Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 44)
Фёдор Достоевский, проигравшись в 1865 году дотла на рулетке, летом 1866-го жаловался Анне Корвин-Круковской: «Прошлого года я был в таких плохих денежных обстоятельствах, что принужден был продать право издания всего прежде написанного мною, на один раз, одному спекулянту, Стелловскому, довольно плохому человеку и ровно ничего не понимающему издателю. Но в контракте нашем была статья, по которой я ему обещаю для его издания приготовить роман, не менее 12-ти печатных листов, и если не доставлю к 1-му ноября 1866-го года (последний срок), то волен он, Стелловский, в продолжение девяти лет издавать даром, и как вздумается, всё что я ни напишу, безо всякого мне вознаграждения».
К тому времени Достоевский уже работал над романом «Преступление и наказание» для журнала «Русский вестник», и второй роман был ему не по силам. Но приятель порекомендовал нанять Анну Сниткину – одну из лучших слушательниц курсов профессора стенографии Ольхина. Самоотверженная двадцатилетняя девушка помогла Достоевскому сделать невозможное. 29 октября 1866 года, через двадцать шесть дней после начала работы и на три дня раньше крайнего срока, Стелловский получил по кабальному контракту рукопись нового романа «Рулетенбург». От досады купец потребовал заменить название на более русское, и роман стал называться «Игрок».
Маргарет Митчелл сдала в издательство книгу «Завтра будет другой день», названную так по последней строчке. Текст редактировали целый год, и в результате кропотливой работы читатели получили эпохальный роман «Унесённые ветром».
Мучения с названием своей главной книги – или по меньшей мере главной книги эпохи джаза, как писали критики, – переживал Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Среди множества вариантов оказались «Неистовый любовник» и «Золотая шляпа». За неделю до отправки текста в типографию автор утвердил название в древнеримском духе – «Пир Трималхиона», решив обыграть эпизод из «Сатирикона» Петрония. К началу печати Фицджеральд передумал: роман стал называться «Под красным, синим и белым», обыгрывая цвета американского флага. И всё же книга была опубликована под названием «Великий Гэтсби».
Главный роман Михаила Булгакова на разных этапах работы назывался по-разному: «Копыто инженера», «Копыто консультанта», «Гастроль», «Великий канцлер», «Князь тьмы», «Чёрный маг»… Окончательное название «Мастер и Маргарита», по одному из последних авторских вариантов, было выбрано редактором – вдовой писателя – четверть века спустя. К слову, на страницах романа изначально вообще не было заглавных героев. Они появились в процессе авторского редактирования: сперва Маргарита, и лишь некоторое время спустя – Мастер.
Коллеги Булгакова по газетной работе и его друзья-соперники в романистике Илья Ильф и Евгений Петров по неопытности правили роман «Двенадцать стульев» уже после первой публикации. Продолжение они стали редактировать ещё на стадии рукописи. Соавторы мучились, перебирая варианты названия: «Бурёнушка», «Телята», «Телушка-полушка», «Великий комбинатор» и другие – до тех пор, пока не нашли сочетание «Золотой телёнок», ставшее окончательным.
Умберто Эко собирался назвать свой первый роман «Аббатство преступлений», но решил, что такую книгу читатели воспримут просто как детектив. Отредактированный вариант названия «Имя розы» показался автору более удачным, поскольку роза может символизировать многое, и читатель выберет одну из интерпретаций, которая ему по душе.
Российский супербестселлер 2017 года – роман «Тайна трёх государей» – был написан под названием «
Название – один из важнейших элементов книги, который не только придаёт вкус тексту, но и способствует превращению в бестселлер. Удачно подобранное название заметно повышает шансы на то, что читатели выделят книгу из общей массы и станут советовать друг другу.
В интернете можно найти программы-генераторы книжных названий. Хотя если автор не способен сам придумать хорошее название своему тексту, вряд ли написанное вызовет интерес у читателя, который любит писателей с фантазией.
Основных требований к названию всего три: соответствие жанру и общей теме, краткость и способность привлечь внимание. Рамки очень условные, поскольку название международного бестселлера Анджелы Нанетти «Мой дедушка был вишней» отвечает разве что последнему требованию, а название «1984» Джорджа Оруэлла ничего не говорит о жанре и теме книги.
