Дмитрий Пахомов – Грустный щенок хаунда (страница 7)

Сдерживая эмоции, брат с сестрой кивнули друг другу и пошли в сторону главного зала. Каждый шаг был словно попыткой спастись от затопления в болотистой трясине. И неизвестно было, из-за неудобного непривычного одеяния это или из-за груза на душе, похожего на огромный сосуд с водой, оставленный на улице под проливным дождём.

Брат с сестрой приблизились к входу в главный зал замка. Их везению позавидовали бы одни и посочувствовали бы другие.

Слишком уж поспешивший добраться до места, Йорв чуть было не уткнулся лбом и носом в богато украшенный наряд старшего Соловья. Позолоченные пуговицы с тёмным коричневым обрамлением соединяли две половины плотного, но весьма тонкого кафтана. По своему цвету одежда была очень похожа на перья птицы, имя которой дало мужской половине его рода прозвище, не отпускающее десятилетиями. Светлые коричневые полосы постепенно переходили в цвет тёмной стали. Одна линия переходила в другую, и все они устремлялись от пышного воротника вниз к ровному низу пальто, который всё же обретал по одному острому, смотрящему в пол, углу. И уже эти углы, на одной прямой с мощным, слегка выдвинутым вперёд подбородком, выглядели словно кончики перьев. Только куда более жёсткими.

– Смотри, куда идёшь, щенок! – голос гвардейца прорезал все остальные звуки, витающие в воздухе.

Молодой Соловей встал между стражником и Йорвом. Мальчик знал наизусть, от чьих шагов в замке какой звук возникает, если речь шла о важных для замка личностях. И также он знал, что не смеет поднять взгляда ни на лицо, ни даже на торс. Только красные сапоги из кожи столь плотной, что к пальцам на ногах вряд ли попадал воздух. Зато мускулистые линии под плотью, созданные часами танцев с мечом, танцев с служанками и прогулок, на ногах были всегда видны отчётливо. Если, конечно, Соловей не был облачён в свои доспехи. Как те, что мог увидеть Йорв в конце сражения.

– Мальчик знает манеры, солдат. Просто поспешил, – сказал старший Соловей, не наградив тему разговора даже мимолётным взглядом. – Не трать на него время.

Солдат послушно зашёл в зал вслед за своим господином. Младший Соловей хмыкнул и пошёл за своим отцом. Тот же, сделав пару шагов, остановился.

– Мальчик, – старший Соловей обратился к Йорву, лишь слегка повернув голову в его сторону, – встань в первом ряду по отношению к нашей гостье.

– Да, господин, – ответил мальчик, не скрывая своего удивления.

Вместе с утвердительным ответом удивление производило впечатление искреннего уважения к собеседнику. Йорв знал это с детства, из-за чего, несмотря на редкие выходки, оставался просто милым и воспитанным лучше многих его сверстников ребёнком.

Парень с сестрой скользнули в зал. Он попросил её встать в третьем ряду как можно дальше от мест, куда обычно садятся хозяева замка. Девочка дёрнулась в сторону, чтобы выполнить просьбу брата, остановилась, провела ладонью по костяшкам и пальцам Йорва и, медленно отстраняясь, пошла на выбранное ей свободное место.

Мальчик встал в первом ряду между прялкой и главным поваром, который успел только накинуть чистенькую накидку, чтобы не красоваться наверняка уже испачканной одеждой, в которой его видел Йорв. Начальник стражи стоял ближе всех к креслу старшего Соловья. Оно же, в свою очередь, находилось на высоте трёх небольших ступеней. А внизу, на одном уровне с собравшимися слугами, стоял длинный дубовый тёмный стол с такими же приставленными к нему стульями. На столе всегда стояла бутылка вина. Причём её содержимое было столь же неизменным, как факт нахождения сосуда на столе. Также здесь находилось место для жаркого, в роли которого нередко выступала дичь, редкая для этих мест зелень и блюдо с мелкими лесными ягодами и холмом из яблок.

За этим столом сидел молодой Соловей. Здесь Йорв мог спокойно смотреть на него и на его отца. И, как он понимал, гости в этом зале, вплоть до самого короля, также не подвергались наделению привилегий касательно чужих взглядов.

И вот звуки труб вернулись.

В зал быстрой, но уверенной и грациозной походкой вошла женщина. Звук её шага разносился по всему помещению. Одновременно – из-за высокого каблука её чёрных туфель, из-за скорости, с которой она подходила к столу, и из-за странной силы, чувствующейся в её поступи. Последнего Йорв, как и многие другие мужчины в зале, не понимал. Выше обуви был низ строгого тёмно-фиолетового платья с бордовыми полосами и зубцами, слегка закруглёнными и удерживаемыми слоями более плотной ткани. Любой, кто помнил флаг, который реял над её каретой, сразу бы узнал в этих деталях передние клыки ядовитых змей. Тело было подобно песочным часам. Гордая, сильная и чуть приоткрытая грудь переходила в стесняемый корсетом живот, который, в свою очередь, изливался в слегка выдвинутые бёдра. Её плечи были шире, чем у многих знакомых Йорву женщин и девушек. Однако они оставались столь же изящными, как и всё тело. Они тактично приподнимались от походки и тихих, но сильных вдохов. Длинная шея держала на себе голову с вытянутым, строгим и выразительным лицом, бриллиантовыми прозрачными серьгами, немного свисающими с ушей. Казалось, будто в драгоценных камнях переливалось нечто тягучее и текущее.

