Дмитрий Пахомов – Грустный щенок хаунда (страница 6)

Старший повар нервно ударил ножом по столу так, что тот вошёл остриём в дерево, и грубо окрикнул мальчика:

– Молодец! Наигрался!? Теперь бочку в руки и пшёл вон, чтобы я тебя сегодня не видел!

Йорв лёгким шагом добрался до бочки с отходами готовки и объедками, оставшимися со вчерашнего дня, и, пытаясь издавать максимально естественные звуки, сохраняя на лице улыбку, поднял её. Он покинул кухню и, переступив небольшой порожек, тяжело выдохнул. Ему приходилось спускаться по ступеням и проходить мимо патрулирующих стражников. Они морщились и кривили лица, лишь только вдохнув воздух рядом с бочонком. Йорву придавало сил понимание собственной небольшой власти над ними. Ведь стоило ему оступиться или ослабить хватку – и половина этажа, доверенного каждому из стражников, окажется погребена в помоях. А там уже кто знает, до кого доберутся раньше: разгневанные солдаты до Йорва или капитан стражи до них.

Выйдя во двор, Йорв наткнулся на нечто неожиданное, но очень приятное его сердцу.

За поворотом из крепости шла сестрёнка Йорва. Он прошёл до рва, в котором обычно сжигали весь мусор, и с удовольствием отметил, что девочка шагает в такт с ним в том же направлении, но пока сохраняя с братом некоторое расстояние.

Пока мусор потихоньку отправлялся в соответствующее ему место, Йорв медленно обводил глазами всё пространство вокруг.

Благо никто не изъявлял желания встретить закат и начало ночи в столь чудном, с точки зрения вида на небо и на отдалённый мост, месте. Наконец бочка опустела. Мейт встала к краю ямы, поглядела вниз, а потом, закрыв ручкой носик, отстранилась. Йорв хмыкнул и улыбнулся, отходя в сторону и поднимая с одного из ящиков пару камней. Он встал на то же место, с которого поспешила отбежать сестрёнка, и начал усиленно бить камнем о камень. Один из них был светло-серым, а второй – чёрным, словно смола. Их соприкосновение вызывало моментальное возникновение искр, устремляющихся вниз, к горе мусора. Дно ямы, которое всегда было немного приоткрыто и покрыто толстым слоем тёмной жидкости, выходящей словно из самой земли… И когда лишь пара искр достигла этого слоя, возгорелось пламя. Оно быстро перекидывалось на объедки и сломанные вещи, и вскоре языки огня стали вытягиваться и доходили до верхушки ямы. Йорв вернул камни на место и улёгся рядом с ящиком под углом на пригорке, чтобы опускающееся и уже немного потускневшее солнце было прямо перед его лицом. Мальчик, улыбнувшись, повернул голову в сторону Мейт и кивнул. Она, всё поняв, обрадовалась и, добравшись до брата вприпрыжку, присела рядом с ним. Какое-то время оба родственника были погружены в молчание. Но неловкости в нём было столько же, сколько свежести в запахах, поднимающихся со дна мусорной ямы. И столько добра и теплоты, сколько было тепла и кисловатой вони в них же.

– Тебе понравилось в твоей комнате? – спросил Йорв сестру, поправляя прядь её волос, прикрывающую глаз с его стороны.

– Да. Очень. – Щёки девочки покраснели, но она продолжала выглядеть по-настоящему счастливой. – И тебе понравится. Я уверена. Пожалуйста, каждый раз, вставая, подходи к окну. Из него такой потрясающий вид на восходящее солнце открывается. Кажется, что ты давно знаешь, что находится там, где оно встаёт. И что вместе с этим солнцем встаёт всё хорошее.

– Даже несмотря на то, что ты смотришь в сторону страны врагов?

Девочка смутилась и отвернулась.

– Прости… – сказал Йорв, сделав то же самое.

– Может быть, это и неправильно, – начала было Мейт, – но я не считаю всех, кто там живёт, как и тех, кто живёт здесь, врагами.

– Мейт…

– Я знаю, что, возможно, каждый день вижу убийцу дяди. Знаю, что нам здесь не дом и никто не пытается сделать его для нас. Но даже несмотря на то, что мы их обманули, они не причиняют нам зла. Девушки, меняющие мне бельё и добавляющие бутылки вина, очень милые, и мы с ними о многом говорим.

– Тебе меняют бельё!? – Йорв как будто только сейчас понял, что почти ничего не знает о жизни, которая у него якобы всё это время была.

– Да. Только один раз в день. Под его конец. Девушек зовут Мейва и Гриха. Хотя мы именами уже не пользуемся. – Мейт чуточку захихикала. – Просто «привет», «пока». Без имён. Мейва работает с бельём, пока Гриха ставит вино в шкафчик рядом с кроватью. Но места там вроде уже не осталось.

