Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 8)

— Ксарвель, ты получишь лучший ресторан во всех мирах и мою личную защиту, обещаю, — помпезно сказал я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Да вот ещё рестораном мне заведовать, — пробубнил он про себя, уходя на кухню.

По плану после ужина я хотел осмотреть, как продвигается строительство осадных орудий. Гильдия ремесленников ещё в первые дни представила мне чертежи требушетов и таранов. Обрывки университетских знаний позволяли понять физику их работы, но не более. Для ведения полноценной войны нам нужны были эти механизмы. Но демоны хотели лишь разрушать, а мне нужно было что-то для их защиты. Если бездумно бросать солдат в мясные штурмы, то до Крыльев дойду я один.

Я услышал гомон толпы ещё на подходе. Рабочие вразнобой кричали что-то нечленораздельное. Работа стояла, инструменты были раскиданы по округе. Напряжение в толпе почти достигло точки кипения. Истинно искусные ремесленники среди демонов были редкостью, и почти все они сейчас сосредоточены здесь. Если я потеряю их сейчас, то эта война будет проиграна ещё до начала.

Лагерная стража уже обнажила клинки и была готова подавлять бунт силой. Ремесленники держали в руках самодельные копья, сделанные из болтов для баллисты. Это была огромная пороховая бочка, рядом с которой кто-то упорно чиркал спичкой. Крылья за моей спиной вспыхнули чёрным пламенем, и я рванул вперёд. В моей руке материализовался клинок, руны на нём, подобно проклятию, сияли в сумерках. Страж уже поднял свой меч для первого удара, который означал бы конец всем моим планам. Лезвие его клинка вошло в сырую землю почти наполовину, когда я отрубил ему руку по локоть. Он взревел от боли, не понимая, что происходит. Толпа ринулась друг на друга, сверкая сталью.

— Довольно! — мой голос громом ударил их и земляной вал поднялся, разделяя воинственные отряды. — Какого чёрта здесь происходит?!

— Генерал, ремесленники отказываются работать, более того, они собирались сжечь то, что уже создали, — сержант стражи отрапортовал поставленным голосом.

— Это саботаж, — земляной вал осел, показывая перепуганных рабочих. — Это война! А саботаж на войне карается смертной казнью, — прошипел я.

— Повелитель, — из толпы вышел трясущийся от страха демон, на нём были самодельные очки, а на поясе висела сумка с чертежами, кажется, он здешний инженер. — Позвольте обратиться, вы всё не так поняли.

— Как твоё имя? — я осматривал его с головы до ног, отчего ему становилось особенно неуютно.

— Скарвекс Ируваский, потомок…

— Великого клана, основанного Ирувасом Умнейшим, — закончил я за него. — Что ремесленный клан не поделил со стражей?

— Повелитель, стражи тут ни при чём, — он поправил очки и глубоко вздохнул. — На рабочих возложена великая миссия по обеспечению армии осадными орудиями. Но наш мастер-наставник, глава клана, архидемон Моргаст Ируваский, заставляет нас работать на износ — по тридцать шесть часов подряд. Многие уже выдохлись настолько, что предпочли смерть работе.

— Мы готовимся к войне, Скарвекс. Ангелы знают о том, что Врата пали, они готовятся. Без ваших орудий нам не победить, — я положил руку ему на плечо. — Понимаю, вы устали, но время работает против нас.

— Повелитель, если вы позволите, — он выпрямил спину, набираясь храбрости. — Я создал чертежи новых инструментов и станков, которые позволят нам в разы ускорить производство. Но старик Моргаст не позволяет мне внедрять их в производство. Он считает, что старые методы дисциплинируют, а новые лишь разбалуют рабочих.

— И правильно считаю, — из толпы стражей вышел бородатый архидемон. — Повелитель, не слушайте эту мелюзгу. Я руковожу кланом тридцать тысяч лет, а его взяли на попечение всего сотню лет назад. Его идеи опасны, они противоречат самой сути демонов — сеять хаос и разрушение.

— Солдаты — не пушечное мясо, Моргаст! — Скарвекс словно забыл о моём присутствии. — Мы должны думать о том, чтобы защитить наше войско не меньше, чем о том, сколько ангелов мы убьём.

— Генерал, прошу прощения за поведение моего сына, — архидемон приложил руку к сердцу и поклонился мне. — С вашего позволения я накажу его калёным железом, чтобы сбить этот юношеский максимализм.

— Скарвекс, что ты предлагаешь? — я встал спиной к главе клана, чувствуя его недоумённый взгляд.

— Я внедрю новые инструменты и станки, повелитель, — встрепенулся он. — Мы поднимем производительность труда вчетверо и выше, сможем работать в нормальном темпе, меньше уставать и создавать более качественные машины.

— Меня это устраивает, отныне ты будешь мастер-наставником клана, если тебе что-то понадобится…

— Ты не имеешь права! — пламя лизнуло мою щёку. Лезвие меча Моргаста касалось моей шеи. — Дерзкий мальчишка, тебе нет и сотни лет, а ты смеешь лезть в дела великих кланов?

— Твои идеи должны кануть в лету, старик, — я развернулся и посмотрел ему в глаза. — Или ты забудешь о них и примешь мои условия, или они погибнут вместе с тобой.

