Дмитрий Пахомов – Грустный щенок хаунда (страница 20)

Худые ноги в сравнительно дорогих штанах слуги медленно оказались на своих местах. Правая нога смотрела на носки сапог Гильярда, пока левая, словно прячась за ней, была повернута наискось. Колени были слегка согнуты, и Йорв старался удержать в голове внутренний приказ не сгибать спину и не показывать врагу свою усталость. Хотя, как казалось Йорву, в бою с таким врагом то, что ты успел устать, уже можно было считать победой.

– Сэр Гильярд, – обратилась к воину его госпожа: – Не забывайте, что вам нужно сохранить жизнь этому юноше.

– Сэр Гильярд, – обратился к воину лорд Пинтон: – Не забывайте, что вам нужно отстоять мою честь, раз вы сами вызвались.

Улыбка на лице Гильярда словно бы растекалась кругом, распространяясь по воде от брошенного в неё камня. Он пару раз соединил и расправил лопатки, зевнул и стиснул в ладони рукоять своего меча. Беззвучно широкая полоса стали покинула ножны. Казалось, они уменьшились втрое после этого. Цвет стали был бледнее, чем сталь в мечах лорда и мальчишки. И кончик меча был закруглён настолько, что колоть им было практически невозможно или же не принесло бы должной пользы.

Ноги здоровяка стояли совсем близко друг к другу и обе были направлены в сторону Йорва. Как многие фехтовальщики знают, при такой постановке ног противник мог бы надеяться сбить неумеху и опрокинуть его на землю. И юный мечник тоже заметил это.

– Не беспокойтесь, госпожа, – сказал Гильярд леди Гевате: – Я не убью и не поврежу сильно вашего слугу.

– Нападай, – сказал Йорв.

Первый удар Гильярда разрушил мечту Йорва о том, чтобы увидеть гиганта на земле. Когда он взмахнул клинком и тот прочертил линию на уровне шеи мальчишки, массивный сапог за один шаг оказался значительно ближе к испуганному противнику, и из-под него вырвался столб пыли, принесённой сюда лошадьми. В то время как отступление Йорва оставляло едва заметные следы и примятые редкие травинки после себя.

Йорв не решался пытаться защититься с помощью клинка. За свою короткую жизнь он много раз видел, как ветка в руках хулигана после первого же удара ломала стволы крапивы. И он знал, что оружие Гильярда сделает с иглой мальчика то же самое. Второй удар начался с того места, на котором остановился предыдущий, и парень отступил назад вместе с приближением к нему огромного сапога. Йорв не видел даже лица своего оппонента, ведь оно было прикрыто локтем руки, готовящейся к новому удару. Прыжок назад – и вот мальчик уже стоял обеими ногами на разных ступенях лестницы.

Еще один выпад Гильярда – и неопытный Йорв, запутавшись среди каменной опоры и собственных ног, упал, не выпуская из руки своё оружие, и давал противнику пролететь там, где мгновение назад были его глаза. Перевернувшись пару раз в одну сторону, Йорв, сам того не заметив, скатился с лестницы вниз, упав сложенным в перепуганный сверток, как бывает со скатывающимися кошками. Но ещё до того, как здоровяк среагировал и спрыгнул или ступил на землю, Йорв вскочил на ноги и встал в стойку.

Растрепанные волосы и крупные капли пота замелькали перед глазами, и мальчишка стал лихорадочно смахивать их то движением головы, то махом свободной руки. Он попятился назад. Каменный холод ударил струей от кончиков пальцев до сердца и обратно до пальцев, сжимающих рукоять. С малых лет, даже просто наблюдая за жизнью вокруг, Йорв понимал, что угол и стена – суть гаранты поражения и избиения, если началась драка. И открытое пространство крепости мало чем отличалось от подворотни придорожного городка Сехлак с родины ребёнка.

Гильярд уже оказался на одной линии с противником, когда тот, подняв руку с мечом повыше, чтобы сразу защититься от большинства ударов, которые уже пробовал наносить здоровяк, сделал два осторожных шага с подстановкой ноги, а затем перешёл в выпад, сопровождаемый криком. Острие узкого клинка, при благосклонности всех звёзд небосвода, должно было вонзиться в чуть открытую шею великана. Огромный меч, играючи, со звоном, отбил стальную соломинку и тем открыл путь к голове или плечам мальчишки.

Но тут рука Йорва ощутила то, чего он никак не ожидал от оружия. Лезвие, подобно змее, с тихим гулом извивалось в воздухе, угрожая лопнуть в любой момент, и эта «змея» повела за собой руку отрока, передавая в его мышцы импульс, с которым было необходимо что-нибудь сделать, иначе он мог навредить самому себе. Йорв с прежней скоростью повёл рукой в сторону, куда Гильярд отбил его меч, после чего мотнул запястьем, и вот уже острие устремилось аккурат в пышущее чувством превосходства лицо.