Йорв вместе с сестрой отвернулись друг от друга и снова смотрели на солнце, которое уже било прямыми лучами им в грудь. У мальчика в голове было много мыслей. Девочка говорила совсем по-взрослому. Она точно знала, что должна дать своему брату инструкции, и делала это в привычной для них обоих форме. И, конечно же, у него возник закономерный вопрос к девочке.

– Мейт. – Йорв привлёк к себе внимание сестры, которая чуть округлила свои яркие от толики счастья глаза. – Ты пила?

– Пробовала. – Девочка пожала плечами. – Мне не понравилось. И чего только взрослые находят в этой кислятине? Открыла одну бутылку, сделала глоток да и на место поставила. Нет, ну честно, Йорв, зачем пить что-то такое противное, от чего во рту немного щиплет?

Девочка продолжала быть крайне серьёзной, так что её брат приложил все усилия, чтобы не посмеяться от наивности и милого незнания в этих словах. А новая информация была очень полезна для того, чтобы сохранить их рокировку в секрете для его новой хозяйки. Скажет, что не стал пить напиток убийц его родственника и что он показался ему мерзким. Только более эмоциональным и красивым языком. Вдруг это введёт дворянку в ярость, и она откажется от своих планов на него. Тогда точно можно было бы остаться здесь с Мейт. И, может быть, планировать побег или дожидаться повторного похода их настоящего короля.

– Что ж, Мейт, – Йорв продолжал держать на себе внимание сестры, которой было очень приятно слышать, как уста брата произносят её имя, – тогда через пару лет, когда станешь взрослой, принесу тебе пару бочек сидра. Он вкусный. И сладкий. Горчит немного, но только потом и делает это аккуратнее.

– Ловлю тебя на слове, братик. – Мейт придвинулась поближе к мальчику и чуть приобняла его, положив голову ему на грудь.

Последние лучи уходящего солнца аккуратно ложились на стопы брата и сестры.

Йорв знал, что уже пора вставать и занимать свои места в своих комнатах в последний раз. Но ему очень хотелось сказать ещё раз сестре что-то светлое и доброе на прощание, чтобы она, как и он после её слов, поверила в то, что они ещё долго смогут быть вместе и что лучшие времена ещё настанут. Но тут краем глаза он увидел на дороге, ведущей от моста к воротам замка, огромную процессию из кареты, дюжины всадников и примерно полутора десятка пеших воинов. Над их головами развевалось два флага с одинаковым рисунком: светлая зелёная змея, поднимающая голову над грядой тёмных камышей к падающей звезде.

Это был её герб. Йорв ощутил, как весь его мир начал дрожать, как при сходе камней с вершины горы. Только вместо грохота крупных и уже распавшихся валунов он услыхал звучную музыку длинных, покрытых позолотой труб, высунувшихся из окон замка. Весьма эффектный способ поприветствовать приближающихся гостей и созвать всех слуг до единого в главном зале крепости как можно быстрее. Но ведь брату и сестре нужно было немного больше времени.

Глава 6

Ничего не объясняя, а лишь выкрикивая настоятельные просьбы вставать и бежать, Йорв поднял сестру на ноги и побежал вместе с ней к ней в комнату. Это оказалось ещё волнительнее и страшнее, чем бежать через пылающий атакованный лагерь. Десятки людей на каждом этаже шли спокойным, размеренным шагом, но на их лицах почти нельзя было разглядеть спокойствия. Все задавались вопросами и пытались шепнуть их на ухо каждому, кто проходил мимо.

«Старший Соловей же сможет поставить её на место?»«Почему сейчас?» «Она разве не должна была прибыть раньше?» «Как думаете, за грязные волосы она с слугами ничего не делает?» «Кто-нибудь хоть раз видел её?» «Кто приехал-то?»

В моменты, когда приходилось бежать по ступеням, сердце Йорва словно бы останавливалось. Он с трудом сдерживался, чтобы не провожать Мейт взглядом постоянно. Чтобы та не подвернула ногу, не споткнулась или не была пожрана очередной группой людей, спускающихся вниз или, наоборот, поднимающихся. Все пытались оказаться на месте как можно скорее и поэтому старались исхитриться обогнать других. Стражники немного улюлюкали, видя бегущего пленника со своей сестрой, и наверняка хотели бы перегородить путь. Но не делали этого из-за экономии времени и из-за «слишком большой чести».

Наконец Йорв и Мейт были в комнате девочки. Там последняя спрятала в своё время одежду, предназначенную для её брата изначально. Надев непривычный облегающий чёрный бархат с белыми заклёпками и жёлтыми полосами от плеч до концов рукавов, парень ощутил, как заноза, которую он не замечал и которой его, судя по всему, наградила старая бочка.

– Не обращай внимания! – крикнул Йорв на свою сестру, откидывая крошечную деревянную стрелу на пол.

Через минуту на его ногах уже были длинные светлые красные туфли с прямыми носками и чёрные штаны, похожие на верх по внешнему виду. А его сестрёнка была одета в более бедную версию своей одежды. Их прежние одеяния отправились под кровать, откуда их потом хотел достать Йорв, чтобы избавиться.