Дмитрий Морозов – Демонские игры часть первая. Хроники Земли: Восхождение (страница 2)

Рядом с Лианой сидела Юля, её подруга. Юля была умной, красивой, но не в моём вкусе – слишком правильная, слишком спокойная. Иногда я думал, что она подошла бы Руслану: оба такие же упрямые, с легкой искоркой в глазах, скрытой за напускным безразличием. Но Лиана… Она была другой. Знал, что никто не будет любить её так, как я, но каждый раз, глядя на неё, чувствовал себя никчёмным. Кто я такой, чтобы быть с ней? Обычный парень, каких тысячи. И всё же не мог перестать верить, что когда-нибудь она посмотрит на меня иначе.

После пары я подошёл к Руслану, который всё ещё не отдышался, сидя за партой. Его лицо было красным, как будто он дрался с ветром всю дорогу.

– Ну как каникулы? – спросил я, пожимая ему руку.

– Нормально. А ты как? – прозвучало пусто, будто ему было всё равно.

– Тоже нормально. На Новый год с друзьями тусовался, правда немного перепил, – приврал я, улыбаясь. Перепил – громко сказано, просто переел за новогодним столом и не смог влить в себя больше пары глотков вина.

– Прикольно, – буркнул он, и я понял, что разговор окончен.

Следующей в расписании стояла физика. Мы с Булатом, как всегда, заняли последнюю парту и принялись за нашу игру – «допиши историю», где каждый по очереди писал по одному предложению, которые в итоге складывались в полноценную историю, полную шуток, которые понимал только мы. Если бы я сидел ближе к доске и слушал, может, знал бы физику получше, но мне было плевать. Этот город, этот университет, эти пары – всё казалось временным, как будто я ждал чего-то большего, но не знал, чего именно. Даже выбор ВУЗа был скорее вопросом расположения от дома, спасало лишь то, что у меня есть небольшая предрасположенность к техническим и инженерным специальностям.

И всё же, пока писал в тетради очередное предложение, то же странное чувство шептало где-то на краю сознания, будто город готовился к чему-то, чего я ещё не понимал.

Технический английский был третьей парой, и я уже чувствовал, как время тянется, будто кто-то намотал его на ржавую пружину. До университета я учился в английской гимназии и был на голову выше остальных в группе, поэтому оставалось только скучать. Сидел сонный за партой, подперев щёку рукой, и лениво рисовал на полях тетради – бесконечные спирали, безглазые физиономии, ломаные линии, напоминающие трещины в асфальте. Пара лет в художественной школе оставила свой отпечаток, поэтому я всегда рисовал, когда было скучно. Булат рядом шептался с Глебом, хихикая над какой-то ерундой, но я не вслушивался. Мой взгляд снова скользнул к Лиане. Она сидела, склонив голову над тетрадью, и аккуратно выводила слова, будто каждое из них имело смысл. Свет из окна падал на её лицо, и на миг мне показалось, что она светится – не как человек, а как нечто большее, непостижимое. Мотнул головой, прогоняя эту мысль. Она была просто девушкой, просто Лианой – которая никогда не посмотрит на меня так, как я на неё.

Недавно видел её во сне – не таком, как утренний кошмар, где тени шептались за спиной, а в другом, где мы шли по парку, держась за руки. Она смеялась, и её смех был как музыка, которую я пытался сыграть на гитаре, но никогда не мог поймать. Мы сидели на лавочке, ели мороженное. Потом она попросила её нарисовать, у меня в руках откуда ни возьмись появился альбом и карандаш. Рисовал в тот момент как настоящий художник, это был самый счастливый момент в моей жизни. А потом я проснулся, и реальность ударила, как холодный ветер: она с другим, а я – никто. Знал, что она видит мои чувства. Иногда она ловила мой взгляд в классе, и её глаза мягко улыбались, но в этой улыбке не было обещания – только жалость, как будто она хотела сказать: «Денис, не надо». Это убивало меня сильнее, чем её равнодушие. Сжал карандаш так, что дерево захрустело, и нарисовал в тетради ещё одну спираль, глубже вдавливая её в бумагу, будто хотел вырезать свои мысли.

Преподаватель что-то бубнила про неправильные глаголы, но её голос был как шум далёкого поезда – бессмысленный и монотонный. Посмотрел в окно: небо стало ещё тяжелее, будто готовилось пролиться не дождём, а чем-то гуще, темнее. Вдалеке, за университетским двором, виднелись голые деревья, и их ветки, качающиеся на ветру, напоминали пальцы, тянущиеся к чему-то невидимому. Почувствовал лёгкий укол в груди, как будто кто-то шепнул моё имя, но вокруг было тихо, только скрип мела да шёпот Булата. Может, это просто усталость.

Философия и политология прошли как в тумане. Политология – сплошное мучение, гуманитарный предмет, который непонятно как затесался в наше расписание. Обещают, что с третьего курса будут только профильные предметы, но веры не было.

