Дмитрий Николов – Рассказы 9. Аромат птомаинов (страница 11)

– Я заказал наше любимое. Думал, ты обрадуешься… – смущенно улыбнулся Митя.

– Спасибо. Не дуйся, просто забыл включить Совесть. Последнее время все чаще забываю об этом.

– Тогда не включай, делов-то.

– О, брат, это тебе не понравится. Никому не понравится. Особенно Марго и детям.

– Ты же говорил, что это безопасно.

– Вроде безопасно, хотя на мне, можно сказать, впервые на таком высоком уровне испытывают. Кстати, ты ведь помнишь, что ни с кем кроме меня об этом трепаться не надо? Ну-ну. Так вот, я никому нахамить или еще чего не могу, программа контролирует деловую этику, но знаешь, я становлюсь таким лаконичным и рациональным, как… робот. Нет, чувства остаются где-то внутри, я все понимаю, как в обычной жизни, но говорю я то, что… нужно сказать, короче. То, что считаю правильным. Или то, что программа считает. Точнее то, что мы вместе с ней считаем. И пока я это говорю, я на самом деле в это верю.

– Например?

– Например, что нужно уволить наших и покупать у черных, потому что у тех дети за три копейки уран на горбу из-под земли тягают.

– Ну, знаешь, не купим мы, так другие купят.

– Да-да, а без заказов с голоду умрут или пойдут убивать друг друга. Я это себе тоже так объяснить могу, убедить себя даже, но иногда усилие нужно, понимаешь. А с прошивкой не нужно никакого усилия. Ставишь подпись и все.

– Эх, сидел бы я на твоем месте, я бы не глядя такие пустяки подмахивал.

– В том то и дело, что не глядя тоже никак нельзя. Парадокс. Для того и программа – сделать из человека максимально эффективного исполнителя.

– Ну и правильно. Как иначе в России порядок-то навести? Вся эта бесконечная достоевщина. Не по уму, а по сердцу, не по закону, а по справедливости живем. Поэтому и отстаем вечно. Глядишь, если всю верхушку перепрошьют, то и догоним когда-нибудь наших партнеров. – Митя сел на своего любимого конька.

– Жаль, Верховный с тобой не советуется, – буркнул Борис, ковыряя вилкой вырезку косули; настроение и аппетит у него разом испортились. Он поискал глазами свою официантку и, не найдя, снова уставился в тарелку.

Митя испытующе посмотрел на старшего товарища, но не стал продолжать, с энтузиазмом взявшись за мясо. Несколько минут они ели в полной тишине. Борис через силу запихивал в себя деликатес, но думал совсем о другом.

«Почему Митя и Матвей так легко и с радостью готовы на все – им ведь никакая программа думать не мешает? Да потому же, почему и ты был такой же. Голодный, готовый на все. Сейчас ты, конечно, можешь позволить себе посомневаться для приличия, даже поругать Верховного в кругу равных, как будто он, устраивающая крупные промышленные кланы фигура, во всем виноват. Не подпишешь ты – завтра другой подпишет. Поставят Митю на твое место, а на его место – Матвея. Выйдет в тираж Митя – Матвей сядет в его кресло».

Борис чувствовал, как у него начинает болеть голова. Когда он стал искать медицинское расширение, чтобы снять спазм, сквозь гул в ушах послышалось вкрадчивое мурлыканье входящего вызова. Борис щелкнул пальцами над мультифоном, и в перепонку забарабанил встревоженный голос жены.

– Ты обещал позвонить в обед, все в порядке?

– Прости Марго, разболелась голова, думал, доем и перезвоню.

– Это из-за программы?

– Не знаю, вряд ли.

– Что-то с утра не могу места себе найти. Тарелку раскокала и палец порезала. Может, перенесешь встречу все-таки и успеешь к ужину?

– Прости, не могу. От таких встреч не отказываются. Я позвоню, как буду ехать домой.

– Осторожней, пожалуйста. Я тебя целую.

– И я тебя. Пока.

Борис отключился, посмотрел на оставшееся в тарелке мясо и отложил вилку. Она уже была тут как тут. Что это, профессионализм или женское чутье быть рядом, когда это больше всего нужно?

– Не понравилось? Хотите что-то передать шефу? – официантка склонилась перед ним, выпавшая из-за аккуратного розового ушка прядь щекотнула гостя по щеке.

– Нет, все очень вкусно. Просто нет аппетита. – Рука Бориса соскользнула с теплой кожи дивана и незаметно поползла по стройной ножке – от подколенной ямочки вверх, пока не нащупала то, что искала.

– Я вам еще понадоблюсь? – голос официантки был ровным, словно ничего не произошло.

– Нет, сегодня нет. Спасибо.

Когда девушка, подхватив пустую посуду, скрылась на кухне, Митя рассмеялся.

– Ласковый теленок двух маток сосет.

– Не забывайся, Мить. И не лезь в карман, я заплачу. Лучше жену сюда приведи. А как поживешь с мое, тогда, может, и официанток щипать разрешу. Понял? – Борис мрачно усмехнулся, потирая висок, – он так и не включил медицинское расширение.

