мог лишиться всего в паре шагов от перехода на высший из возможных для его происхождения уровней общества.

В толпе людей зашептали. Единицы выражали жалость по отношению к Мунку из-за долгой работы вместе или совместных попоек в свободное время. А десятки заговорили о шпионах, которые придут на их места, и о заговорах.

Эта женщина дала людям интригу, чувство неопределённости, эстетическое удовольствие и короткое зрелище. Чтобы сейчас заставить её пойти на уступки, нужно было, чтобы это дало нечто для её образа внутри замка. Но разве военнопленный мальчишка мог об этом подумать?

– Миледи! – голос Йорва прозвучал слишком громко для этикета, поэтому достаточно громко для привлечения внимания: – Этот человек ни в чём не виноват!

Перешёптывания в зале исчезли. Лицо Мунка озарило удивление, старшего Соловья – лёгкое возмущение, его сына – азарт. А леди Гевата повернулась в сторону Йорва, отошла ближе к центру и посмотрела на него:

– Значит, у наших врагов нарушение приказов зовётся ничем и нарушением не является? – спросила Гевата.

– Нет, миледи, – отвечал Йорв, медленно набирая в лёгкие воздух, чтобы продолжить.

Леди его не останавливала.

– Жёсткие руки мне принесли годы жизни и тяжёлый труд, которым я делал её ярче. А заноза… Что же. Вероятно, отставляя бутылку с вином, которую мне как всегда сегодня приносили двое служанок, я случайно поранил руку.

Йорв, не акцентируя на этом внимания, потёр руку.

Женщина замерла, после чего окинула взглядом людей, стоявших за мальчиком.

– Пусть выйдут служанки, приносившие ему вино, – потребовала Гевата.

Гриха и Мейт сделали по паре шагов из толпы прямо за спиной Йорва.

– Хорошо… – протянула Гевата, глядя то на лица девушек, то на лицо мальчика.

Из них троих хотя бы долю спокойствия выражал только Йорв.

– Честность или самоотверженность. В обоих случаях ты проявил очень ценные качества для мужчины.

Её зрачки отметили холодом толстяка и разносчиц, после чего ладонь леди Гиваты приказала всем троим вернуться на свои места.

– А что же это за навыки, которые заставляют руки наших юных врагов грубеть? – с ухмылкой поинтересовалась женщина.

– Верёвки, миледи, – отвечал ей Йорв: – Привязывать груз к телегам, привязывать лошадей. Иногда была работа с деревом… Помню, рану придерживал…!

Йорв решил не сдерживать свою правдивую словоохотливость, раз уж до этого пришлось соврать. И из-за этой несдержанности выпалил свои последние воспоминания о своей работе на родине куда громче, чем предыдущие.

Он действительно помнил, когда в таверне, где ему пришлось сидеть с дядей, у старого солдата развязалась рана на ноге и после первого же нажатия на конечность из-под оставшегося бинта полилась кровь. Мальчик оказался быстрее всех и сделал то, чему его недавно научили. Прижал сосуд так сильно, что его пальцы переставали ощущать кожу и нажимали словно бы на саму кость. Ему пришлось так держать руку, пока раненного не отнесли в госпиталь. Чтобы предотвратить нечто подобное, лекарь на глазах Йорва и совсем рядом с его пальцами начал пилить ногу.

– А пойди кровь у кого-нибудь из людей в этом зале, ты бы придержал рану? – спросила леди, ловко переменив ухмылку на серьёзность и, словно выйдя из пируэта, вернула ухмылку: – Или ты стал бы тем, кто её оставит?

Все в зале посмотрели на Йорва.

– Ты знаешь, что многим здесь не нравишься, и знаешь, что это место никогда не будет для тебя домом. Мы враги. Так всегда ли я могу быть уверена, что проснусь, пока ты здесь?

Ей не нужен был холодный взгляд, который, что у неё, что у младшего Соловья, был скорее оружием, нежели частью какой-либо эмоции. Но оружием, которое оказывается бессмысленным, если против противника уже выступило больше сотни человек.

Йорв молчал. Он знал, что ответит, но всё же хотел сразу ответить на этот вопрос для самого себя.

