Дмитрий Морозов – Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение (страница 1)

Дмитрий Морозов

Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

Слияние

Ад снова сомкнулся надо мной, пасть чудовища, чьи зубы — раскаленные цепи, а дыхание — ядовитый дым, пропитанный запахом серы. Я клялся себе, что ноги моей больше не будет в этом проклятом месте, где земля усеяна пеплом, а воздух наполовину состоял из удушающего вулканического газа. Но теперь я стоял среди дымящихся разломов и не хотел уходить. Она предала меня — та, чьё имя когда-то было светом в моем сердце. Настя не была единственной, кто сломал меня, это копилось годами. Лиана и Вера делали то же самое, но тогда я ещё мог держаться. А эта измена, это предательство стало той самой последней соломинкой, которая переломила спину верблюда. Мечты о тихой, счастливой жизни обратились в прах, оседающий на душе. Во мне не осталось ничего, кроме ненависти — чистой, выворачивающей нутро. Руки дрожали от неё, в груди разгоралась магия. Я хотел лишь одного: пройтись огненным клинком апокалипсиса по миру людей, выжигая земли под музыку человеческих криков — исполнить чёртово пророчество. И одновременно меня одолевало бессилие — оно не давало руке как следует сжать меч, оно же не дало мне убить её. Я убил того парня, хоть он и не был виновнен в её грехе. Даже имени его не знал. Думаю, он даже не догадывался обо мне. Но жизнь той, кто действительно виноват во всём этом, я прервать не смог. Как и не смогу разрушить мир, в котором живут люди, которые мне всё ещё дороги. И от этого становилось ещё тяжелее.

— Плохо? — голос, холодный и насмешливый, прорезал тьму, словно явившись из ниоткуда позади меня.

Я развернулся с рыком, вложив всю накопленную боль в удар. Меч, ещё не обсохший от крови, лишь рассёк пустоту, оставив за собой шлейф тёмного пламени. Странно, что я не почувствовал его раньше — моя душа, отравленная предательством, ослепила мой разум, заглушила инстинкты.

— Видимо, совсем плохо, — продолжал голос, проникающий холодными щупальцами прямо в мозг. Я нанёс еще один удар, полный отчаяния, но клинок вновь встретил лишь воздух, от чего мои руки ещё сильнее задрожали.

— Хватит! — прорычал я, и мой голос эхом отдался от скал. — Покажись, чтобы я мог убить тебя!

Ответа не последовало, лишь насмешка пустоты. В ослеплённом исступлении я махал мечом во все стороны, но этот голос звучал отовсюду. Наконец, мой меч нашел цель, но не пронзил её — с оглушительным лязгом он ударился о невидимую преграду, отдав вибрацией в мою руку, словно клинок был лишь палкой в руках ребёнка. Передо мной стояла фигура в черном костюме, сшитом в дорогом ателье, будто для пиршества, где подают сердца ещё не остывших жертв. Его ослепительно белая рубашка, как и безупречный платок в нагрудном кармане, резко контрастировала с чёрными пейзажами. На ногах были начищенные до зеркального блеска ботинки, ни одна соринка будто не смела осесть на них. Причёска незнакомца выглядела как после стрижки и укладки, а небольшая бородка на подбородке блестела в багровом свете Ада. Мужчина стоял невозмутимо, похожий скорее на владельца многомиллиардной корпорации, чем на обитателя Ада. И только чёрные бездонные глаза с вертикальными красными зрачками нарушали этот безупречный образ.

— Кто ты? — прохрипел я, сжимая рукоять так, что пальцы хрустели, а вены на лбу вспухли, пульсируя в унисон с пламенем на мече.

— Твой старый знакомый, — ответил он, и в его улыбке мелькнула древняя хитрость, а красные зрачки вспыхнули, как угли в печи. Хоть он впервые предстал передо мной в этом обличье, не вспомнить нашу первую встречу было невозможно — тогда он представился Люциусом. В тот раз я был поглощён другими делами и даже не думал, что тот необычный демон может быть кем-то столь значимым. Но теперь, когда мы наедине, а он не прячет свою личность под мороком, я почувствовал его ауру — пропитанную духом гниющей плоти и крови сотен тысячелетий. Воздух дрожал от его силы. Казалось, магия самого этого мира принадлежит ему.

— Что тебе надо, Люцифер? — Мой голос всё ещё дрожал от внутреннего напряжения, но я не мог отвести взгляд от его лица, где каждая черта была выточена с дьявольской красотой.

— Так уж вышло, что мне стало известно о твоей боли, о предательстве, что сломило твою душу и привело сюда, — его голос был сладостным ядом, что впрыскивался прямо в разум. — Ты пытался жить обычной жизнью и у тебя даже неплохо получалось. Но это было вопреки твоей истинной природе.

В голове проносились воспоминания последнего года, когда жизнь наконец была как сказка, и в то же время казалась приторной, будто не хватало перца или горчинки.

— И ещё мне надоели твои предшественники, жалкие отбросы, не выдержавшие веса пророчества, чья слабость стала для них могильной плитой. Но ты… ты можешь стать тем, кто наконец исполнит его. Тем, кто поставит весь мир на колени и станет его бессмертным правителем.