Простые названия: «Война и мир», «Преступление и наказание» – не блещут оригинальностью и дают представление о содержании. Проще всего называть книги по именам или прозвищам главных героев: «Ася», «Жизнь Клима Самгина», «AMERICAN’ец», «Арсен Люпен».
Символические названия используют троп, образ истории в кратком сравнении: «Жук в муравейнике», «Волки и овцы», «Пир Трималхиона» – или в пословице – «На всякого мудреца довольно простоты».
Интригующие названия характерны для литературы нон-фикшн: «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей», «Антикоучинг. Как не надо писать [81 ˝ошибка выжившего˝]».
Название-обещание характерно для нишевой литературы и адресуется в первую очередь конкретной аудитории – поклонникам того или иного жанра: «Убийство в Восточном экспрессе», «История любви», «Первые люди на Луне».
С чего стоит начинать редактирование?
С первой же фразы, которая должна интриговать и увлекать читателя.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Эта первая фраза романа «Анна Каренина» стала визитной карточкой Льва Толстого…
…и так же, по первой фразе «Повести о двух городах», англоязычная аудитория узнаёт Чарльза Диккенса: «Это было лучшее из всех времён, это было худшее из всех времён; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы Света, это были годы Мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния; у нас было всё впереди, у нас не было ничего впереди…»
Нобелевский лауреат Джон Стейнбек ловко позаимствовал и перефразировал слова Диккенса для названия своего последнего романа «Зима тревоги нашей», чтобы вызвать у читателей развёрнутые ассоциации.
Начав с приведения к посильному идеалу первой фразы, редактор принимается за следующую и не пропускает ни одной, проверяя каждую на доходчивость, точность и необходимость. Такой перфекционизм оправдан: читатели тоже не лыком шиты.
Жена начальника женских гимназий однажды спросила Ивана Гончарова: «Отчего это все ваши сочинения начинаются непременно слогом ˝об˝? ˝Обрыв˝, ˝Обломов˝, ˝Обыкновенная история˝…» Гончарову пришлось признаться, что он про это никогда не думал. А читательница подумала, и наверняка она такая не одна.
Редактирование – это возможность оценить изящество собственных формулировок. В повести «Очарованный странник» Николай Лесков мог просто написать, что центральный персонаж временами уходил в запой. Но Николай Семёнович сплёл кружево, подав информацию от первого лица:
⊲
Один из ярких признаков мастерства писателя – чистый язык и умение даже порочную слабость превратить в литературу.
Когда стоит заканчивать редактирование?
Когда возникает чувство, что текст соответствует замыслу и хорош в литературном отношении…
…и когда появляется опасность пойти круг за кругом, продолжая улучшать улучшенное. Это может перейти в паранойю или выродиться в погоню за оригинальностью.
Оригинальность в том, что автор остаётся собой. Этому Бабель учил Паустовского: «Не стоит доверять чужому глазу. У вас свой глаз. Я ему верю и потому не позаимствую у вас ни запятой».
Не надо писать, редактируя с оглядкой на чужое мнение. Текст должен удовлетворять автора, а не кого-либо из его окружения или сторонних редакторов. Конечно, необходимо прислушиваться к профессиональным редакторам. Но замечание жены начальника женских гимназий не стало для Гончарова сигналом к редактированию названий своих книг, начинающихся слогом «об».
«Если я буду таким, как кто-то другой, то кто же будет таким, как я?» – гласит старинная мудрость. Мудрый раввин Зуся из Аннополя говорил: «Когда я предстану перед Небесным судом, никто не спросит: ˝Зуся, почему ты не был Авраамом, Яаковом или Моисеем?˝ На меня посмотрят и скажут: ˝Зуся, почему ты не был Зусей?˝»
Эту мысль Николай Заболоцкий перевёл в стихи: «Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому», а режиссёр Эльдар Рязанов с помощью композитора Андрея Петрова сделал их песней в фильме «Служебный роман».
Автор должен оставаться собой и когда пишет, и когда редактирует.
«Меня не возмущают те, кому больше по вкусу кабацкая музыка. Другой они и не знают. Меня возмущает содержатель кабака. Не выношу, когда уродуют людей», – признавался Антуан де Сент-Экзюпери.