Дмитрий Морозов – Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение (страница 3)

Закрыл глаза, вдыхая полной грудью воздух, пропитанный запахом крови и пепла, наслаждаясь победой. Но тишина длилась недолго.

— Неплохо, очень неплохо, — раздался его голос, и я открыл глаза. Его тело быстро восстанавливалось, буквально собираясь из изрубленного мяса. Будто моя последняя атака была миражом, который уже развеивался. — Хороший план, жаль, не сработал… — Оранло закашлялся, и дым повалил из его рта. — Кхе-кхе… — Он рухнул на колени, его чешуя начала плавиться, как воск, а из-под неё вырвалась новая тень. Пожертвовав частью души, он преобразился. Разум в его глазах погас, уступив место слепому, животному инстинкту.

Его облик изменился до неузнаваемости: костлявый, с длинными конечностями, его лицо напоминало крысу, с зубами, торчащими, как шипы. Его крылья, лишенные плоти, были лишь костями, покрытыми тонкой мембраной. Он рванул настолько быстро, что я не успел среагировать. Налетев сверху, Оранло обрушивал на меня удар за ударом. Магический щит резонировал, пропуская его. За эти годы он настолько прочно прирос к моей душе, что моя собственная магия считала его частью меня. Кулаками он выбивал из меня последние силы, но затем сверкнули острые, как бритва когти. Я взмахнул крыльями, но не успел увернуться, эта крысиная форма делала его гораздо сильнее и быстрее. Первый удар пришёлся на крылья, перерубая их словно гнилую тряпку, вторым ударом он почти отсёк мне ноги по колени. Я рухнул, а Оранло по инерции пролетел дальше. Сейчас он вкладывает в каждый удар максимум силы, но нет времени ждать пока он истощится, надо использовать его слепую ярость против него.

Мечи! Где они? Заметил их по ожогу на белом кирпиче. Они были тут, вонзённые в стену дома Лианы, ушедшие в кирпич почти по гарду. Рванулся к ним, но ещё не сросшиеся ноги подкосились, и я рухнул. Это спасло меня — удар Оранло, что должен был снести мне голову, прошел мимо. Его когти вонзились в стену рядом с мечами, что выиграло мне так необходимые секунды.

— Оковы ледяного пламени! — выкрикнул я, и синие огни, жгущие холодом и жаром одновременно, сковали его. Демон взревел, его крик разорвал воздух, а кожа под оковами начала дымиться, покрываясь волдырями, что лопались, источая гной.

Я подскочил к мечам и рывком вырвал их из стены. Оба меча горели тьмой, но клинки были ослаблены, и жаждали вернуть себе истинную силу. Я соединил их над головой и в яркой вспышке, словно в горниле умирающей звезды, они сплавились в единый клинок, пульсирующий сосредоточенной мощью. Оранло разорвал оковы, его кости хрустели, а плоть свисала лохмотьями. Мои крылья, изодранные в клочья, хлопали, как рваный парус, не давая взмыть. Тёмное пламя, повинуясь моей воле, прикрыло раны, и я смог наконец взлететь. Крылья Оранло, уродливые, костлявые, захлопали, и он последовал за мной. Лицо демона, искаженное злобой, и зубами, готовыми рвать плоть, было совсем рядом. Он бросился ко мне, но я раскрутил клинок перед собой, создав непрерывный огненный вихрь. Лезвие крутилось настолько быстро, что напоминало огненный щит. Демон попытался пробиться, и его кисть мгновенно отлетела, отрубленная, брызнув чёрной кровью. Его вопль был почти осязаем. Сквозь усталость я почувствовал — пора. Пора вырезать эту опухоль раз и навсегда.

— Небесный огонь! — используя последние силы, я выпустил струю энергии, воплотившую силу огня, воды, ветра и земли, сливающиеся в единый белый смертоносный поток. Оранло горел, его кожа плавилась, кости трещали, но он не отступал, протягивая когти, желая лишь одного. Его глаза пылали ненавистью, а крики сливались с рёвом потока магии. Его когти были совсем близко, тянулись к моему лицу. Я чувствовал его смрад, чувствовал, как ярость гнала его вперёд, сквозь боль и разрушение плоти. Когти скользнули по моему лицу, оставляя глубокие раны. Внезапно крысиная форма треснула и осыпалась, как скорлупа, и из неё вывалилось исколотое, обугленное тело Оранло.

— Ненавижу! Ты никто без меня! — кричал он, трансформируясь в Лиану, Веру, Настю. Я смотрел, как их лица корчатся в агонии, и, к своему ужасу, расхохотался. Мой смех был словно у маньяка, полным жажды крови. К моменту, когда сила иссякла, Оранло принял свою последнюю форму — жалкий червь, извивающийся в грязи. Я раздавил его каблуком. От демона не осталось ничего, кроме липкого пятна.

Я стоял посреди этой фальшивой реальности с закрытыми глазами. Дышал прохладным выдуманным воздухом. Ненастоящая луна окрашивала пролитую кровь в серебро. Чувство пустоты внутри сменялось чувством избавления от чего-то токсичного, ядовитого. Впервые за годы никто не подслушивал меня, не смотрел на мир моими глазами. Никто не шептал мне на ухо. Моя душа была наконец-то свободна.

— Проснись, — голос Люцифера вырвал меня из недр сознания. Я открыл глаза, снова находясь в Аду. Горячий воздух обжёг ноздри. Люцифер стоял рядом. Он смотрел мне в глаза, будто ждал чего-то.

