Дмитрий Николов – Рассказы 9. Аромат птомаинов (страница 9)
Каттер теряет сознание, находит его вновь. Оно продирается сквозь багровую пелену и заставляет жить. Страшно, мучительно, назло врагам. Или друзьям?
Надрывные вопли одних людей, пытающихся перекричать других. Перед глазами красная пелена. Кто свой, кто чужой – черта с два отличишь. Да и остались ли свои? Хобот весь в крови рычит от ярости, кого-то бьет. Бьют его. Он валится на спину и больше не двигается.
Никчемные в массе своей людишки отлично справляются с уничтожением себе подобных. Безо всяких вшей.
Где-то орет Мизери. Слова не разобрать. Хотя…
– Отвали от меня, мразь!
Дальше слышен только хрип.
Каттера везут по коридору. За одной из дверей он видит медсестру, на которую навалился один из нынешних приятелей Раско. И уже, кажется, образовалась очередь.
– Что же вы, звери, творите?! – кричит санитар, и это его последние слова.
Наконец Каттер слышит, как открывается дверь. Его стряхивают с коляски, и он падает на пол. Переворачивается. И проваливается во тьму.
Каттер открыл глаза. Вокруг – штукатуреные стены. Темно. Стойкий запах мочи. Взводный кое-как поднялся на четвереньки, перекатился к стене и сел.
Из темного угла кто-то вышел:
– Что, командир, и до тебя добрались?
Каттер вытер с лица кровь, пригляделся и узнал Тулью.
– Добрались.
– Теперь Раско за главного? Засранец.
Каттер вздохнул. Сидеть в тишине не хотелось.
– Я думаю, он вшивый. Умный вшивый.
Тулья задумался.
– Думаешь, он майора грохнул? Сомневаюсь. Раско всегда был мешком дерьма. Но вшивым? Хотя… Звучит: вшивый мешок дерьма.
И Тулья рассмеялся.
А Каттер остолбенел.
– Откуда ты знаешь, что майора убили? – тихо спросил он.
– Слышал от парней.
– Когда слышал?
Тулья задумался.
– Вчера, кажется.
Каттер с силой ударил кулаком по полу:
– Ах ты, хитрый гад.
– Командир, тебя по голове ударили? Или, когда падал, приложился?
– Нет, погодь, – прошептал Каттер. – Тебя не сканировал особист. И сканер ты сломал. Боялся, заново всех сканить будут.
– Лейтенант, очнись, – Тулья помахал рукой перед лицом командира. – Я пытался убить Макферсона, помнишь? А он был вшивым.
Да, пытался. И тут Каттер, неожиданно для себя, улыбнулся. Очень горько.
– Мизери была права.
– В чем?
– Тебе нужен был офицер. Ты пошел к майору и попытался заразить вшами его. Но он раскусил ампулу, и ты остался ни с чем. И тогда вспомнил про меня. Но вот беда – рядом со мной лежал Мак.
Тулья молчал и глупо улыбался.
– Да, – продолжал взводный, – видимо, процесс пересадки вшей требует времени. Вот почему майор успел умереть. По той же причине ты не попытался напасть на меня в палате. Все равно не успел бы. Я был тебе нужен, а Мак под вшами вполне был способен порвать меня в клочья – я же ближе всех. Черт подери…
Параноидальная мозаика складывалась просто на лету.
– Все просчитал, гад. Теперь понятно, почему не взял пистолет майора.
– И правда, зачем мне пистолет? – скромно заметил Тулья.
– Нет, все правильно. Если бы ты сумел тихо прикончить Мака – вернулся бы за оружием. А если бы тебя повязали, ты бы сказал, что просто пытался убить вшивого. Но с пистолетом майора – это уже вызвало бы подозрения.
– Здорово у тебя выходит, лейтенант. Но, будь я шпиком, что мне мешало разбудить всех и рассказать про Мака?
– К этому времени ты уже сломал сканер. Чем бы доказал свою правоту? И если бы люди кинулись искать майора, а нашли бы только сломанный сканер… Ты бы точно встрял.
– Каттер, я и так встрял, – вздохнул Тулья. – Я сижу в карцере вместе с командиром-психом.
– Бедный, кто ж знал, что доктор так на тебя обидится из-за смерти парней? Думал, тебя отпустят, когда Мак встанет, да?
Каттер замолк. А потом рассмеялся.
– Надо же, какая ирония. Офицер прямо перед тобой, но все без толку. Меня завтра казнят.
На некоторое время воцарилась тишина. Каттер сидел, уставившись в потолок, и прогонял в памяти все события последних дней. Тулья и вовсе, казалось, спал.
– Ну? Чего молчишь? – резко спросил взводный.
Тулья открыл глаза, взглянул на командира. А потом горько улыбнулся:
– А чего ты хочешь слышать? Думаешь, брошусь тебе в ноги и во всем признаюсь? Каттер, я не буду помогать твоему психозу. Ты просто пытаешься найти объяснение тому, что происходит. Думаешь, можешь как-то повлиять на события. Но это не так. Иди в жопу, Каттер, я невиновен.
Лейтенант кивнул.
– Логично. Ты же не человек в полном смысле. Просто мясо под вшами. Без настоящих эмоций. И тебе нет никакого смысла признаваться. Понимаю.
На лице Тульи и мускул не дрогнул. Все чувства Каттера обострились, он будто кожей чувствовал исходящее от связиста спокойствие и уверенность. Мелькнуло воспоминание:
Тулья встает в полный рост. Он опустил оружие. На лице – грязь пополам с кровью. Еще страх и растерянность.
Никогда связист не отличался такими крепкими нервами. Никогда!
– Знаешь, Тулья…
Связист не ответил.
– Предположим, я прав, и ты под завязку забит вшами. Они не такие, как у Мака. Ты не силен, раз до сих пор в карцере. Так вот. Если бы я такую хрень придумал, то предусмотрел бы вариант провала. Ну, вот тебя раскрыли, расстреляли как шпиона. И, представь, ты умираешь, мозг погибает, вшам больше не с чем работать. Остается только мертвое тело. Почему бы им не поднять тебя, как обычного посмертника? И напоследок вдарить по врагу, а?
И вот тут спокойствие Тульи дало трещину. Уголок рта связиста дернулся. Или Каттеру только показалось? Взводный не был до конца уверен в своей правоте. Но это – единственный шанс.
– И вот что я думаю, Тулья, – начал было говорить он, а затем оттолкнулся от стены и упал прямо на парня. Тот не успел закрыться. Каттер двинул его головой в переносицу, затем локтем в висок. Навалившись на тощего связиста, он принялся душить Тулью. Тот отбивался, как мог, угодил Каттеру в глаз, но взводный не ослаблял хватку. Постепенно движения связиста стали больше походить на подергивания, а потом он и вовсе затих. Каттер для верности подождал немного и только затем отпустил. Скатился с трупа, подполз к стене и сел.
В душе у взводного творилось черт-те что. Он пытался понять свои действия. Но выходило плохо. Совсем не получалось почувствовать ненависть к Тулье.
«Может, я сошел с ума?!» – хрипело-орало-рвалось в мозгу.
Каттер почувствовал, как по щеке поползла слеза. Но грусти не было. Спокойствие. Удовлетворение.
По всему выходило, что Каттер убил Тулью вовсе не из ненависти к врагу. А из ненависти к бывшим союзникам. Не враг учинил кровавый кошмар в госпитале. Не враг убил друзей Каттера. Не враг.