Дмитрий Морозов – Демонские игры часть первая. Хроники Земли: Восхождение (страница 7)

ГЛАВА 3

Бельмо власти

Лежал на больничной койке. Белый потолок палаты нависал надо мной, как могильная плита, придавившая меня реальностью. Запах спирта и пластика бил в нос, а слабый гул лампы над головой звучал, как насмешка. Мама сидела рядом, теребя край моего одеяла. Глаза её всё ещё оставались красными от слёз. Она не говорила, но её молчание звучало громче любых слов. Отец, всю жизнь прослуживший военным, стоял у двери, скрестив руки, его лицо – каменное, как всегда, когда он пытался скрыть беспокойство. Я привык видеть его таким – суровым, непробиваемым, но сейчас в его глазах мелькало что-то, чего не видел раньше. Может, страх.

– Денисочка, как ты себя чувствуешь? – спросила мама, её голос дрожал, как тонкий лёд.

– Нормально, – буркнул я, хотя это была ложь. Голова гудела, как после удара, а в правой ладони пульсировало тепло – отголоски той силы, что дал мне камень. Смотрел на свои руки: кожа была чистой, будто её соткали заново. Даже старый шрам на плече исчез. Но по центру ладони виднелся бледный ожог – идеальный пятиугольник, едва заметный, но неоспоримо реальный. Сжал кулак, чтобы мама не увидела. Вошёл врач, держа планшет, его взгляд скользил по мне, как по подопытному животному.

– Мы взяли анализы, – сказал он, поправляя очки. – Всё в норме… Даже слишком. Ожоги второй и третьей степени, остановившееся сердце… и ничего. Ни шрамов, ни следов. Это… необъяснимо. – Он замялся, будто ждал, что я раскрою секрет. – Ты бормотал во сне. Что ты помнишь?

Я пожал плечами, чувствуя, как жар в груди возвращается, как эхо голоса демона внутри меня.

– Ничего, – соврал, глядя в пол. – Видимо просто дурной сон.

Мама всхлипнула, но кивнула, как будто хотела верить. Отец шагнул ближе, положил руку мне на плечо, и я почувствовал, как его пальцы слегка дрожат.

– Главное, ты жив, сын, – его голос был твёрдым, но с трещиной. – Поехали, я отвезу вас домой.

Дорога домой прошла в тягостном молчании. Отец вёл машину, глядя в пустоту. Я знал, о чём он думает – смерть стала для него привычной спутницей в тех вечных командировках в горячие точки. Но теперь она пришла оттуда, откуда её не ждали. Возможно, за эту мужественность мама когда-то его и полюбила. А после первой командировки, когда из его взгляда ушла жизнь, уже не смогла быть рядом. А я смотрел в окно: город был серым, покрытым тонким слоем снега, как саваном. Улицы казались пустыми, хотя машины и прохожие мелькали тут и там. Шёпот в висках, который стал уже чем-то привычным, вернулся – тихий, но настойчивый, словно Оранло напоминал о себе. Достал свой блокнот для рисования с карандашом из больничной сумки. Пара неловких штрихов и вот на меня смотрел портрет Лианы. Её улыбка, казалось, была единственным, что не давало мне окончательно сойти с ума, но даже она казалась сейчас далёкой.

Дома рухнул на кровать, не раздеваясь. Усталость накатила тяжёлым грузом, хоть я и проспал три дня в больнице. Квартира была тихой, только тикали часы на кухне, и я закрыл глаза, надеясь, что сон прогонит этот шёпот. Но он пришёл. Тьма сомкнулась, и из неё вылетела голова Оранло – огромная, с тремя рядами зубов, острых, как бритвы, пасть раскрыта, как бездна. Хотелось кричать, но тело не слушалось. Его глаза горели, я видел каждую чешуйку на его коже, каждый изгиб клыков. И вот он проглотил меня. Я вскочил с кровати, весь в холодном поту, зубы стучали, будто бежал от смерти.

Пришёл в ванную, хотелось умыться холодной водой. Прохлада успокаивала, смывая липкий страх. Набрал жидкого мыла, потёр руки и поднял взгляд к зеркалу. Но вместо моего лица там был он – Оранло. Его красная кожа лоснилась, глаза блестели насмешкой, и он повторял мои движения, как кривое отражение. За ним были не стены ванной, а руины, объятые красным пламенем, как в его мире. Я затаил дыхание, глядя в его глаза, пока он смотрел в мои. Несколько минут мы играли в эту игру, не моргая. Нанёс мыло на лицо, демон нанёс на своё кровь. Надеялся, что он уберется после того, как я смою мыло, но он был там же, а крови на его лице стало ещё больше. Я потянулся за полотенцем, и он сделал то же, но вместо ткани его когти сжимали человеческую кожу, с которой капала кровь. Желудок сжался, но я сделал вид, что ничего не произошло, не давая ему увидеть мой страх. Он улыбнулся, его клыки блеснули, и я понял, что он знает. Знает всё. Читает меня как открытую книгу. Я вышел из ванной, чувствуя, как сердце колотится.