Моргаст смотрел мне в глаза ещё несколько секунд, прежде чем его клинок дематериализовался, а сам он развернулся и побрёл прочь быстрым шагом. Толпа рабочих смотрела на всё это, затаив дыхание и раскрыв рты. Скарвекс побледнел, едва осознавая, что сейчас произошло. Стражи тихо разошлись по своим делам, и я остался один на один с рабочими.

— Генерал, — Скарвекс внезапно упал на одно колено и преклонил голову. — Клянусь вам в верности до последнего вздоха. Вы одним своим словом изменили то, что годами отравляло клан и не давало прогрессу двигаться вперёд.

— Встань, Скарвекс Ируваский, глава великого клана, основанного Ирувасом Умнейшим, — я подал ему руку и помог подняться. — Тебе выдан огромный кредит доверия, не подведи меня.

— Не подведу, мой генерал, — он встал по стойке смирно. — Приходите к нам через пару недель и убедитесь, что я сдержал своё слово.

Рабочие успокоились. На их лицах я увидел облегчение, смешанное с тревогой. Только что на их глазах случилась революция без единой капли крови. На сегодня с меня хватит. Я пошёл в свою палатку, не оглядываясь по сторонам. В этом месте хватало проблем, но не мог же я решать каждую из них. Даже самые лучшие ломались на троне. А мне вся эта власть упала словно скала на голову. Это было грязное дело — невозможно было влезть туда, и не испачкаться.

Наша палатка стояла в самом центре лагеря на небольшой возвышенности. Она не выделялась золотом или бахромой. Не была больше или красивее, чем палатки глав великих кланов. Ни я, ни Аурелия не стремились к роскоши. Мы стремились лишь к комфорту и уюту. Заходя внутрь, я снимал маску великого повелителя и генерала, обнажая уязвимую натуру перед любимой женщиной. Охраны не было — после того, что я устроил на арене, никто не посмел бы лезть ко мне. И мы ценили наше уединение.

— Политика убьёт меня раньше, чем ангельское серебро, — бросил я, входя в палатку.

— Такова участь власть имущих, — Аурелия сидела перед зеркалом и расчёсывала непослушные рыжие волосы.

— Я разрушил Врата, может, на этом стоит остановиться? — я подошёл к ней сзади и положил руки на хрупкие плечи. — Давай сбежим ото всех, улетим за сотни тысяч километров отсюда и будем просто жить вдвоём, пока вечность не закончится.

— Или пока новый ученик отца не отыщет тебя и не вспорет нам обоим горло в поисках силы, — Аурелию передёрнуло от собственных слов.

— Ты права, — сокрушённо произнёс я. — Лишь я могу разрушить этот замкнутый круг. Но я не так представлял себе власть. Мне казалось, что все будут пресмыкаться передо мной, подносить дары, слушать раскрыв рот. Вместо этого приходится решать бытовые проблемы, разнимать мелкие стычки, давать громкие обещания и раздавать титулы тем, кто, возможно, недостоин этого.

— Ты просто устал, — она встала и прошлась расчёской по моим волосам. — Давай исполним твой план сегодня, когда лагерь будет спать, — в её глазах сверкнул озорной огонёк.

— Сбежим? — я поднял брови. — Ты же сама сказала, что это невозможно.

— А мы ненадолго, — подмигнула она.

Через пару часов раздался горн, оповещающий о конце дня. Звуки работы стихали, а дым от доменных печей постепенно уменьшался. Демоны расходились по лагерю: кто-то к себе в палатку, кто-то в район к суккубам, кто-то заливать усталость вином. В этой суете парочке влюблённых под руной морока было проще всего ускользнуть.

Мы вышли за пределы лагеря. Стража на внешних воротах даже не заметила, как мы перепрыгнули через частокол всего в десятке метров от них. Руны погасли, и мы снова стали собой. Аурелия рассказала, что разведчики упоминали речку в пятнадцати минутах лёта отсюда. Крылья за моей спиной раскрылись, и я протянул ей руку. Но она не взяла, лишь хитро взглянула на меня. Не собирается же она пешком идти к реке? Крылья Аурелии, маленькие, всегда представлявшиеся мне игрушечными, внезапно начали расти. Они достигли внушительных размеров относительно её хрупкого тела. Она увидела удивление в моих глазах и звонко засмеялась. Меня обдал тёплый воздух от взмаха её крыльев. Она порхала надо мной бабочкой с кожистыми крыльями. Сколько же тайн в тебе, Аурелия, дочь Люцифера?

Мы летели до реки, делая пируэты в воздухе, изображали перелётных птиц. Я показал ей «крылатый дельтаплан», как во время охоты за Сайласом. Наши крылья переплетались, будто руки влюблённых. В этот момент война казалась чем-то далёким, ненастоящим. Под нами проносились изумрудные поля, величественные леса, серебряные нити ручьёв, постепенно сливающихся в неглубокую речушку. Смех Аурелии, подхваченный ветром, был единственным звуком, достигавшим моих ушей. И в нём была та самая последняя истина для меня. Это было словно давно забытое ощущение. Детское воспоминание, всплывающее в самые лучшие моменты жизни.