Да и философия была не лучше, слушать на пятой паре про давно усопших, половина из которых, судя по их учениям, были не в себе, философов – это как будто деканат решил добить нас. А после пар было собрание на кафедре, раз в неделю кураторы сообщали своим группам важную информацию и отпускали, иногда вовсе писали старосте, что ничего интересного и можно не приходить. Но нам не повезло, наш куратор метил на должность проректора и пытался всячески показать, что он работает, поэтому у нас были разного рода доклады. Сегодня он заставил нас обсуждать жвачку – кто её изобрёл, почему она популярна, чем вредна. Лёжа на парте, я смотрел на Лиану, которая отвечала что-то умное, и думал, как она может быть такой идеальной даже в этой дурацкой беседе.

– Глянь, как старается. Как будто для парня выступает, – шепнул мне Булат подмигивая.

Я сжал челюсти, чувствуя, как меня снова сковало знакомое чувство – тяжелое, отравляющее всё изнутри. Хотелось сказать Булату, чтобы заткнулся, но сил хватило только отвернуться и уставиться в окно. Город за стеклом выглядел мёртвым: серые дома, покрытые коркой снега, фонари, мигающие, как будто включились в последний раз. Что-то в этом пейзаже казалось неправильным, будто мир затаился, ожидая чего-то. Вспомнил утренний шёпот в висках и невольно коснулся кармана, где лежала пачка сигарет, как будто она могла защитить меня от этого чувства.

Когда пары наконец закончились, я ждал у выхода, пока Лиана, Юля и Алина, ещё одна их подруга, соберутся. Они шли, смеясь, а я как обычно присоединился, стараясь не смотреть на Лиану подозрительно долго. Юля провожала подруг до остановки, она жила в общежитие, прямо рядом с кампусом, поэтому просто прогуливалась разминая ноги после долгого дня. Я шёл рядом, ощущая ледяное дыхание улицы и лёгкий запах, исходящий от неё, – что-то лёгкое, как цветы, которых в этом городе и в помине не было. Лиана болтала о каникулах, о том, как ездила к бабушке, а я слушал, ловя каждое её слово, будто оно могло принадлежать мне. Но потом она упомянула своего парня – как он звонил ей, обещал приехать, а она скучает по нему. Моя рука сжалась в кулак в кармане, а сердце яростно застучало в такт её словам. Появилось ощущение, будто по венам медленно растекался жгучий яд. Хотелось сказать что-нибудь, но слова застревали, как кости в горле. Она посмотрела на меня, улыбнулась той же мягкой, дружеской улыбкой, словно извиняясь, что снова уколола мои чувства этой фразой.

– Дениска, ты чего притих? – поинтересовалась Юля, будто чувствуя мою боль.

– Да просто устал после пяти пар, – солгал, уставившись на тротуар.

Снег под ногами был грязным, смешанным с солью. Каждый шаг звучал как приглушенный стон, вырывающийся из-под земли. Сама земля словно пыталась что-то сказать, прежде чем навеки умолкнуть. Лиана уехала на троллейбусе, Юля и Алина ушли в другую сторону, а я, окончательно оставшись один, побрёл к дому бабушки, где жил с мамой, пока у нас в квартире шел ремонт.

Улицы казались пустыми, хотя прохожие мелькали тут и там. Ветер нёс обрывки листовок, и одна из них прилипла к моему ботинку – отшвырнул её, но на миг показалось, что на бумаге был какой-то странный пятиугольный знак, переливающийся красным под тусклым светом. Я замер, будто вкопанный, но листок уже улетел, и я убедил себя, что это просто мусор. Но назойливый гул вернулся, тихий, но от этого еще более противный. Я ускорил шаг, пытаясь убежать от него.

Дома было тихо, только тикали часы на кухне. Бабушка ещё не вернулась, и я остался один в квартире, которая пахла старым деревом и бабушкиными цветами в горшках. Включил компьютер и запустил игру, но даже беготня по виртуальному городу не могла заглушить это чувство – будто что-то ждёт меня за пределами экрана. Зашёл в соцсеть, открыл страницу Лианы и уставился на нашу прошлогоднюю фотку: мы тогда гуляли студенческой компанией, и мне удалось взять её за руку в момент, когда щелкнул затвор фотоаппарата. Под фотографией красовался мой комментарий: «Какая мы классная пара». Но её ответ: «Да ну тебя)», резал, как нож, хоть и написан был не со злобы, а скорее, как еще одно напоминание, что мне не светит ничего, кроме мимолетной университетской дружбы. Смотрел на её улыбку на фото, и в груди рос комок, смесь тоски и злости. Почему она не видит, что я лучше её вечно далёкого парня? Почему мне всегда суждено оставаться на обочине?

Выключил компьютер, чувствуя, как глаза горят от того, что долго пялился в экран. Квартира бабушки была тихой, почти мёртвой – только тиканье часов на кухне да далёкий гул машин за окном. Университет, пары, Лиана всё это было как клетка, из которой я не знал, как выбраться. Но двор – это другое. Там я был не просто Денисом, который пялится на девчонку и рисует в учебнике. Там я был собой.