Губы женщины ещё до того, как их коснулась хна, были весьма плотными и крупными, а сейчас Йорв видел красные поля, касающиеся друг друга, словно закатное солнце пряталось за кроваво-красным морем. Зелёные глаза были сверху защищены длинными, закруглёнными ресницами. А тёмные волосы, доходившие кончиками до лопаток, обращались в волны, когда, приблизившись к столу, леди ускорилась. Противоречия, которые рождали внешность, походка, телосложение и выражение лица, приковывали к её персоне внимание всех находившихся в зале. Низшие слои обслуги пугались, не понимая, как им придётся прислуживать столь необычной персоне. Те же, кто имели большее влияние в замке, резко выпрямились, не убирая взглядов с женщины. При этом их лица не имели на себе практически никаких эмоций. Единственным, по кому действительно можно было определить не малую степень взволнованности и раздосадованности, был старший повар. Выпрямившись, он в очередной раз ощутил неудобства, вызванные его большим, вываливающимся как мешок с сгнившими яблоками животом, который ничуть не уменьшался даже от усиленного втягивания.

Йорв лишь краем глаза обратил на это внимание и не отреагировал даже ухмылкой. Несмотря на отношение к нему в этих стенах, мальчик знал, что чувствует то же самое, что и беднейшие обитатели замка.

– Приветствуем, леди Гивату! – объявил, вошедший вслед за ней, глошатый.

Как бы это ни было обычно для такой уникальной женщины, это был обычный мальчик с чистеньким личиком, точно у младенца, с внезапно отросшими волосами в бордовой одежде.

– Приветствуем! – ответили ему все, принимающие гостью в зале.

Леди Гевата остановилась в паре шагов от стола и обвела взглядом всех, кто был ниже лордов по статусу. После чего быстро стрельнула глазами по хозяевам замка.

– Милые лорды. Лорд Натер и молодой лорд Пинтон. Рада видеть вас обоих вместе и в добром здравии. Особенно в связи с недавними событиями. – Её высокий голос поднимался к вершинам уважительного приветствия и плавно спускался к низовьям досадных напоминаний.

– Леди Гевата, – старший Соловей поприветствовал гостью тише, но с долей не столько уважения, сколько доброжелательности, подчёркивая это улыбкой: – Искренне рады принимать вас в нашем чертоге. Пусть даже немного раньше, чем вы обещали явиться.

– Лорд Натер. Позвольте вам напомнить, что эта крепость прежде всего принадлежит моему мужу. Так что я посчитала себя той, кто имеет полное право на появление в ней в любое желанное мной время. Я оказалась не права.

– Правы, леди Гевата. Безмерно правы. Тем более что наши слуги и солдаты всегда готовы выполнять свой долг и проявить к каждому человеку столько уважения, сколько тот заслуживает.

– Скажите, дорогой лорд, а ваши солдаты были также готовы к нападению врага, случившемуся не так давно?

– Как видите, – спокойно ответил старший Соловей: – Не были бы они готовы, мы бы, увы, не смогли бы с вами разговаривать. Однако мы пируем, а наши враги ещё не успели зализать все раны с того боя.

– Значит, вы признаёте, что им есть что зализывать?

Оба Соловья сделали такое же выражение лица, как у Йорва.Йорв прищурился и сдвинул брови. После своей фразы эта женщина приковала к себе взгляды почти всех собравшихся. Ведь из занятого положения она могла увезти разговор в любую сторону. Причём, как мальчику казалось, более всего она хотела пойти по самому неприятному для хозяев замка пути.

– Вы признаёте, что упустили изрядное количество противников, которые почти в целости вернулись к дворам своих господ?

«Почти в целости?!»

Йорв тут же вспомнил ужас в глазах спасающихся, одними из которых могли стать он и его сестра.

– Да, признаю. Так же, как мужество и героизм моей гвардии во главе с моим сыном, – старший Соловей с гордостью кивнул.

– Конечно, милорд. Конечно. Ваша легендарная гвардия, – леди Гевата чуть наклонила голову в уважительном поклоне, оставляя взгляд направленным на главного лорда: – Ни одна стрела и ни один меч не могут пробить их броню. А их собственные боевые навыки превосходят онные у любых воинов наших врагов, да и наших собственных. Но даже они не смогли уберечь ваши стены от двух пробоин от катапульт и не сумели помешать паре десятков вражеских солдат сбежать с поля боя. Так враг может узнать о вашей готовности и состоянии армии намного раньше, чем нам всем было бы выгодно.