Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 7)

— Да, ваше великолепие, — простые демоны глазели, как я отчитываю архидемона одного из великих кланов, словно нашкодившего пса.

Я отпустил его руку и под сотни взглядов пошёл дальше осматривать лагерь. Повсюду были разномастные палатки: от гигантских, словно кожаный дворец с охраной у входа и шпилями из чёрного золота, до плащей, растянутых на колышках. Здесь был даже свой квартал красных фонарей, в котором целая армия суккубов обслуживала моих бойцов. Повсюду сновали бесы — торговцы, которые пачкали руки в крови ради сиюминутной выгоды. Они торговали всем подряд, вынюхивая выгодную сделку, будто крысы в поисках помоев. Я их презирал — их свиноподобные рожи, маленькие копытца, цокающие по камням, крошечные хитрые глаза. Мне хотелось вырвать эту гниющую опухоль, но даже при всём желании нельзя было этого делать. Этот лагерь был миниатюрной версией Темнореза с его пульсирующей тёмной энергией. Здесь выстроилась своя особая экосистема — опасная, но увлекающая всё глубже, пока не станет слишком поздно и бездна не схлопнется. И стоит нарушить хоть один из его столпов, всё тут же рухнет как карточный домик.

Ветер подул, принеся с собой запах навоза. Немного дальше по дороге была крупнейшая конюшня из всех, что я видел. Тысячи демонов ухаживали за безграничным стадом адских лошадей. Их было много в Темнорезе, но, когда они собираются в одном месте, это становится похоже на дышащее жаром кострище. Оно смердит фекалиями и сверкает бесчисленными красными глазами, подобными тлеющим углям. Но для боевых действий подходили лишь некоторые, лучшие из них. Как оказалось, эти лошади размножаются подобно кроликам и очень быстро набирают вес. Именно они были основным источником мяса для армии. Земля в округе была похожа скорее на болото, ноги утопали в грязи по щиколотку. Казалось, что можно заманить сюда ангелов и смотреть, как их войско сгинет без единого взмаха меча. Прямо по улицам текли реки крови из скотобойни. Несмотря на то, что её построили в овраге, округу постоянно оглушали дикие звуки умирающей скотины. Демоны не отличались гуманизмом, поэтому в основном ранили лошадей копьями и ждали, пока они истекут кровью. Это отлично оплачиваемая работа, а платить много готовы лишь за смертельную опасность. Почти ежедневно кто-то погибал под копытами огромных злых животных, размером со слона.

Бедность — это не порок и не грех. Но демоны так не думают. В этом обществе, если ты не можешь позволить себе кусок мяса на обед и женское тело после ужина, то ты никто. Безродный, какая бы фамилия ни стояла после твоего имени… В этом было что-то человечное. В конце концов эти существа перерождались в Геенне Огненной со всеми своими убеждениями, отяжелённые грехами земной жизни. В нижнем мире всё это было возведено в абсолют. Несмотря на прямой запрет убивать в Темнорезе, с бедняками не считались, и стража закрывала глаза на произвол. Они сбивались в банды, пытались выживать, но в конце концов лишь погибали в схватках с такими же отбросами, как они сами.

— Господин, — чей-то хриплый голос за спиной вырвал меня из раздумий. Я развернулся, передо мной стоял немного сгорбленный демон в плаще из лоскутов изысканной ткани поверх общевойсковых лат. — Позвольте выказать вам моё безмерное уважение, — он быстро взглянул в мои глаза без тени страха и низко поклонился.

— Как твоё имя? — я разглядывал его, и что-то в нём было не так. Он пытался выглядеть бедняком, но мелкие детали, вроде покрытых грязью колец из чёрного золота, говорили сами за себя.

— Оберон Безродный, господин, к вашим услугам, — он снова поклонился, но на этот раз ещё ниже.

— Кто ты, Оберон, — я прищурился, глядя ему в глаза.

— Всего лишь ничтожное пресмыкающееся, грязный оборванец, — он смотрел на меня, но не как на господина или генерала. Он смотрел на меня, словно считал себя равным мне.

— Почему же ты так принижаешь себя, Лорд Нищих? — его глаза сверкнули, а уголки рта дрогнули кверху.

— Я так польщён, что великий Декраол слышал о столь незначительной пешке на его доске, — он быстро облизнул губы, словно смакуя свои же слова.

— Что ты хочешь, Оберон? — я сложил руки и посмотрел на него будто на торговца, предлагающего выгодную сделку.

— Всю свою долгую жизнь я скитался по помойкам Темнореза, жил в канализации в окружении таких же бедолаг, занимался самой тяжёлой работой, чтобы прокормить…

— Ближе к делу, — раздражённо прервал его я.

— Нищие будут верны вам до последней капли крови, если вы разрешите мне создать свой клан и объединить под его гербом всех обездоленных, — его слова сквозили ложью. Он хотел не блага для своего народа, а лишь утверждения своего статуса.