— А если я не хочу? — огрызнулся я, но в груди уже разгорался огонь мести, жаждущий сжечь всё, что когда-то причинило мне боль.

— Ты хочешь… вижу это в твоих глазах, — прошептал он, и его слова кинжалами вонзились в меня, он был прав — я хотел этого: разорвать тех, кто предавал, кто шептал за моей спиной и бросал взгляды, полные презрения, на меня.

— Даже если так, мне не хватит сил, — признался я, понимая, что противостоять целому миру в одиночку — непосильная задача. Но больше всего пугало, что рука снова дрогнет в самый ответственный момент.

— Ты забыл, как становился сильнее? — Его голос стал глубже, с ноткой садизма. — Кузнец, чьё сердце ты пронзил. Наездник, чьё тело ты превратил в кровавое месиво. Ты должен добить оставшихся четверых, вырвать их сердца, пока они еще бьются, почувствовать, как их сила становится твоей.

— Четверых? — Осознание пришло позднее, чем следовало. — Лучник, Коллекционер, Маг и Пожиратель. Остатки сильнейшей шестёрки Ада — тоже бывшие Избранные.

— И все четверо не смогли исполнить свою роль в пророчестве, — в глазах Люцифера мелькнула искра.

— Как мне победить их? — Мои кулаки сжались. Голод, заставлявший становиться сильнее, который дремал во мне весь год, просыпался. Словно я очнулся посреди пустыни с пересохшей глоткой и теперь должен утолить жажду.

— Я научу тебя, — ответил он. — Стань моим учеником, и я покажу, как выслеживать твоих врагов в тенях. Научу владеть клинком, словно он продолжение руки. Обучу тебя такой мощной магии, что ты сможешь разрывать врагов щелчком пальцев. — Люцифер щёлкнул, и я невольно вздрогнул.

— Зачем мне становиться твоим учеником? Что-то остальные не кажутся такими сильными после твоих уроков, — цена за силу была велика, но столь же велика эта сила?

— Ты думаешь любой Избранный становится моим учеником? — Люцифер рассмеялся с присущей ему элегантностью, но его смех леденил душу. — Избранных было много и большинство из них — лишь мусор. Ты тоже пока слаб. До сих пор тебе везло, ещё немного помогал твой демон. Но кроме того, я… я вливал в тебя крупицы своей силы, когда ты был на грани гибели.

— Ты? — Я вспомнил те моменты, когда внезапно происходил взрыв силы, белая пелена застилала глаза и появлялось ощущение, что я могу мизинцем свернуть гору. Однако ценой за эту силу было долгое восстановление. Такое количество энергии рвало мои магические артерии, переполняло магическое сердце энергией, что приводило к фатальной перегрузке. — Но почему? Мы виделись лишь мельком, в день, когда я шёл на арену… Почему ты думаешь, что я справлюсь лучше предшественников?

— Именно та короткая встреча заставила меня заинтересоваться тобой. А потом ты вышел с арены победителем — единственным за всю её историю, одолев бывшего Избранного, который был гораздо опытнее. — Его глаза сверкнули. — Стань моим учеником, Декраол, и я научу тебя черпать мощь из самого тёмного источника силы бесконечно долго. — Люцифер хищно смотрел прямо на меня, ожидая ответ.

— Научи меня, Люцифер, — сказал я тихо, чувствуя, как неутолимое стремление к могуществу пожирает остатки моей человечности. Я взглянул в саму бездну его глаз. — Дай мне силу, чтобы я мог раздавить их всех и своими руками принести гибель миру людей.

— Чудно, Декраол, чудно, но сначала вступительный экзамен: убей демона внутри, вырви его из своей души, разорви на куски, пока он не пожрал тебя. — Его голос стал ниже, он с прищуром посмотрел мне в глаза. — Оранло должен умереть.

— Оранло? — я мечтал об этом, слишком долго он отравлял моё существование одним своим присутствием. — Но как? Я думал, что он часть меня, паразит, вросший в мою душу.

— Дай руку, — приказал Люцифер, и я протянул её. Холод его пальцев проник в кожу, когда он обхватил моё запястье. Едва касаясь, он провел ногтем по предплечью, и панцирь, который мог защитить от удара меча, рвался, как бумага. Тёмная, почти чёрная, кровь хлынула густой смолой, испаряясь едва коснувшись земли. Он обмакнул палец в вену, словно в чернильницу, и начертил на моём лбу руну, пульсирующую тьмой.

Темнота поглотила меня, утаскивая в глубины собственной сломленной души, где больше нет ни света, ни надежды — лишь эхо моих прошлых грехов. Я падал, как в тот день, когда впервые столкнулся с этой тьмой. Но в этот раз страх не цеплялся за сердце — его место заняла холодная решимость. Оранло — жалкий демон, который слишком долго шептал в моем разуме, питаясь моими слабостями. Я убивал таких, как он, десятками, разрывая их плоть своим мечом, наслаждаясь их криками. Сегодня была его очередь.