В коридоре тоже было зеркало, и мне пришлось заставить себя взглянуть в него. Там был я – уставший юноша с темными кругами под веками, черными спутанными волосами и слегка впалыми щеками, но в глазах мелькнуло что-то чужое, как искра из того огня. Часы показывали девять утра. Университет? Нет, не сегодня. Быстро проглотил бутерброд, заботливо оставленный мамой на столе, натянул пуховик и ботинки, пропахшие грязным снегом, и вышел на улицу. Мелкий снег сыпал с неба, покрывая двор тонкой плёнкой, как будто город пытался спрятаться ото всех. Знал, куда иду – в посадку, где всё началось. Мне нужно было проверить, правда ли то, что говорил Оранло. Правда ли, что я теперь… другой.

Посадка встретила мёртвой тишиной, нарушаемой лишь хрустом снега под ботинками. Мелкие снежинки падали с неба, оседая на голых ветках, которые торчали, как костяные пальцы, тянущиеся к серому небу. В воздухе пахло сыростью и чем-то металлическим, как будто город дышал ржавчиной. Я остановился у выжженного круга, который видел в больнице на фото врача. Снег покрыл его тонкой плёнкой, но чёрная земля проглядывала, как шрам, а в центре круга, где я лежал три дня назад, снег не держался, будто тепло камня всё ещё жило в земле. Моя правая ладонь заныла, ожог в форме пятиугольника пульсировал, и я почувствовал шёпот Оранло – не слова, а давление, как будто он таился внутри моего черепа, ожидая.

Глубоко вдохнул, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось, как барабан. Демон говорил о магии, о формулах, что позволяли с помощью магии влиять на физический мир, и я должен был проверить, правда ли это. Если он солгал, то я просто псих, который бормочет во сне, видит демонов в отражении и подозрительно быстро заживлял раны. Но если нет… Не знаю, что хуже. Выбрав тонкое деревце с потрескавшейся корой, я сжал кулак, представил огонь, как учил Оранло, и шагнул вперёд.

– Огненный удар! – выкрикнул я и ударил кулаком в ствол изо всех сил.

Боль пронзила руку, как будто ударился о бетон, и ничего. Дерево стояло, как ни в чём не бывало, только кора слегка осыпалась. Выругался, потирая костяшки. В голове тут же раздался голос Оранло – резкий, как удар хлыста.

– Неправильно! – прорычал он, и его гнев опалил меня, как пламя. – Ты не чувствуешь! Огонь должен родиться в твоей душе, пройти через руку и взорваться в ударе! Ты слабак, смертный!

У меня свело скулы, злость закипала в груди. Слабак? Да пошёл он. Снова поднял кулак, закрыл глаза и попытался представить: огонь, не просто пламя, а что-то живое, бурлящее, как лава, текущая от сердца к пальцам. Моя ладонь нагрелась, вены на лбу пульсировали в такт силе, и я ударил.

– Огненный удар, – кулак врезался в дерево, и на этот раз кора треснула, обуглившись в форме моих костяшек. Запах палёной древесины ударил в нос, и я отступил, глядя на чёрный след. Сердце заколотилось быстрее, не от боли, а от восторга. Это было реально. Я сделал это. Почувствовал, как жар в груди разгорается, как будто демон подливал масла в огонь.

– Лучше, но всё равно жалко. Тебя раздавит любой, кто знает магию. Пробуй ещё! – Его голос вернулся, теперь с ноткой насмешки.

Ударил снова, представляя пламя ярче, горячее. На этот раз дерево задымилось, кора вспыхнула, и я с восторгом смотрел на это, чувствуя, как опьянение от силы захлёстывает меня. Ещё удар – и ветка треснула, обуглившись до сердцевины. Рассмеялся, не в силах сдержать эйфорию. Это была сила, настоящая, моя. Но с каждым ударом чувствовалось, как силы уходят, как будто магия тянула из меня жизнь. Оранло молчал, но я знал, что он наблюдает, и его молчание было хуже крика.

Шагнул к другому дереву, собираясь попробовать снова, но резко остановился. Треск веток за спиной заставил меня обернуться. Из тени посадки вышел парень – здоровый, на голову выше меня и вдвое шире, в спортивной куртке, с лицом, которое обещало неприятности. Его глаза блестели злобой, а кулаки уже были сжаты. Я узнал его: местный гопник, из тех, что ошивались у магазина по соседству и цеплялись к пацанам вроде меня.

– Чё творишь, чушпан? – прорычал он, подходя ближе. – Думаешь, крутой, деревья жжёшь? – Я хотел ответить, но слова застряли. Его голос был как нож, а шёпот Оранло в голове стал громче, настойчивее.

– Убей его, – прошипел демон. – Он слабак. Покажи ему.

– Заткнись, – тихо приказал ему, но гопник принял это на свой счёт. Его лицо исказилось в смеси гнева и непонимания, и он бросился на меня. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение, отбрасывая меня к дереву. Дыхание сразу перехватило. Попытался блокировать. Второй кулак врезался в скулу. Мир поплыл, как в тумане. Боль взорвалась в голове. Кровь потекла из рассечённой щеки, и я рухнул на землю. Он не останавливался – удары впивались в плоть, точные и резкие, как разряды молнии. Задыхался. Пытался встать. Но ноги не слушались. В голове крутилось: или я, или он. Если не встану, он убьёт меня.