Дмитрий Морозов – Демонские игры часть первая. Хроники Земли: Восхождение (страница 6)

Хотел возразить, сказать, что не выбирал такую судьбу, но слова застряли. Жар в груди рос, как будто огонь Оранло проникал в меня, и я понимал, что хотел власти – все должны подчиниться моей воле. Это было пугающе, но маняще, как пропасть, в которую хочется прыгнуть. Мотнул головой, пытаясь откинуть щупальца тьмы, что обволакивают мозг. Старался вернуться к воспоминаниям о своей жизни, о друзьях, об их смехе… Но сейчас они казались далёкими, как будто этот огонь сжигал всё, что делало меня мной.

– Ладно, допустим, – буркнул я, скрестив руки. – Расскажи про эти миры. Это как в книжках, пылающая степь и сияющие небесные чертоги?

Оранло кивнул, будто ждал этого вопроса. Он щёлкнул когтями, и пламя вокруг нас разделилось, образуя два окна. В одном я увидел багровые равнины, где лава текла, как реки, а в небе кружили тени с крыльями, их крики резали уши. В другом – бесконечные зелёные поля, залитые светом, где фигуры с белыми крыльями парили, их лица были спокойными, но холодными, как мрамор. Мира выглядели живыми, но чужими, и я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

– Три мира, – начал демон, его голос звучал, словно назидание, но с ноткой гордости. – Мир людей – твой, жалкий, полный слабости и смерти. Мир демонов – Ад, где правит сила, хаос, огонь. Мир ангелов – Рай, где всё подчинено порядку, но их свет – ложь, скрывающая железную волю. В мирах бессмертных законы иные: время течёт иначе, пространство пропитано магией. Бессмертные – демоны и ангелы – не умирают от старости. Только физические раны могут их убить.

Слушал, открыв рот, хотя и пытался выглядеть равнодушным. Это было слишком: иные миры, магия, бессмертие. Но демон говорил так, будто это было так же реально, как утренний кофе. Вспомнил Булата, его дурацкие шутки, и подумал, что он бы ржал над этим, назвав меня психом. Но жар в груди говорил, что это не бред.

– А что после смерти? – Вопрос витал в воздухе – бессмертные просто исчезают? Или у мира иного есть мир иной?

Оранло замолчал, и на миг его глаза потускнели, как будто я задел что-то, о чём он не хотел говорить. Пламя вокруг дрогнуло, и тени в нём приняли форму существ – демонов с рогами, ангелов с мечами, растворяющихся в воздухе.

– Никто не знает, – сказал он наконец, и в его голосе мелькнула тень грусти, – некоторые говорят, что бессмертные становятся магией, питающей миры. Их энергия кристаллизуется в камнях, как тот, что ты взял. Другие считают, что мы просто исчезаем, как дым.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить это. Камень, который я взял, – это чья-то душа? Или сила миров? Мысль была пугающей, но в то же время завораживала. Я хотел спросить больше, но демон продолжил, не давая мне вставить слово.

– Камни – это сердце магии, – сказал он, и в воздухе передо мной возник образ красного кристалла, пульсирующего, как тот, что я нашёл. – Они рождаются в мирах бессмертных, но только особые существа могут впитать их силу. Камни огня и земли – наши, демонов, рождаются в Аду. Камни воздуха и воды – ангелов, рождаются в Раю. Твой камень – огненный, Адский, появившийся на Земле по ошибке. Он существует всего один земной день, а затем его сила рассеивается. Ты впитал его, и теперь ты что-то вроде моста между мирами.

Почувствовал, как ладонь, в которой лежал камень, снова жжёт. Мост между мирами? Это звучало слишком масштабно, слишком не для меня. Я хотел вернуться к друзьям, выпить пива и рассказать какой дурной сон видел, но огонь в груди говорил, что пути назад нет.

– А если я выберу путь добра? – спросил я, чтобы немного позлить демона. – Присоединюсь к защитникам Рая. Мир, спокойствие… Звучит лучше, чем твоя тьма и хаос.

Оранло зарычал с ноткой раздражения, как будто я задел больное место. Он шагнул ближе, и пламя вокруг него взвилось выше, отбрасывая тени на его чешуйчатую кожу.

– Рай – для ничтожеств, – прошипел он. – Их сладкие речи о добре – ложь, чтобы заманить тебя. Но это не про тебя, ты уже чувствуешь это, верно? То, что шепчет тебе о силе, о том, что ты можешь взять, а не просить.

– И что теперь? – спросил, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я обязательно должен разрушить мир? Это вообще моё дело?

– Ты сделаешь то, что необходимо, Избранный, – Оранло рассмеялся, но его смех был холодным, как лезвие. – Тьма уже стала частью тебя. Она всегда была в тебе, но сейчас набирает силу. Я чувствую её. И я научу тебя, как её использовать. Начнём с малого: когда проснёшься, призови меня. Я всегда буду рядом, внутри тебя.