Пока ничего, кроме необъяснимой тревоги, эта женщина в нём не вызывала. А те, кто должны были знать, знали, что мальчик не опасен для жителей замка.

И он ответил:

– Миледи. Я ни за что не причиню вреда безоружному, слабому, женщине и ребёнку, независимо от того, в какой точке на карте их родина и что бы о ней ни говорил мой король.

Он говорил, пародируя солдат. Выпрямившись и делая голос менее глубоким и более громким. Ведь всё вокруг говорило о том, что его пытаются одолеть, создать брешь в его обороне.

Или этот вопрос был естественным и то, что именно леди Гевата его задала, – всего лишь случайность?

– Хорошо, – леди улыбнулась без издёвки или чего-то необычного, что можно было бы угадать за ним: – Я тебе верю, юноша.

Она оглядела всех находящихся в зале, и каждый, на кого она обращала внимание, отводил свой взор от мальчика, вновь наблюдая за Гиватой.

Все, кроме старшего и младшего Соловья. Взгляд младшего переходил от Йорва к Гивате.

Горячая кровь желала полного восстановления чести своего владельца.

Старший же спокойно смотрел на Йорва и, заметив взгляд мальчика, обращённый к нему, удовлетворённо кивнул.

Юный Соловей всё же нашёлся, что сказать леди Гивате:

– Леди Гевата, довольно. Не думаю, что какой-то мальчишка при всём желании сможет стать достойным соперником стратегу вашего уровня. Уж как вы нам доказали свой подобный статус… – лорд ухмыльнулся.

Но смешки послышались лишь с задних рядов собравшихся. Зато некоторые дамы уловили мизерную возможность взглянуть на героя обороны крепости.

Гевата не бросила ни единого взгляда в сторону Пинтона и его поклонниц.

– И поскольку я тебе вверяю свою жизнь, мне бы следовало узнать твоё имя.

– Меня зовут Йорв, миледи, – отвечал мальчик, раз за разом с этого момента повторяя её слова у себя в голове, стараясь в полной мере осознать их смысл.

«Вверяет мне свою жизнь? О чём она? Неужели действительно думает, что я решился бы её убить? Я сомневался в ответе только из-за эмоций. Но мой разум никогда бы не позволил совершить нечто подобное».

Глава 7

– Красивое имя, Йорв. – ответила леди: – Не королевское, но близко к рыцарскому. Я бы попросила тебя оценить в ответ моё имя, но боюсь искренний ответ напугает одну малую пташку в зале. Я же не хочу, чтобы меня начали вдруг считать изменщицей.

«Она не забыла слова лорда Пинтона. Лишь ждала нужной ситуации, чтобы подобающе ответить.»

– Да и тебя подставлять не хочется. Всё же у меня на тебя большие планы. Куда большие, нежели у твоих прежних хозяев на мой небольшой подарок. И об их исполнении сможет узнать каждый желающий из числа обитателей этого замка. – последние слова леди Гевата произнесла громче предыдущих.

Она повернулась к Йорву и Соловьям спиной, взглядом приказывая её людям разойтись в стороны. После исполнения приказа, она медленно направилась к выходу, остановившись в паре шагов перед дверью. Женщина резко развернулась на месте и прямо в ходе разворота сделала реверанс в сторону хозяев зала.

– Благодарю, благородные лорды, за радушный приём. – вновь улыбка, похожая на искреннюю, украсила лицо Гиваты, и вновь сменилась загадочной ухмылкой, когда та посмотрела на Йорва.

– Идём со мной, Йорв. – промолвила она.

Мальчик понял, что ему не нужно никак обозначать свою готовность идти, как это было при получении приказов на родине до рокового похода. Он шёл прямо за ней, а за спиной вышагивали солдаты, приехавшие вместе с миледи.

Его статус в замке и в глазах Гиваты казался подобным утреннему туману: ясная природа, но почти невозможно разглядеть суть.

Но нечёткость собственного места в каменном маленьком мире пугала гораздо меньше, чем новое и слишком хорошо знакомое место сестры Йорва.

«Где она? Позаботится ли о ней толстяк? Знает ли о ней леди Гевата? Если она сделает всё так, как я сказал, сможет отвлечь внимание своим маленьким подвигом. Прошу, сестрёнка, держись…»