Дмитрий Пахомов – Грустный щенок хаунда (страница 4)
И он с этим соглашался.
А потом был крик. Крик конюха, который был вдвое выше нашего героя и который, как казалось при их первой встрече, в случае любой опасности звучал бы как простой командир отряда, отдающий подчинённым приказы громким, но уверенным голосом. Кричащий не из-за эмоций, а чтобы его услышали. Ничего, кроме страха, Йорв на самом деле тогда не услышал:
– Тревога! Левый фланг атакован! Вражеская кавалерия движется к нам!
С другой стороны Йорв услышал командирский крик, именно такой, какой и ожидал юноша услышать:
– Всем к оружию! Атакуем стены и переводим их атаку на их же территорию! Линия! Залп!
Послышался железно-деревянный скрежет, перешедший в громкий шлепок, а затем в свист, превратившийся в удар каменного шара, врезавшегося в кирпичную стену и выбившего несколько камней.
Шум, возникший от этого, стал последним, что Йорв в тот день слышал отчётливо. Пока он бежал, не разбирая дороги, пытаясь найти сестру и дядю, для него весь мир превращался в теряющее краски марево, которое медленно разгонялось и становилось громче.
Добежав до того места, где он нашёл сестру, мальчик остановился всего лишь на полминуты, соображая, что мог делать дядя до атаки и пытаясь высмотреть его и маленькую монашку в толпе. Как вдруг его окликнул сзади грубый мужской голос:
– С дороги, мальчишка!
Ощущение руки в кожаном наруче на плече, ощущение резкого толчка и пощёчины тыльной стороной этой же руки, падение – и весь мир вместе с половиной лица мальчика нырнул в грязь.
Глава 3
Маленький камень медленно вышел из стены и лёг под ноги брата и сестры.
– Так. Всего тюбика должно хватить на всю семейку. Но сейчас я вылью половину, чтобы, если появятся новые, у тебя было чем с ними справиться. Понимаешь?
Девочка кивнула.
– Молодец.
Рука с флаконом потянулась к открывшемуся чёрному отверстию в стене, уходившему на несколько пальцев вглубь и на несколько локтей вниз, как вдруг её перехватила худенькая ручонка девочки.
– Погоди, – сказала она. – А откуда ты вообще узнал про этот камень?
– Всё просто, – ответил Йорв. – Сначала я услышал писк, исходящий из этого места. Но писк мог быть обманом слуха – либо не существовал вовсе, либо доносился из дальних углов. Затем я постучал по каждому кирпичику рядом с тем местом, откуда, как мне казалось, что-то слышал.
– Как я стучала по шкатулочке, чтобы узнать, что внутри?
– Именно. И я заметил, что звук от этого камня и от камней над ним и под ним отличается от большинства соседних. Но и этого было недостаточно. Да и травить мне тогда было нечем. Поэтому я дождался появления другой крысы рядом со мной – где-то на кухне, кажется – и ждал, пока она чего-нибудь испугается и побежит. Я загнал её в эту комнату и стал наблюдать. Она начала скрестись о стену именно в этом месте.
– Какой ты умный, братик.
– Когда будешь моего возраста, будешь умнее, чем я сейчас.
– Почему это?
– Потому что ты многое узнаёшь сама, я рассказываю тебе то, что знаю сам, и…
Интересно, девочка сейчас видит в нём только брата?Йорв запнулся. Это были не его слова. Это были слова дяди и отца, произносимые много раз – с отчаянным желанием, чтобы ребёнок стал лучше, чем они.
– Я поняла! – сестрёнка заулыбалась своей милой, детской, наивной улыбкой – из тех, в которых читается, что дети умнее, чем взрослые о них думают. – Надеюсь. Но и ты уже вырастешь и… Ты же вырастешь не рядом со мной?
Можно было уйти от вопроса. Можно было сделать вид, что не понял смысла её слов, или перевести разговор на что-то, что всегда было ей интересно и из-за чего она бы забыла, о чём спрашивала.
– Возможно.
– Она тебя заберёт?
– Возможно.
– А меня?
– Не знаю. Я даже не знаю, зачем я ей нужен.
– О ней много говорят на моём этаже… прости, на твоём. Там говорят, что она бывает очень суровой. Например, в свой последний визит она ужинала с плетью в руках – чтобы наказать того, кто принесёт ей еду, в которой будет что-то, что ей не нравится. При этом тот, кто несёт еду, и тот, кто её готовит, обязательно должны быть разными людьми.
– Всем хочется, чтобы их приказы исполнялись.
– А ещё она застрелила оленя из арбалета. Но он не умер сразу, и она просто стояла и смотрела, пока он мучился до смерти. Ты бы сделал так, Йорв?! Это же ужасно!
Йорв услышал, как сестра всхлипнула, повышая голос на последних словах.
Он молчал, закрывая глаза и пряча в карман пустую склянку. Интересно, подумала бы она о том, как сейчас внизу – может, и не слишком долго, но всё же – мучается семейка крыс, если бы знала, как Йорв понял, что яд действует?
