Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 54)
Однажды Мехмед все же пригласил ее к себе. Когда она пришла, принц читал увесистую книгу в красивом кожаном переплете. Не поднимая на нее глаз, он сказал:
– Эвлия Челеби, мой библиотекарь, рассказал мне, что ты регулярно просишь у него новые книги.
– Это так, – робко произнесла Ариана. – Я люблю читать.
Мехмед одобрительно покачал головой и, наконец, поднял на нее глаза. Несколько секунд они неотрывно глядели друг на друга, он – с любопытством, она – с тревогой и страхом.
– Ты хорошо знаешь сербский язык? – наконец спросил он.
– Да, – промолвила девушка. – Его я изучала с детства…
– Садись! – Мехмед нетерпеливо указал на тахту подле себя. Ариана повиновалась беспрекословно, ожидая и готовясь к самому худшему. Но принц лишь протянул ей ту увесистую книгу с кожаным переплетом.
– Это «Законник» сербского князя Стефана Душана, – объяснил принц. – Ее мне подарил отец. В книге рассказывается об искусстве управления людьми и государством, но мне не хватает моих знаний сербского, чтобы понимать все, что здесь написано. Поэтому каждый вечер ты будешь читать и переводить мне отрывки из этой книги. Поняла?
– Как прикажете, – склонила она голову.
– Тогда начинай. – Мехмед откинулся на подушки и прикрыл глаза. – Читай, пока я тебя не остановлю.
Османское войско возвращалось в свои земли из разорительного похода на Албанию и с каждым днем Ариана была все дальше от своего родного дома. Никто больше не спасет, никто не придет к ней на помощь, надежды на родных уже не было. Отныне она должна рассчитывать только на себя: на свой ум и силу духа. Впереди – темный лес и рабский ошейник, но однажды она сумеет вырваться на свободу. Иного быть не могло, а если и не суждено ей вновь увидеть родную Албанию, то, для чего тогда такая жизнь?
Глава 17
Неожиданная встреча
Константин Граитца (дневник)
Май – сентябрь 1449 года
Султан Мурад вступал в столицу с триумфом и для этого у него были все основания. В трехдневном сражении на Косовом поле он одолел армию крестоносцев и подкрепил славу непобедимого полководца. И хотя его попытка захватить Албанию, по слухам, закончилась полным провалом, эта неудача едва ли могла омрачить всеобщий праздник.
Позади султана и его блистательной свиты я увидел Мехмеда. На этот раз и ему выпал шанс погреться в лучах народной славы.
Следом за армией двигались повозки с награбленным добром, табуны породистых жеребцов и целые вереницы рабов, большинство из которых попадут на столичные невольничьи рынки, а затем рассеются по огромной империи, подобно ветру в поле.
В последующие три дня в Эдирне не стихали торжества по случаю возвращения падишаха. На улицах города бесплатно разливали щербет, голодным и малоимущим выдавали хлеб и мясо, прохожие угощались фруктами и всевозможными сладостями. Проводились и спортивные состязания, среди которых особым интересом пользовались поединки могучих борцов-пехлеванов, которые показывали свое мастерство на традиционном турнире «яглы гюреш»[52].
Мехмед принял меня к себе, едва переступив порог дворца. Он весь светился от счастья и был на редкость миролюбив и благодушен.
– Рад видеть, что ты вернулся живым и невредимым, – совершенно искренне произнес я. – О твоей храбрости уже слагают песни, говорят, ты даже спас жизнь султану.
Мехмед любил лесть и всегда принимал ее без тени смущения.
– Да, мои воины потрудились на славу, но, должен признать, мне очень помогли валахи, подкупленные отцом еще до начала битвы.
– Так они сражались за деньги?
– Не только, – покачал головой Мехмед. – Большинство из них были соратниками Влада Дракулы и хотели отомстить Хуньяди за смерть своего князя. Очень кстати, не правда ли?
Мехмед был прав – его новые союзники бились отчаянно, подгоняемые жаждой мести за пролитую кровь своего господина. Однако предательство валахов на Косовом поле, не изменило участи самой Валахии.
Едва оправившись от поражения, Янош Хуньяди решил отомстить неверным союзникам. Собрав армию, он вторгся в пределы Валахии, разбил турецкий гарнизон и сместил с трона молодого Влада Дракулу, который был вынужден бежать в Молдавию.
«Непотопляемый» воевода опять сумел выйти сухим из воды, и даже поражение на Косовом поле, к вящему раздражению султана, не могло усмирить его воинственный дух!
– У меня есть для тебя подарок, – сказал Мехмед, врываясь в мои мысли и возвращая к реальности. Шахзаде хлопнул в ладоши и через несколько секунд в комнату привели высокую, стройную девушку с мраморной кожей и вьющимися черными волосами. В глазах ее затаился испуг – было видно, что пленнице пришлось перенести немало испытаний.
– Я дарю ее тебе! – Мехмед сделал взмах рукой, подчеркивая тем свою неслыханную щедрость. – Давуд-бей так и не смог справиться с ней, возможно, тебе это будет под силу.