Выставить меч или отбить чужое оружие великан бы не успел. Отведя клинок вниз и в сторону, он одним прыжком отступил немного назад. Но и Йорв не стоял на месте: ногами он помог руке довести оружие до грубой кожи щеки. Он удивился и воодушевился хоть каким-то достижением в бою. В голове сразу пронеслись мысли, схожие с теми, что приходят в голову молодому охотнику: «Как глубоко вошло?» «Будет ли след?» «Может рискнуть и добить?»

Вот только ярость и обескураженность ослепили Гильярда куда как хуже, чем дух триумфатора – его противника. Запястье вытянутой руки мальчика оказалось сжато пальцами огромной руки, и в следующую секунду Йорв уже летел на землю в сторону кузницы. Лишь чудом он приземлился на колени и смог сразу встать.

– А теперь… – словно выдохнул Гильярд: – Попробуем тебя в настоящем бою.

Йорв решил повторить тот же приём, что уже приблизил его к очевидной победе в дуэли, и сделал всё то же самое, лишь с более сильным упором на ноги, дабы дольше быть в полёте по направлению к Гильярду. Удар клинка. Импульс. Но с неожиданным рвением здоровяк ушёл с линии атаки и ударом лезвия своего меча плашмя заставил Йорва припасть на колено, начавшее ныть от боли. Оказалось, что ток он подставил свой затылок под удар тыльной части ладони Гильярда, окончательно лишив мальчика равновесия. Он упал на оба колена, выронил меч и, стоя на корточках, ощутил прикосновение к шее острой кромки большого клинка.

Детский взор поднялся, и вместо травы перед ним была лестница, по которой они сражались и по которой осторожно спускалась леди Гевата с улыбкой на лице, ладонями, что в такт ударяли друг о друга.

– Прекрасно, сэр Гильярд, прекрасно, – говорила она, словно слегка сдерживая смешок: – Не то чтобы я сомневалась в исходе дуэли, но её содержание сумело меня позабавить. Однако скажите, не смог ли он вас всё же ранить раньше, чем оказался на земле?

Йорв пытался приподнять голову, чтобы смотреть на лицо женщины, когда та подходила всё ближе. Но Гильярд перенёс свой меч на шею поверженного, с кончиком, касавшимся места над затылочным отверстием, напоминавшего хозяина, познавшего смирение.

Леди Гевата приближалась и приближалась. И вот уже перед лицом парня была лишь кожа её штанов и сапог, остановившихся в опасной близости от расправленных на траве пальцев левой руки. Если бы телохранитель леди надавил бы на своё оружие совсем немного, Йорв уткнулся бы в женскую обувь лбом, носом или губами.

– Лишь небольшое покраснение, – изрекла Гевата сверху: – А что же с лицом моего слуги?

Холодный меч медленно заскользил по тонкой шее. Когда он остановился сразу после выступа седьмого позвонка, Йорв без приказа поднял голову. С приподнятыми и чуть собранными бровями и сомкнутыми губами он выглядел жалко и жалостливо, что его лицо, скользнувшее на ладонь Геваты, с пальцами, вцепившимися в подбородок, выглядело естественно.

Её зелёные глаза были как витражи, через которые она наблюдала за жертвой, обходя взглядом зрачки. Она медленно встала и произнесла:

– Тоже ни единой раны.

– Но победа остаётся за вашим Гевата, – сказал лорд Пинтон: – А значит за мной право взыскать с вас наказание для вашего дерзкого слуги.

Леди Гевата кивнула:

– Как скажете. Какое наказание для него предпочтительнее?

– Уповаю на вашу известную изобретательность, – произнёс лорд Пинтон.

Гевата улыбнулась шире прежнего, сделала реверанс для лорда и развернулась к Йорву и Гильярду. Она чуть пригнулась, протягивая руку к своему телохранителю. Тот, явно с довольным выражением лица, протянул ей в ответ свою руку, утяжеленную рукоятью большого оружия.

– Благодарю, – произнесла Гевата, отступая чуть назад, чтобы дать кончику меча коснуться земли рядом с левым плечом Йорва.

Парой слов, произнесённых уверенным, строгим и оскорбительно снисходительным тоном, она повелела мальчику поднять взор на неё.

Снизу она выглядела не столько демонически красивой, сколько небесно властной. Её тёмные волосы обрамляли бледное лицо, выделяя его на фоне облачного неба и провожали взгляд юнца от головы женщины к груди и талии.

Гевата аккуратно отвела руку с мечом назад, сделала усилие и, подняв острие, поднесла его к левой щеке, уперев холодную сталь в чистую, тёплую кожу.

Йорв ощущал не боль, а дискомфорт, из-за которого возникало гнетущее и удушающее предчувствие боли. Казалось, глаза у него дергались, пульсировали, вырывались из орбит.

Но Йорв держался как мог и даже находил силы сопротивляться желанию моргнуть. Леди Гевата, заметив неподвижность лица своего слуги, лишь кивнула.

Прислушавшись, он ощутил пару взглядов: один – трепетное ожидание, другой – сочувствие и желание защитить.