Внезапно он опомнился и вложил в ладонь сестре склянку.
– Храни его. Если крыс больше не будет – покажешь его толстому мальчику, которого ты видела, когда я сюда ушёл. Если появятся – найди их и вылей это в их логово. Ты меня хорошо поняла?
Он взял её руку снизу в свои ладони, поглаживая пальцами тонкий рукав и чувствуя мелкую дрожь, бьющуюся из-под ткани.
– Хей. Мы оба со всем справимся. Не знаю ещё как, но я стану тем солдатом, о котором говорил, и поселю свою сестрёнку в комнате намного лучше той, в которой ты была.
– Обещаешь?
– Конечно.
– Всё ты уже знаешь. Только, может быть, не до конца понимаешь.
– Тогда мне нужно стать смышлённее. Только и всего.
Он попытался посмеяться, родив неловкий смешок, и отвёл взгляд, почесав затылок.
– Мне пора… дела. Но я очень люблю тебя, малышка.
– Я тебя тоже, – прошептала она, приблизившись во время прощальных объятий к его уху.
Так они и расстались.
Мейт пошла к лестнице впереди брата, а он смотрел ей в спину и думал о том, сколько ещё раз сможет её увидеть.
«А что, если это не конец? – проносилось у него в голове. – Что, если действительно есть шанс сбежать к желанному будущему нам обоим? Несколько дней адаптации к новой жизни пытались – и пытаются до сих пор – вырвать с корнем мысли о чём-то новом. Надо быть внимательнее. Искать следы, как на охоте. Или самому быть как дичь».
Пока он всё это прокручивал, ноги уже привели его к кухне. Дразнящие ароматы и знакомые улыбающиеся лица заставили его войти.
Кухарочками были молодые, длинноволосые девушки с миловидными, чарующими взгляд юноши формами. Местные правители во все времена старались держать красавиц там, где это было возможно. Говорили, что это связано не только с утешением мужских и воинских глаз, но и с желанием высокородных мужей иметь запасной план по продолжению рода или моральной мести своим неверным жёнам. Как когда старший Соловей ответил на отказ жены пытаться родить наследника проведением пары ночей с одной из кухарок в своей крепости. С тех пор красота и аппетитность служанок в этих стенах служили напоминанием и стимулом для верных жён исполнять свой долг.
– Хэй, Йорв! – подозвала его старшая из местных работяг. – Ты же не думал, что до своего ухода от нас мы дадим тебе балду пинать?
И вот уже через минуту он стоял, частично покрытый мукой, летящей из-под рук девушек, и помогал с обработкой пищи. Доставал мякоть из ягод и фруктов, которая позже должна была отправиться в глубины готовящихся пирогов. Пальцы быстро покрылись тонким слоем светлой, почти прозрачной субстанции.
Взгляд на собственные руки напоминал ему обо всех моментах, когда на месте ягодного сока была кровь: ссадины на маленьких худых ладонях от камней на дороге после догонялок в раннем детстве; пальцы ученика, кровоточащие после ударов по ним – за дерзость испытать нового учителя, запев на родном языке во время урока языка прошлого.
И, конечно, день осады.
Глава 4
Он пришёл в себя, когда бой ещё продолжался. Заплывшие грязью глаза молили о том, чтобы мальчик перевернулся на спину и посмотрел на хоть немного светлое небо. Но слабость и подступающая тошнота отговаривали его. Ляжешь на спину – вырвет, и захлебнёшься собственной рвотой, не в силах даже повернуть голову. Он перевернулся на правый бок.
Рот рефлекторно выплюнул оторвавшийся зуб вместе с несколькими каплями крови. Цепляясь сознанием за желание найти сестру, Йорв медленно провёл рукой по губам – разбитым, кровоточащим. Кровь была вязкой и почему-то слегка сладковатой.
Бой вокруг постепенно двигался к своему логичному, но печальному для парня финалу. Шатры горели и рушились под весом тонких полотен. Или это было из-за падающих рядом с ними снарядов катапульт обороняющихся в замке?
Мальчик резко поднялся на ноги. Ослабший и только пробудившийся организм ответил на это небывалым головокружением. Он медленно зашагал в ту сторону, куда, как надеялся, убежала его сестра.
В лагере мечники, которые ещё недавно радостно готовились к подъёму на стены во время осады, бросали клинки и пытались найти копья, чтобы скидывать вражеских всадников с коней. На глазах у Йорва юный копейщик вонзил копьё в основание шеи лошади и со смесью радости и ярости подбежал к сброшенному на землю врагу. Он четыре раза вонзил оружие в пространство между латами, полностью поглощённый процессом, словно весь мир исчез и у него было бесконечно много времени. Но когда он занёс копьё в пятый раз, за его спиной пролетел другой всадник на облачённом в броню коне.
Йорв не видел ни удара, ни капель крови, взметнувшихся от морды животного. Но когда рыцарь скрылся за очередным шатром, парень увидел, как солдат, уже без копья в руках, падал на землю. Вся левая часть его затылка и лица была вдавлена в череп, словно на гнилое яблоко надавили пальцем.