Дмитрий Николов – Рассказы 9. Аромат птомаинов (страница 7)
Мизери закусила губу и отвернулась, Хобот побледнел.
– Да, – продолжил Каттер, – не все. Только те, кто не прошел сканирование.
Каттер места себе не находил. Казалось, стены душили, пытались раздавить. Поднявшись, он выехал в коридор. Время было послеобеденное. Изредка туда-сюда сновали молоденькие сестрички в шапочках с черепом и костями. Госпиталь сыто притих. Лишь в душевой для санитаров лилась вода. Понятно, холодная, но и это невиданная роскошь.
Он несколько раз проехался из конца в конец. У душевой краем уха расслышал голоса. Женский и мужской. Плеск воды заглушал фразы. Можно было различить лишь отдельные слова:
– Что ты как в первый раз… не ломайся…
– Пошел… себя сам…
Каттер замер у двери, прислушался. Голоса стали громче и показались знакомыми. За дверью переругивались.
– Да у тебя же сосцы твердеют, когда я мимо прохожу…
Раско, точно он, кто еще настолько озабоченный!
– Я те сказала, иди в трещину!
А вот это Каттеру очень не понравилось. Кричала Мизери.
– Эй, сластолюбцы, – гаркнул Каттер и ударил кулаком в косяк. – Отворяй!
Воду перекрыли. Некоторое время за дверью было тихо, затем Раско ответил:
– Слышь, взводный, не лезь. Не твое это дело.
Каттер пропустил слова мимо ушей.
– Мизери, ты там как, порядок?
– Пусти, дай я открою! – послышался из-за двери голос девушки. – Пусти, сказала!
В душевой завозились. Что-то глухо упало на пол.
Каттер не стал ждать продолжения. Сцепив руки в замок, двинул по двери. Ржавый засов не выдержал – гвозди вырвало «с мясом».
«Сластолюбцы» катались по полу. На Мизери из одежды только грязное полотенце. Раско выкрутил руку девушки за спину и зажал рот. Мизери исступленно лягалась и вертелась. Но безуспешно.
Увидев Каттера, Раско ослабил хватку. Девушка извернулась и через плечо врезала насильнику по лицу. Тот яростно, по-звериному ощерился.
– Убрал руки, ушлепок! – гаркнул Каттер и добавил тише: – Дама не в настроении.
Сработало, Раско подчинился. Все же война: за неподчинение – в выгребную яму с пулей между глаз. Мизери прыжком встала на ноги. Она тяжело дышала, глаза метали молнии.
– С этим оболдуем понятно, – обратился к девушке Каттер и кивнул в сторону Раско. – А ты чем думала?
– Я мылась! – взвизгнула девушка. – Это вам, мужикам, по фигу… Пока грязь не отвалится! А Раско просила на стреме постоять, чтобы краснохалатники не зажопили! А он принял за намек, ну и…
– Да ты сама по мне млеешь, что я, не вижу?! – зло выплюнул Раско. В глазах его не было ни чувства вины, ни раскаянья. Желания отказываться от своих намерений тоже.
Раско подмигнул и предложил:
– Каттер, давай, ты ничего не видел? Тихонько свалишь, а мы тут договоримся полюбовно.
– Не, – мотнул головой лейтенант, – ты уже пробовал. Так что сам вали.
Раско сжал кулаки.
– По-хорошему прошу…
– Ты, скотина, понимаешь, что перед тобой взводный?! – ругнулась Мизери.
– На поле боя он взводный. А в бане и с бабами все равны, – хохотнул Раско. – Крути колеса, пока…
– Пока что? – прервал его Каттер.
Раско не ответил, нагнулся и поднял с пола грязный обмылок. Зажал в кулаке – так удар выйдет ловчее. Повернулся, полный решимости… и замер. На него смотрело дуло пистолета – самый весомый аргумент в любом споре.
Обычно взводный спал чутко. Но в этот раз изможденная психика подвела – на движение в палате не среагировал. Проснулся только, когда кто-то приподнял край одеяла и нырнул под него. Застали врасплох, на войне – верная смерть! Он дернулся всем телом, готовый драться, и…
– Тс-с, это я, – раздался горячий шепот.
– Мизери?
– Нет, блин, Тулья! Тише, весь госпиталь перебудишь!
– Тебе чего?
– Чего-чего… Зачем баба к мужику в постель прыгает? – и она прижалась к нему всем телом.
– Если ты того, из благодарности, то…
– Да шучу я. Поговорить надо.
– Вот так, на одной койке?
– Днем услышат, да и, может, поздно будет…
– Ну и?..
– Рич… с ним нечисто. Думаю, он вшивый… Посмертники обычно тупые, но… По нему не поймешь, он всегда был туповат… Слушай, а если Конгломерат и в самом деле клепает продвинутых вшей?
– Не знаю… Ест Хобот за троих, у медбратьев весь спирт попил. Расскажет анекдот и ржет как подавившийся слон.
– Он ночью шлялся по госпиталю, сама видела.
– Так в уборную, мало ли…
– Сортир напротив, а он в восточное крыло бегал.
– Хреново… – в сердцах прошипел Каттер. – Это там, где кабинет особиста.
Они замолчали. Противно скрипнула кровать: кто-то повернулся с боку на бок. Судя по звукам, босыми ногами стал на пол и поднялся. Каттер осторожно выглянул из-под одеяла. Посреди палаты стоял Хобот. И, как накануне Макферсон, размахивал руками.
Продолжалось это недолго. Рич прекратил чудить, набросил гимнастерку и вышел в коридор.
– Возьми вот, – и взводный протянул Мизери пистолет. – Давай вперед, я на коляске. Немного отстану.
Девушка кивнула и, крадучись, последовала за Ричем.
Каттер кое-как уселся в инвалидное кресло. Подхватил маленькую табуретку. Оружие против вшивого не ахти, но за неимением лучшего…
Они двинулись друг за другом: Хобот почти не таясь, и Мизери с Каттером – ныряя в каждую тень. Лейтенант кусал локти: подобраться ближе нельзя – услышит.
Не доходя до ночной сиделки, Рич свернул в проход, ведущий в операционную. Что ему могло здесь понадобиться? Неужели Мизери права? Совсем плохо: Хобот – редкостный крепыш, а если еще и вшивый…
Каттер увидел, как Мизери подкралась ближе к проходу. Прильнула к стене и заглянула за поворот. Стояла так долго, мучительно долго. За это время Каттер успел перебрать в уме все варианты дальнейших действий: от психической атаки до стремительного отступления.
Вот девушка повернулась, приложила пальчик к губам и махнула рукой. Мол, давай сюда, только тихо.
Подъехав, Каттер услышал ее возмущенный шепот:
– Они все тут на этом деле свихнулись, что ли?!
За поворотом располагалась тускло освещенная комнатушка. Рич стоял к ним спиной. Штаны его были спущены и болтались у пола. По бокам мощной задницы раскачивалась вверх-вниз пара дамских ножек. Их хозяйка проводила ногтями по накаченной спине Рича и выдыхала порывисто. Все тише с каждым толчком…
А на утро исчез Раско. Никто не видел, куда он смылся. Кровать аккуратно застелена, личные вещи в тумбочке, гимнастерка на гвоздике.