– Понял, – виновато улыбнулся Митя и, заметив сумму списанных чаевых, удивился. – А за что ей столько? Тарелку принесла-унесла, делов-то. Или это столько стоит ногу погладить теперь? Да она за оказанную честь приплачивать должна – к ее прелестям прикоснулся сам…

– Мить, не нарывайся лучше, – тихо прорычал Борис.

– Понял-понял. Виноват. Но у меня есть чем загладить вину. Тебе скоро на встречу?

– Нет, к вечеру только.

– Есть такая штука – и от головы поможет и настроение поднимет. Сказка, одним словом.

– Ты ж знаешь, Мить, я завязал.

– Не, это другое.

– Ну говори уже, не томи, – Борис продолжал массировать ноющий висок.

– Короче, – собеседник опустил руки под стол и вытянул перед Борисом два сжатых кулака. Тот выбрал один, и Митя распахнул ладони, на каждой из которых лежала маленькая флешка под головной разъем. – В этих малютках вирус, который щекочет плату у тебя в мозгах. Немного дразнит заводские настройки, что дает незабываемый эффект. Вставляешь себе и накрывает. Без всяких отходняков, без передоза и тэпэ. Работает на сенсорику, слуховой нерв, картинки крутит – полный набор, короче. Вирус не опасный, ограниченного действия. По использованию самоуничтожается. Длительность прихода можно регулировать, это очень удобно. Я уже раз пять брал – результат отличный; ни органика, ни синтетика не сравнятся.

– А если не самоуничтожится? Не боишься, что плату отрубит? Будешь сидеть слепой-глухой и с повисшим?

– Не, парень обещал, что его любой встроенный антивирус сожрет в течение двух часов.

– Дело, конечно, твое, но я не буду, спасибо. Мне с головой сейчас шутить нельзя – ушатаю Совесть, и как потом объясняться? Напринимаю решений… Или того хуже – закоротит мне ее набекрень и буду дома детей залечивать. На прошлой неделе забыл отключить и прочитал Алиске лекцию о наших с ней финансовых взаимоотношениях – кто кому сколько чего и за что должен – до сих пор стыдно. Хорошо, Марго вовремя с шопинга вернулась. Короче, ты – на здоровье, а я – пас.

– Как скажешь, – пожал плечами Митя и, спрятав в карман одну флэшку, другую опустил в приемник за ухом.

Борис поднялся, накинул поданный официанткой пиджак, подхватил мультифон и протянул руку Мите, но тот уже был где-то далеко – по губам блуждала блаженная улыбка, веки поползли вниз, хотя было видно, что глаза под ними вращаются вовсю. Борис наклонился к официантке.

– Проследи, чтобы его не беспокоили. Через два часа, если не придет в себя, позвони медику, вот контакт. – Движение пальцев, и голографическая молния метнулась к мультифону девушки.

Это были их отношения. Он молчал, она молчала. Он приказывал, она повиновалась. Ничего больше. Но сегодня она выглядела немного взволнованной.

– Возьмите меня с собой? – Официантка проследила за удивленно взлетевшими бровями Бориса – так пара испуганных ворон срывается с линии электропередач – и продолжила: – Это важно, иначе бы я не просила.

– Извини, девочка, сегодня не до любви. Будет такая встреча, что неизвестно кого трахнут в конце, может быть именно меня.

– Я не могу вас так отпустить, – официантка обхватила его руку своими маленькими ладошками, – у меня предчувствие…

– Да что ж вы все такие чувствительные? – нервно рассмеялся Борис, одними глазами оглядываясь по сторонам; народу в ресторане было немного, и дела до их разговора не было никому. – Чем мне твое предчувствие поможет?

– Не предчувствие. Я помогу, – рука девушки скользнула по его брюкам, – и подстрахую потом, во время встречи.

– Черт. – Борис, колеблясь, еще раз огляделся. – Выйдешь черным ходом и встретимся у машины. Но на встречу не останешься, не проси.

Через пять минут они были уже в машине, через десять – в офисе. Не растонировав стекол, Борис по громкой связи отпустил Матвея. Пока тот спешно собирался, официантка довела Бориса до исступления. Она всегда была немного отчужденной. Не как проститутка, скорее как жена на грани развода. Даже когда он залазил на нее, она оставалась неприступной, как город, стена которого пала, но кремль еще держится. Борису это почему-то нравилось. Нравилась метафора с кремлем. Нравилась поставленная между ними стена анонимности. Нет, она, конечно, знала кто он, не могла не знать, но он не знал ее имени и вообще не знал ничего о ней. Зачем она делает это? Ради денег? Вполне вероятно. Ради того, чтобы хоть так приобщиться к жизни за Стеной? Почему нет? Интересно, если предложить Матвею раздвинуть ноги, он согласится?

Когда ассистент закрыл дверь, Борис свободными пальцами левой руки включил блокировку и сигнализацию, правая была занята официанткой. Кое-как, поочередно сбрасывая одежду, они добрались до стола. Хозяин кабинета отключил прозрачность панорамного окна и сдался урагану гормонов, захлестнувших весь окружающий мир.