Рабыня не глядела в нашу сторону, лишь молча стояла, опустив голову и обреченно дожидаясь своей участи.
– Прости, но я не принимаю в дар людей, – сказал я, опасаясь, что мои слова вызовут в принце очередной приступ гнева. Однако на лице Мехмеда было лишь разочарование.
– Вновь пренебрегаешь моими подарками? – заключил он, изображая обиду. – А может, ты хочешь, чтобы я отдал ее своим аскерам?
Последние слова долетели до девушки словно хлыст, и она, побледнев еще больше, тут же вскинула голову и посмотрела на меня умоляющим взором.
– А я-то думал, что в твоем сердце найдется хоть капля сострадания к несчастной, – продолжал издеваться Мехмед. – Но если ты отказываешься от нее…
– Постой! – торопливо прервал я принца. – Если это доставит тебе удовольствие – я согласен принять твой дар.
– Вот и хорошо. – Мехмед улыбнулся. – Ты не пожалеешь – она на редкость умна и начитанна, чего я не замечал среди прочих женщин. Даже жаль отдавать ее такому неблагодарному шайтану, как ты, но я не привык менять свои решения.
С этого дня Ариана, а именно так звали девушку, стала жить в моем небольшом доме, который располагался на территории дворцового комплекса Эдирне. Не скрою, она была прекрасна и умела пробуждать желание, но я не хотел уподобляться своим тюремщикам в их необузданной страсти к наслаждениям. Зато я нашел в ней хорошего собеседника и, можно сказать, друга, ведь за исключением Мехмеда и Махмуда, которые вечно были заняты государственными делами, не было ни одного человека, с кем я мог бы обмолвиться хотя парой слов.
Судьба Арианы сильно напоминала мне мою собственную. Хотя страдания женщины в плену вряд ли могут сравниться с тем, что выпадает на долю мужчин. Тем не менее она не утратила своей внутренней силы, не сломалась и не покорилась. Лишь, как и я, научилась скрывать свою истинную природу от других – обманывать весь мир, чтобы оставаться верной себе. Но главное, что нас объединяло – это стремление к свободе, которое не ослабевало с годами и помогало выживать назло всем невзгодам.
Сегодня произошло событие, которое одновременно и обрадовало, и опечалило меня.
Это случилось обычным весенним днем. Мы с Мехмедом гуляли по давно полюбившимся нам тенистым улочкам дворцовых парков, скрываясь от палящего солнца, вездесущих евнухов и прочих любопытных глаз. Мне уже давно хотелось поговорить с принцем об обещании, которое он дал, отправляясь в поход – обещании дать мне свободу. Но, чтобы не навлечь на себя лютый гнев наследника, следовало подгадать удобный момент, который очень скоро наступил.
– Ты ничего не говоришь мне о той албанской рабыне, – с укором сказал Мехмед, едва скрывая любопытство. – Ты недоволен ею?
– Она прекрасна и, безусловно, умна, точно так, как ты и говорил. Разве может мужчина желать большего. Благодарю тебя за нее. И все же…
Я замолчал, и Мехмед метнул на меня нетерпеливый взгляд.
– Что-то не так? – живо поинтересовался он. Оставаясь сдержанным в плотских желаниях, принц тем не менее никогда не упускал возможности обсудить те или иные достоинства и недостатки своих одалисок.
– Я рассчитывал на гораздо более скромный дар, который, впрочем, осчастливил бы меня несравненно больше.
Несколько секунд Мехмед обдумывал мои слова, затем лицо его искривилось, словно он проглотил какой-то кислый плод.
– Ты будешь снова стонать, умоляя о свободе, – догадался он, закатывая глаза.
– Осмелюсь напомнить, ты обещал обсудить этот вопрос с султаном.
– Отца не интересуют подобные мелочи! – раздраженно отмахнулся принц, – Но я готов поговорить об этом за трапезой.
Заметив вдалеке одного из слуг, Мехмед прикрикнул на него:
– Эй, балбес, хватит слоняться без дела! Немедленно тащи сюда все, что только найдешь на кухне! Если будешь медлить, клянусь, вспорю твое жирное брюхо.
До смерти перепуганный этими угрозами, евнух тут же скрылся среди деревьев, торопясь исполнить приказание.
Вскоре нас пригласили на залитую солнцем лужайку, где был накрыт обильный дастархан. На широкой, узорчатой скатерти теснились золотые и серебряные блюда со всевозможными угощениями. Были здесь лепешки с сыром и медом, орехи, свежие фрукты, горы кураги и изюма, горячий плов, чечевичный суп, рулеты, начиненные брынзой и овощами, дымящиеся куски баранины и ягнятины. Несколько слуг застыли поодаль с кувшинами в руках, готовясь по первому же знаку наполнить наши кубки прохладным щербетом. В это время музыканты услаждали слух чарующими мелодиями Востока, которые навевали то радость, то грусть, а порой уносили прочь, подобно тому, как ветер уносит облака в неизведанные дали.