Это что-то не заставило себя ждать. Внезапно меня скрутило. Изо рта хлынула черная жижа, вязкая, как смола, с запахом гниющих помоев, что годами разлагались под солнцем. Меня выворачивало, пока желудок не запел от боли, а жижа не залила камни, покрывая их, словно зловонное одеяло. Люцифер смотрел, улыбаясь. Его блестящие ботинки утопали в этой мерзости, но он будто не замечал. Я прополоскал рот водой, вызванной магией, но вкус гнили остался, въевшись в язык.

— Всё кончено? — прохрипел я, не веря, что кошмар закончился.

— Первый шаг к пророчеству, — ответил он, вставая. — Пойдем, будешь жить в моем замке, тренироваться, пока не станешь идеальным орудием.

— Подожди, — я встал, ноги дрожали. — У меня есть дело в родном мире.

Я вернулся на Землю, стоял посреди чужого двора, не далеко от того места, где закончилась моя жизнь. Тёплая летняя ночь шалью обволакивала меня. Никто не должен был помнить, что когда-то существовал Кравцов Денис. Моё имя должно быть вычеркнуто из хроник этого мира, а все следы существования исчезнуть в бесконечности. Высшая магия забвения. Четыре руны, наложенные друг на друга. Первая выжжет память обо мне, даже случайные прохожие, видевшие меня лишь миг, забудут это. Вторая похоронит каждое физическое напоминание обо мне, любые фото, видео, даже упоминания будут стерты с лица Земли. Третья смоет любые чувства, связанные со мной — от любви до ненависти. Четвертая навеет новые воспоминания, если образовалась пустота. Лишь Лиана и Руслан, из-за их связи с магией, смогут помнить меня, они почувствуют этот момент и всё поймут, но я уже буду далеко. Руны засветились в ночи, наполняя улицу потусторонним свечением. Они пили остатки моей энергии и мгновенно начинали работать, оставляя во мне пустоту.

— Ты решил уничтожить мир? — Её голос, как удар, раздался за спиной. Я обернулся — Лиана стояла позади, белоснежные крылья, прошитые золотом, отражали свет рун, отбрасывая причудливые узоры на моё лицо. Её глаза были наполнены болью.

— Да, — ответил я, чувствуя, как пустота уступает место решимости. — Он взрастил во мне то, что теперь его же и сожрёт. Ложь, предательство, жадность — это его корм. Я дам ему то, чего он заслуживает — очищающий огонь.

Лиана смотрела на меня с ужасом. Наверняка она не случайно здесь оказалась, почувствовала всплеск магии, ещё когда я сорвался на отдыхе. Она понимала куда я отправлюсь в первую очередь. После того как Руслан едва не погиб от моей руки она приглядывала за мной. Может из страха, но хотелось верить, что из-за беспокойства. Лиана открыла рот, чтобы возразить, но я прервал.

— Не пытайся остановить меня, Лия. Не сейчас. Ты же видишь, чем я стал? Если хочешь спасти этот мир — стань сильнее. Возненавидь меня. Сделай мою смерть своей целью. И тогда, возможно, у тебя появится шанс сделать то, что не удалось другим. Но ученика Люцифера не удержать. — последние слова отдались эхом от стен серых зданий.

— Денис… — По её щеке текла слеза.

— Дениса больше нет, — произнес я тихо, — есть лишь Декраол. — руна перемещения вспыхнула подо мной, реальность треснула. Моё следующее явление будет концом всего.

— Пойдем, — сказал Люцифер, и я шагнул за ним, оставляя за спиной всё, что когда-то было мной.

Первый урок

Мы ступали по той проклятой земле, что некогда едва не поглотила меня целиком. Под ногами трескалась её поверхность, будто живая шкура, готовая разорваться и выпустить наружу щупальца из раскаленного камня. Она помнила меня. Помнила, как играла с моим разумом, показывая худший кошмар. Помнила, как я вырвался из её скальных ловушек и как почти поглотила мою плоть чёрной лавой. И теперь она дрожала от ярости, не желая терпеть моё возвращение. Это был зверь, притаившийся в засаде. Она жаждала наброситься из тени, вгрызться в горло и раздирать артерии, пока жизнь не погаснет в глазах. Но рядом шел хозяин, и она сдерживалась, выражая ярость лишь глухими вибрациями, что поднимались от земли в ноги. Моё сердце сжимал холодный ужас, будто невидимые когти уже скребли по ребрам изнутри.

Люцифер двигался с невозмутимостью древнего бога. Его шаги были ровными, будто ярость земли была для него легким дуновением ветра. Он не замечал, как почва шевелилась под нами, формируя мелкие трещины, из которых вырывались пары жгучего вулканического газа. Я же чувствовал каждый толчок, каждый спазм этой враждебной сущности. Но, глядя на невозмутимость Люцифера, я позволил себе подумать, что опасность мнимая, что эта земля смирилась с моим присутствием. И в тот же миг нога зацепилась за невидимый выступ. Я упал, пропахав лицом пыль, пропитанную пеплом. Макушка врезалась во внезапно материализовавшийся камень с такой силой, что рога треснули, как сухие ветки. Боли не было, лишь чувство стыда, что так легко потерял бдительность. Кровь выступила из рассеченной кожи, теплая и солёная, стекая по лицу, капала на землю. Она впитывалась мгновенно, словно почва жадно пила её. Земля подо мной хохотала — её смехом были вибрации, поднимавшимся из самых тёмных глубин. Однажды она уже распробовала мою кровь и требовала продолжения.