— Я лично признаю великий клан родоначальника Оберона Лорда Нищих после войны, если твои люди будут драться в первых рядах, — я протянул ему руку. В мои планы не входило раздавать политические обещания, но такова роль правителя.

— Не смею просить о большем, повелитель, — он схватил мою руку и несильно сжал её как печать заключённой сделки. Мы оба понимали, что пушечное мясо необходимо подпитывать пропагандой и обещанием лучшей жизни. Никто лучше него с этим не справится.

Оберон исчез так же внезапно, как появился. Эта прогулка утомляла меня. Совсем недавно весь мой мир состоял из замка и его окрестностей. Годы, проведённые там, казались бесконечностью. А единственными живыми существами вокруг меня были Люцифер и Аурелия. Но эта война, ещё даже толком не начавшаяся, уже меняла мой привычный уклад жизни. От этого пухла голова. Приходилось обдумывать всё на сотни шагов вперёд, глубже и глубже запутываясь в паутине интриг и заговоров. Нельзя представлять интересы лишь великих кланов, как нельзя рассчитывать лишь на нищету. Они все винтики в моей военной машине, которые не будут работать друг без друга. И лишь на моих плечах лежит этот хрупкий баланс.

В животе заурчало. Сколько я уже хожу здесь? В этом месте вечного сумрака было ещё сложнее понять течение времени. Лишь голод становился индикатором того, что время не замерло. Большинство демонов питались в общей харчевне. Крупные кланы создавали собственные, более приличные таверны. Казалось, они всю свою историю готовились к этому моменту, ведь даже поваров своих они взяли с собой. У меня же был личный повар.

— Пожрать зашёл? — бес в фартуке из бордовой кожи стоял, лениво почёсывая жирное брюхо и глядя на меня заплывшими от жира поросячьими глазками.

— Неужели ты не испытываешь благоговейного ужаса при виде своего генерала, Ксарвель? — спросил я, приподнимая бровь и глядя ему в глаза.

— Для кого-то ты генерал, а для кого-то странный клиент, зажавший двести пятьдесят роквасов за первоклассную отбивную из лошадиной гривы и жареные хрящи, — он беззаботно ковырял в ухе толстым пальцем.

— Вообще-то я отдал свой долг, — небрежно бросил я, садясь за каменный стол.

— Госпожа Аурелия отдала, — он произнёс её имя мечтательно, словно влюблённый. Впрочем, это не удивительно, я часто замечал взгляды окружающих на Аурелию. Даже разговоры становятся тише, когда мы вместе идём по лагерю.

— Сделай мне стейк с кровью, — я откинулся на стуле и закинул руки за голову.

— Всё время кровь-кровь, ты будто помешан на ней, — бубнил он, пока шёл на кухню.

Ставшие привычными звуки умирающей жертвы раздались за занавеской. До сих пор я не удовлетворил своё любопытство, в основном потому, что боюсь увидеть что-то похожее на то самое вымя для вина. Послышался звук касания металла о камень: Ксарвель, несмотря на свой вид, был непревзойдённым мастером кулинарии, способным сделать из протухших кишок блюдо, достойное королей. Я лично дал ему эту должность генеральского шеф-повара. Я слышал, как он шинковал мясо, как трещал металл разогревающейся сковороды и шипело мяса на масле. До меня доносились ароматы трав, которые он собирал лично прямо возле границы. Обычно горькие для демонов, райские травы в его исполнении подчёркивали вкус еды не хуже, а подчас даже лучше, чем адские. Наконец, был последний звук — мяса, шлёпнувшегося на тарелку. Ксарвель вынес своё очередное произведение искусства и поставил передо мной вместе с кубком кислющего вина из вымени — пить здесь было больше нечего.

Я сделал первый надрез и кровь хлынула из стейка, будто из свежей раны. Ксарвель всегда с любопытством наблюдал, как я проглочу первый кусок. Но его не пришлось глотать, мясо буквально растаяло на языке, распавшись на волокна. Горячий сок хлынул в пересохшее горло вперемешку с выделившейся слюной. Специи раскрывались по очереди, усиливая и подчёркивая изысканный вкус мяса. Даже пресловутая кровь была сладковатой на вкус. Хотелось не просто есть. Хотелось схватить весь кусок и насильно запихнуть его себе в глотку и погибнуть тут же, задохнувшись от наслаждения. Я намеренно не прикасался к кубку. Запить столь великолепный вкус этими помоями означало бы кощунство.

— Что ты хочешь, Ксарвель? — спросил я с набитым ртом.

— О чём ты? — он встрепенулся, будто его вырвали из царства грёз.

— Каждый что-то просит в награду за выигранную войну, а чего хотел бы ты? Денег, власти, женщин? — этот хамоватый бес был одним из немногих, кто ещё ни разу не обратился ко мне с просьбой.

— Не знаю, — протянул он. — Можешь дать мне небольшое здание рядом с твоим дворцом в качестве нового кафе, если перенесёшь столицу. Если будешь править из Темнореза, то я всем доволен.