Я кивнул, хотя внутри всё кричало, что это ошибка. Но сила, которую он обещал, была слишком соблазнительной. Я видел себя – не студентом, с перспективой работать до старости и сгинуть никем, а кем-то большим, кем-то, перед кем мир склонится. И всё же где-то в глубине души я чувствовал страх: что, если я потеряю себя?

Оранло внезапно замолчал, и пламя вокруг нас начало быстро угасать, как будто кто-то выключал свет в этом странном сне. Его силуэт растворялся в тени, но глаза всё ещё горели, как два факела, следящих за мной. Я хотел спросить ещё – о демонах, о пророчестве, о том, что теперь делать, – но воздух сгустился, и мой голос застрял в горле. Тьма сжалась, как кулак, и я почувствовал, как падаю – не вниз, а куда-то внутрь себя. Шёпот в висках, который сопровождал меня всё это время, стал громче, превратился в рёв, и я услышал его последние слова: «Проснись, Избранный». Мир раскололся, как стекло, и я открыл глаза.

Резкий белый свет врезался в сознание раньше, чем я успел открыть глаза. Лежал на жёсткой больничной койке, простыня подо мной была влажной от пота, а в воздухе пахло спиртом и чем-то приторным, как запах увядающих хризантем. Голова гудела, как после удара, и каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Повернул голову и увидел маму, сидящую рядом. Её лицо было бледным, почти серым, глаза покраснели, как будто она не спала несколько дней. Она сжимала мою руку, её пальцы дрожали, и, к моему удивлению, я почувствовал укол вины, острый, как игла. На другой стороне кровати стоял врач – лысоватый мужчина в белом халате, с усталым лицом и взглядом, который буравил меня, как будто я был загадкой, которую он не мог разгадать.

– Денис, ты очнулся, – прошептала мама, её голос дрогнул, и она сжала мою руку сильнее. – Господи, я думала… думала, что потеряла тебя.

Я хотел ответить, но горло пересохло, и слова вышли хриплым шёпотом: «Что… что случилось?»

Врач кашлянул, поправил очки и посмотрел на меня с прищуром, как будто в чем-то меня подозревал.

– Три дня назад в скорую поступил звонок, – его голос был сухим, как старый учебник. – Аноним сообщил, что в посадке на улице между домами лежит молодой человек. Когда бригада приехала, они нашли тебя в центре идеально выжженного пятиугольника, чёрного, как уголь. От тебя шёл дым, всё тело покрывали страшные ожоги. – Он достал телефон и показал фото: я лежал на животе, вокруг меня обугленная земля, а кожа выглядела, как потрескавшаяся глина. – Они думали, ты мёртв. Но в машине скорой ты начал дышать, сердце заработало ровно, как будто ты просто спал. А теперь… – Он замялся, глядя на меня с недоверием. – Теперь ты лежишь передо мной без единой раны. Как?

Я уставился на свои руки – кожа была чистой, гладкой, как будто ничего не произошло. Но я чувствовал тепло в груди, и шёпот в висках, едва слышное, но настойчивое эхо голоса демона. Это был не сон. Или сон, но реальнее, чем эта больница. Мой разум метался: демон, магия, пророчества – всё это казалось бредом, но ожоги, моё исцеление… Сглотнул слюну, пытаясь собрать мысли, но они рассыпались, как песок.

– Я… не знаю, – и это было правдой. Как объяснить то, чего сам не понимаешь?

Мама всхлипнула, притянула меня к себе, её слёзы капали мне на плечо. Обнял её в ответ, но мои мысли были где-то ещё. Вспомнил Айрата, его хитрую ухмылку, Олю, её странные слова о том, что город «не наш». Вспомнил Лиану, её мягкую улыбку, которая резала больнее, чем нож. Что, если они узнают, кто я теперь? Что, если я больше не тот Денис, который тусовался с ними? Жар в груди напоминал, что демон никуда не делся. Оранло был внутри меня, теперь он – часть меня, и эта мысль пугала до дрожи, но в то же время будила что-то новое, ранее не свойственное мне.

– Мы сделаем ещё анализы, но… это чудо, – врач выдернул меня из мыслей, – никто не выздоравливает от таких ожогов за три дня. Ты еще бормотал во сне – что-то про демонов, про огонь, – Он посмотрел на меня, ожидая ответа, но я только пожал плечами. Рассказать правду? Да он решит, что я псих, и закроет меня в палате с мягкими стенами.

– Главное, что ты жив, Денис, – мама отпустила меня, вытерла глаза и попыталась улыбнуться. – Надо позвонить бабушке и твоему отцу, скажу, что ты очнулся. – Она встала, её шаги были неровными, как будто она боялась, что я снова исчезну.

Врач вышел следом, оставив меня одного. Я лёг обратно на койку, глядя в потолок. Тишина палаты давила, и, закрыв глаза, пытался вспомнить всё: огонь, демон, его слова о магии. «Призови меня», – сказал он. Чувствовал его, где-то глубоко внутри, как тень, которая ждёт своего часа. Что, если я действительно Избранный? Что, если я могу забрать мир себе? Мысли путались, но одна была ясной: «я больше не тот, кем был раньше». И это пугало, но в то же время манило, как огонь, который я видел во сне.